— Ты несправедлив ко мне…
— Проще осла научить говорить и читать, чем заставить тебя запомнить, что баба – пустое место. БЕСПОЛЕЗНОЕ СУЩЕСТВО, КОТОРОЕ МОЖЕТ ТОЛЬКО ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ЕЙ ГОВОРИТ МУЖИК!
— Ты совсем не прав. Не…
— ТЫ ЕЩЕ СМЕЕШЬ РАСКРЫВАТЬ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ, МЕРЗАВКА! — вскрикивает Джулиан и снова залупляет Анне пощечину.
— Нет, Джулиан! — издает громкий визг Анна.
— ТУПАЯ УРОДКА! СОВСЕМ НЕ СЛЫШИШЬ ТО, ЧТО ТЕБЕ ГОВОРЯТ! ПРОДОЛЖАЕШЬ, БЛЯТЬ, ЛЕТАТЬ В ОБЛАКАХ! И ТВОИ МАМАША С ПАПАШЕЙ ТАКИЕ ЖЕ БЕЗМОЗГЛЫЕ! ВЫ ВСЕ ПРОПУСТИЛИ МОИ СЛОВА МИМО УШЕЙ!
— Прошу тебя, перестань так поступать со мной, — со слезами в полных ужаса глазах умоляет Анна. — Я не заслужила такого отношения к себе.
— Я ЖЕ ЗАПРЕТИЛ ТЕБЕ ВСТРЕЧАТЬСЯ С ДРУЗЬЯМИ, А ТВОИМ РОДИТЕЛЯМ – ИДТИ В ПОЛИЦИЮ!
— Я ни с кем не встречалась. Клянусь…
— ПО-МОЕМУ, МОИ ТРЕБОВАНИЯ БЫЛИ ОБЪЯСНЕНЫ ВПОЛНЕ ЯСНО! Я СКАЗАЛ ТО, ЧТО ПОНЯЛ БЫ ЛЮБОЙ ЧЕЛОВЕК! ЛЮБОЙ! ОДНА ТЫ НИ ХУЯ НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛА!
— Не кричи, Джулиан, прошу тебя!
— РОТ ЗАКРЫЛА, КУРИЦА! — Джулиан с раздраженным рыком всей силы бьет Анну по лицу. — НЕ УКАЗЫВАЙ, ЧТО МНЕ, СУКА, ДЕЛАТЬ!
— Мне больно, не надо больше… — сильно дрожащим голосом произносит Анна.
— ПОКА НЕ НАУЧИШЬСЯ СЕБЯ ВЕСТИ И ПОДЧИНЯТЬСЯ СЛОВУ МУЖИКА, Я БУДУ И ДАЛЬШЕ ДУБАСИТЬ ТЕБЯ!
— Джулиан, ради бога…
Джулиан резко хватает Анну под локти, прижимает ее к ограждению моста и откидывает назад, будто пытаясь скинуть ее вниз и не на шутку пугая девушку, которая громко вскрикивает и начинает плакать еще пуще прежнего.
— Я СМОТРЮ, ТЫ СОВСЕМ РАСПОЯСАЛАСЬ, ПОКА МЕНЯ НЕ БЫЛО, — грубо бросает Джулиан. — ЗАБЫЛА О ТОМ, ЧТО У БАБЫ НЕТ НИКАКИХ ОБЯЗАННОСТЕЙ, КРОМЕ КАК СЛУШАТЬ МУЖЧИНУ, ГОТОВИТЬ ЕДУ И ОБСЛУЖИВАТЬ.
— Д-д-джулиан, пожалуйста, хватит, — отчаянно умоляет Анна. — Не делай г-глупости…
— Что, сучка, думала, что отделалась от меня? Думала, я больше не вернусь? А ВОТ И НЕТ! И ТЕПЕРЬ Я БУДУ ЕЩЕ БОЛЬШЕ ДУБАСИТЬ ТЕБЯ, РАЗ ТЫ УРОДИЛАСЬ ТУПОЙ, НИКЧЕМНОЙ УРОДИНОЙ!
— Не надо, не бей меня! Я не хочу!
— ЗАКРОЙ РОТ, ПИГАЛИЦА!
Джулиан резко разворачивает Анну в сторону и снова бьет ее по лицу так, что девушка едва удерживается на ногах и сгибается пополам, придерживая горящую щеку и горько плача из-за того, что нет никого, кто мог бы спасти ее из этого ада.
— Да уж, а я-то думал, что ты будешь паинькой, — грубо заявляет Джулиан. — Но ты не слишком сильно хочешь защищать своих мамочку с папочкой. Тебе наплевать на них.
— Неправда! — возражает Анна. — Я люблю их!
— По твоим поступкам этого не видно. Ты делаешь только то, что хочется тебе. Ублажаешь только свою задницу. А на других тебе по хуй.
— Джулиан…
— Ты нарушила все мои запреты на общение с посторонними людьми и прогулки по городу.
— Я не разговаривала ни с кем, кроме отца и матери.
— Хватит, твою мать, ВРАТЬ! — грубо требует Джулиан. — Пара наших общих знакомых видели, как ты где-то шлялась.
— Какие еще знакомые?
— Это не важно. Главное – они видели, как ты шлялась по улице и несколько раз ходила в больницу.
