— О, значит, теперь ты хочешь быть милой и покорной? — Джулиан медленно начинает ходить вокруг Анны. — Пожила с тем нищим голодранцем какое-то время и поняла, что не хочешь жить такой жизнью? Не хочешь жить без денег?

— Деньги здесь совсем не причем, — холодно говорит Анна. — Это у тебя любовь и уважение измеряется купюрами.

— Эти купюры нужны для того, чтобы заткнуть бабе рот. Купишь ей какую-нибудь побрякушку, и она будет до смерти рада. Особенно если эта херня стала первой за последние несколько лет. Или первой в ее жизни.

— Мы с тобой говори на разных языках.

— Есть только один язык – язык настоящего мужика. Который ты обязана знать.

— Неужели тебе так нравится унижать девушек? — спокойно спрашивает Анна. — Почему ты обращаешься с ними как с половой тряпкой? Разве твой отец обращался так с твоей покойной матерью? Откуда такая агрессия?

— Я не обязан что-то объяснять какой-то бесправной уродине, — грубо заявляет Джулиан. — Это мое дело! И бабу оно не касается!

— Джулиан…

— Запомни, Сеймур, если хочешь сосуществовать со мной в мире, делай все, что я говорю, и не задавай вопросов.

— Все, что ты делаешь, – неправильно! Порядочные мужчины так себя не ведут!

— Ну да, ты всегда любила тюфяков, которые легко прогибаются под баб. Таких, как тот голодранец. Видно, ты привыкла, что он бегал перед тобой на задних лапках и выполнял все твои капризы. Не боясь, что настоящие мужики его засмеяли бы.

— А откуда ты можешь знать, какой он?

— Мне и не надо знать, чтобы понять, как этот ублюдок стелился перед тобой. Как забыл о том, кем он родился. Ты такого и выбирала! Потому что хотела командовать! Надоело быть хорошей девочкой и слушать маму с папой.

— Неправда! Это лишь твои домыслы!

— Но со мной этот фокус не пройдет. Я никогда не слушал баб и не стану этого делать. У меня есть достоинство! И никакой сучке его не отнять!

— Настоящий мужчина всегда прислушивается к желаниям и мнению женщины и уважает ее.

— Да, ты пыталась избежать уготовленной для тебя судьбы, сбежав со своим голодранцем, которому я желаю сдохнуть, — холодно напоминает Джулиан. — Но как говорится, от судьбы не уйдешь. Раз твои бабушки с дедушкой приказали тебе выйти за меня, значит, так оно и должно быть.

— Я бежала, потому что хотела сама выбирать свою судьбу. Хотела сама решать, с кем мне жить. Потому что это моя жизнь. И другие люди не в праве решать, как мне жить и с кем.

— У тебя вообще никаких прав! Ты – никто ! Просто жалкая соплюха, которая в итоге вернулась туда, от куда сбежала. Наконец-то обрела хотя бы одну извилину в мозгу и поняла, что тебе никуда не деться от меня и моего отца.

— Если у твоего отца есть претензии к моим родителям, то пусть он решает их с ними. А я не имею к их делам никакого отношения. Ну а если у тебя есть что мне сказать, то я готова выслушать.

— Так, я смотрю, ты что-то разошлась. — Джулиан, находясь за спиной Анны, резко хватает ее за волосы и больно оттягивает их на себя. — РАСПОЯСАЛАСЬ, СУЧКА!

— А ты типа не понимаешь, почему я боюсь тебя и не хочу с тобой общаться. Да потому что ты не умеешь быть нежным! Думаешь, что всего можно добиться силой. Что издеваться над девушкой – нормально.

— Если баба отбивается от рук и отказывается подчиняться слову мужика, то даже НУЖНО дать ей хорошего леща, — грубо заявляет Джулиан. — Моя жена будет молча делать то, что я буду говорить. Я сам буду решать, как ей выглядеть, что носить, и сколько детей она должна мне родить.

— Это насилие ! Насилие над женщиной!

— Похоже, твоя мамаша того же мнения. Поэтому она так яро уговаривала моего отца организовать твою свадьбу с моим придурковатым братцем Райаном. Впрочем, долго ты бы не прожила с ним и все равно вышла бы за меня.

— Я не знаю, почему мама хотела выдать меня за Райана, но я была бы рада, что вышла бы за него. Да, я никогда не любила его. Но с ним мне было бы спокойно.

— Увы, Сеймур, но этот чудак может лишь копаться в своих книжках и никогда не станет примерным мужем, который держал бы жену и детей в ежовых рукавицах.

— Райан не такой! — возражает Анна. — Он – чудесный человек, с которым мне всегда было комфортно. Твой брат – не такое гнилье, как ты и твой папаша. И пусть он не такой сильный и смелый, как мужчина моей мечты. Но с ним я была бы никогда бы не чувствовала себя униженной.

Джулиан со всей силы наносит Анне удар по виску, сбив ее с ног, и с громким рыком ногой ударяет ее в живот. Из-за чего та издает тихий писк от той сильной боли, что мгновенно пронзает ее тело.

— Лучше закрой свой рот, безмозглая ты уродка, — сквозь зубы цедит Джулиан. — КТО ТЫ, БЛЯТЬ, ТАКАЯ, ЧТОБЫ ТАК РАЗГОВАРИВАТЬ? БЕРЕГА ПОПУТАЛА, ГНИДА?

— Я сказала правду! — отчаянно заявляет Анна.

— А НУ ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, СУКА! — Джулиан со всей силы наносит Анне пощечину. — И запомни! Если ты еще раз посмеешь оскорбить моего отца, то я заживо закопаю тебя где-нибудь в лесу. ПОНЯЛА МЕНЯ? ЖАЛКАЯ УРОДИНА!

— Жаль, что никто не объяснил ни тебе, ни твоему отцу, что подобные поступки не делают вас мужчинами.

— Не надо сравнивать НАСТОЯЩИХ мужиков с теми, у кого от мужского остался лишь пенис, — грубо отвечает Джулиан. — С теми, кто стал посмешищем, позволив бабам всем управлять. Кто забыл, что единственное место, где она может чувствовать себя владыкой, – это кухня и детская.

— Времена, когда женщины были собственностью мужчины прошли много веков назад.

— Ты и твоя семейка и в подметки не годитесь моему отцу. В отличие от вас он – очень уважаемый человек с хорошими связями и деньгами. Не будь у вас его помощи, вы бы жили как подзаборные крысы на помойках.

— То есть, мы должны вам ноги целовать?

— Должны! Твои мамаша с папашей – моему отцу, а ты – ему и мне! А ты, малявка, тем более должна быть благодарна нам. Ты всегда находилась на содержании у своих родителей, а они тратили баснословные бабки, чтобы сделать из тебя подобием девушки из высшего общества, в каком, по их мнению, состоит их семья. Но увы… У них так и не получилось сделать из тебя аристократку. Ты все такая никчемная и уродливая. Позоришь воспитанных людей одним лишь своим видом.

— Я не хочу быть такой! — возражает Анна. — Я хочу быть собой ! Той, кем я являюсь!

— Я не спрашивал тебя, чего ты хочешь. — Джулиан больно хватает Анну под локти, ставит на ноги и вцепляется в ее волосы, уставив свой ненавистный взгляд в широко распахнутые глаза дрожащей девушки, которая кажется не только маленькой по росту, но еще и абсолютно беззащитной. — Мне по хуй! Всем по хуй! Потому что ты – баба. И я, сука, буду повторять это все время. Чтобы ты смирилась и перестала что-то вякать.

— Я никогда с этим не смирюсь! Слышишь! И не буду для тебя той женой, о которой ты мечтаешь!

— А знаешь, я уже не слишком горю желанием жениться на тебе, — грубо заявляет Джулиан. — Для меня будет унижением показать тебя своим знакомым, связями с которыми я так дорожу. Если они увидят, что моя жена такая уродливая и не может сделать даже элементарные вещи, то меня сделают посмешищем . Все будут смеяться надо мной. А я не потерплю позора. Не стану терпеть тот факт, что меня унижает какая-то бесправная БАБА!

— Так ты не жениться на мне хочешь, а просто унизить? — заключает Анна. — Дело не в браке?

— Да, я хочу тебя унизить. Хочу, чтобы ты страдала . Потому что до смерти ненавижу. Я-то думал, что мы с тобой поладим, но меня обманули. Ты никогда не была той самой аристократической леди, которой тебя описывали твои родители и бабушки с дедушками. Ко мне привели не покорную рабыню, а невоспитанную бунтарку.

— Для чего тебе все это шоу? — тихо спрашивает Анна. — Для чего, Джулиан? Неужели ты этого хотел добиться? Того, что сейчас видишь перед собой?

— Однажды ты уже унизила меня. Но во второй раз тебе это не удастся. Я ПОКАЖУ ТЕБЕ, ГДЕ ТВОЕ МЕСТО!