— Я? — изображает удивление Анна. — В больницу ?
— Что, будешь говорить, что это была не ты? Что они видели похожую на тебя девчонку?
— Послушай, Джулиан…
— И что же ты там делала? — скрещивает руки на груди Джулиан. — Уж точно не ходила проверяться после того, как я ЗАСЛУЖЕННО отдубасил тебя! Вместо этого проводила по несколько часов в палате какого-то пациента.
— Я? В палате?
— Интересно, кто же это был? Кто-то из твоих дружков? Не уж-то кто-то побил того белобрысого очкарика, с которым ты говорила в магазине? Или же жертвой стал тот нищий голодранец, от которого ты сбежала? Как только оказался в больнице, ты тут же побежала к нему!
Анна широко распахивает глаза, сразу же догадавшись, что речь идет о Терренсе.
— Что, нечего сказать? — хитро улыбается Джулиан. — Ладно, не говори! Сойдешь за умную! Будет НАМНОГО лучше, если ты не будешь раскрывать свой поганый рот. Я и так знаю обо всем, что ты делала. И знаю, что твои мамаша с папашей делали на самом деле.
— Они работали! — восклицает Анна.
— Не только, Сеймур, не только. Похоже, что им тоже по хуй на тебя, раз они не испугались потерять тебя и пошли в полицию.
— Что? — широко распахивает глаза Анна. — В полицию ? Мои родители?
— М-м-м, вижу, ты не знаешь… Ну так вот знай! Твои родители были в полицейском участке и попали к знакомому моего отца. Он послушал их, напомнил, что они ничем не могут мою вину, развернул обоих и послал домой отдохнуть. Ну а потом этот человек связался с моим отцом и все ему рассказал. А там об этом узнал и я.
— Это ложь , ложь! Мои родители не были в полиции!
— Были, деточка, были. Хотели накатать на меня заявление и обвинить в том, что я издеваюсь над тобой. Правда забыли, что они ничего не смогут доказать. Слова ничего не значат, а реальных доказательств у них нет. И не будет. Никогда .
— Папа и мама не стали бы так рисковать!
— Но все-таки рискнули , — холодно отвечает Джулиан. — Потерпели неудачу. И поняли, что им не стоит надеяться на чью-то помощь. Бежать некуда. Помощи ждать не от куда. А доказать никто ничего не сможет.
— Ты врешь. Врешь, чтобы напугать!
— И признаться честно, мы с отцом знали , что эти тупые людишки решатся сделать это.
— Отец не верил мне. Он всегда был уверен в том, что ты хороший и невинный. И не верил, что ты можешь быть мерзким подонком. Помогающий своему отцу убивать ради мести.
— Он не верил, потому что слишком тупой. И я вообще удивляюсь, что твой папаша занимает такую хорошую должность и считается прекрасным сотрудником. Хотя его тупость и невнимательность разорят любую фирму. — Джулиан окидывает Анну презренным взглядом. — И дочурка как раз пошла в него. Такая же безмозглая и бездарная курица, которая НИЧЕГО не умеет делать.
— Не смей оскорблять моего отца, Джулиан! — угрожает пальцем Анна.
— А я никого не оскорбляю, — разводит руками Джулиан. — Я всего лишь говорю правду. Правду о том, что из себя представляет человек. Кто еще, кроме меня, откроет глаза на некоторые вещи? Я в облаках не летаю!
— Вряд ли бы тебе понравилось, если бы я начала говорить подобное про твоего отца.
— Если бы ты сказала хоть одно плохое слово про моего отца, я бы, сука, тебя убил. Я никому не позволю оскорблять его. Особенно какой-то жалкой курице, которой не повезло родиться бабой. Которой лучше зашить свой рот, склонить голову и всегда говорить « да, мой повелитель ».
— Господи, да что тебе сделали мои родители раз ты и твой отец так ненавидите их? Уж тебе они не сделали ничего плохого, и ты не можешь говорить о них подобные вещи!
— Да… Как же плохо не знать того, чем занимаются твои любимые родители… — качает головой Джулиан. — Не знать, за что тебе мстят…
— Ну так объясни!
— Бабе не надо знать то, что ее не касается. То, что ее куриные мозги не воспримут. Ее должно волновать лишь то, чтобы дома было чисто и уютно, сытная вкусная еда стояла на столе в нужное время, а мужик был доволен. И не выносила ему мозг своей тупой болтовней и исполняла любые его приказы.
— В любом случае оставь моих родителей в покое и прекрати угрожать им, — как можно увереннее просит Анна. — Я не хочу, чтобы с ними что-то случилось.
— Что касается твоих мамаши с папашей, то их судьбу решит мой отец.
— Если ты так этого хочешь, то я выйду за тебя замуж и рожу ребенка. Но умоляю, не трогай моих родителей.
— Надо же… — со скрещенными на груди руками злостно смеется Джулиан и качает головой, с презрением рассматривая Анну. — Неужели ты отчаялась получить помощь? И готова принять свою судьбу, которой пыталась избежать?
— Если все это было затеяно лишь из-за сорванной свадьбы, то я соглашусь на нее. Ради жизни родителей я на все пойду. Даже пожертвую своей свободой. Может, даже и жизнью.
