— Но это случилось.
— Я чувствую себя виноватой в том, что ты поссорилась с ней, пытаясь защищать меня.
— Нет-нет, Ракель, пожалуйста, не надо ни в чем себя винить.
— Мне не стоило соглашаться на твое предложение пойти к ней домой вместе. Это было неправильно . — Ракель медленно опускает взгляд в пол. — Жаклин явно не питает ко мне теплых чувств, а я посмела прийти к ней домой.
— Не надо, прошу тебя… — качает головой Алексис.
— Жаль, что я не догадалась спросить тебя о том, как она ко мне относится, чтобы понять, не случится ли чего плохого. Так ты бы точно не разругалась с ней.
— Пожалуйста, Ракель, не вини себя… — с грустью во взгляде просит Алексис, переведя взгляд на Ракель. — Ты ни в чем не виновата… Это была полностью моя вина… Это я не должна была предлагать тебе идти вместе со мной.
— Лекси…
— Ведь я прекрасно знала, что Жаклин недолюбливала тебя из-за этой истории с теми ложными слухами. Знала, что она точно не обрадуется твоему визиту.
— Теперь это уже не имеет никакого значения.
— Думаю, в тот день ты не зря нервничала перед визитом к этой девушке. У тебя было плохое предчувствие – оно тебя не подвело.
— У меня всегда была очень хорошая интуиция, — задумчиво признается Ракель. — Мои предчувствия очень часто оказываются верными. Правда, я могу не услышать их зов и в конце концов сделать все по-своему.
— А ведь говорят, что иногда нужно прислушиваться к своим ощущениям. Ведь они могут помочь тебе избежать чего-то плохого.
— Знаю… Я много раз могла избежать чего-то нехорошего, если бы прислушалась к своим ощущением и сделала так, как велит мне сердце. Однако я была слишком упрямой для того, чтобы слушать кого-либо и что-либо… — Ракель тяжело вздыхает. — Вот и в случае с твоей подругой все закончилось печально… Я не отказалась от твоей затеи поехать к ней домой и стала яблоком раздора между вами.
— Не переживай, Ракель, — мягко говорит Алексис. — Рано или поздно мы с Жаклин все равно поругались бы.
— Нет, не говори так.
— В последнее время эта девушка была просто невыносимой, и я едва терпела все ее выходки. Не знаю, может, что-то не складывалось с каким-нибудь парнем… Может, родители в чем-то ей отказали… Может, что-то другое… Не знаю! Что угодно могло стать тому причиной.
— Но разругалась ты с ней из-за меня.
— Вообще-то, эта девчонка всегда была довольно несносная. Однако я очень долго терпела ее безобразное и порой слишком высокомерное поведение. Но в тот день мое терпение лопнуло… Лопнуло, когда она начала оскорблять тебя, всячески унижать и обвинять в нечестном получении всемирной славы. Говорила такие вещи, что я даже не хочу об этом вспоминать, потому что тебе будет неприятно все это слышать… — Алексис с грустью во взгляде пожимает плечами. — Ну тогда я и начала кричать и высказала все, что думаю о ней… И тогда Жаклин тоже прорвало, и она наговорила мне много всего обидного. Заявила, что я – серая мышка, которая не умеет одеваться и краситься… И вообще, выглядит уродливо…
— Правда?
— Оказывается, я для нее зануда.
Алексис тихо шмыгает носом.
— Представляешь… — слегка дрожащим голосом произносит Алексис. — Человек, с которым я дружила большую часть своей жизни, говорит обо мне такие ужасные вещи.
— Может, она сказала это со зла? — предполагает Ракель. — Ты наговорила много обидного про нее, а она заявила что-то подобное в отместку?
— Не знаю. В любом случае я больше не появляюсь в ее доме с тех пор, как она прогнала меня. Мне там больше нечего делать…
— В любом случае ты не должна была ругаться с ней из-за меня. Не должна была пытаться переубеждать ее.
— Но она проявляла к тебе неуважение .
— Раз Жаклин ненавидела меня и считала, что я зазвездилась и забыла, кому обязана своим громким именем, то это ее мнение. Я не могу заставить всех любить себя.
— Ладно, она говорила ужасные вещи за спиной. Но эта девчонка не сдержалась даже в твоем присутствии.
— Ничего, Лекси. Рано или поздно люди поймут, что их жестоко обманули. Поймут, что нет никаких доказательств тем выходкам, которые мне приписали.
— Я всего лишь пыталась защитить тебя. Пыталась доказать Жаклин, что ты вовсе не такая плохая и ужасная.
— Я ценю это, но оно того не стоило. Ведь из-за меня ты потеряла свою лучшую подругу.
— Знаешь, в последнее время я начала все больше думать, что моя мама была права, говоря, что Жаклин – не самый лучший для меня друг. Потому что она и правда не была идеальной подругой.
— Нет, Лекси, не говори так…
— Это правда, Ракель. Жаклин только пользовалась мной. В то время, когда я делала для нее все, она не сделала для меня ничего. Она считала, что так и должно быть. А я все время закрывала на это глаза и не замечала, что эта девушка относится ко мне потребительски.
— Правда? — округляет глаза Ракель.
— Это как пара, в которой любит кто-то один. Когда один делает для тебя все, а ты принимаешь это как должное и ничего не даешь в ответ, это уже не любовь. Любовь, как и дружба, требует взаимности.
— Но ведь она поддерживала тебя после развода твоих родителей.
— Ох, да ни черта она не поддерживала, — устало вздыхает Алексис. — Жаклин даже не пришла ко мне домой, когда я несколько дней ни с кем не разговаривала и не ходила в школу. Я получила более серьезную поддержку от других ребят, которые беспокоились обо мне намного больше, чем эта девушка.
— Вот как…
— Так что… Может, даже и хорошо, что мы больше не подруги. Ведь мы в принципе таковыми и не были. — Алексис тихо шмыгает носом, пока на ее щеках появляются слезы, которые она аккуратно подтирает. — К тому же, она бывает очень заносчива. Любит напоминать, что ей повезло родиться в богатой обеспеченной семье и не прикладывать никаких усилий для того, чтобы заработать хоть пенс. Да и порой она часто задевала меня за живое, напоминая о том, что моя семья неполная. Поэтому мне было больно.
— Никто не идеален, Лекси, — отмечает Ракель. — У всех свои недостатки.
— Да… Может, в той или иной степени я повела себя не очень красиво и была с ней излишне грубой. И я даже сожалею об этом. Но все же… Жаклин никогда была такой уж хорошей подругой.
— А твоя мама уже знает, что между вами произошло?
— Знает… И можно сказать, даже рада нашей размолвке. Ведь она всегда мечтала о том, чтобы я прекратила с ней общение.
— Она так и сказала?
— Так и сказала. Мол, это даже к лучшему. Может, ты начнешь общаться с кем-то получше.
— А у тебя есть друзья, кроме Жаклин?
— На данный момент – нет.
— То есть, у тебя была только одна подруга?
— Да, одна. Конечно, я общаюсь с некоторыми ее друзьями, но между нами нет близких отношений.
В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель вспоминает про свою лучшую подругу Наталию, которая в той или иной степени чем-то похожа на Жаклин.
— Знаешь, Лекси… — с легкой улыбкой задумчиво произносит Ракель. — Своим рассказом о Жаклин ты напомнила мне об одной девушке…
— О ком? — интересуется Алексис.
— О моей лучшей подруге, которая мне очень дорога…
— А почему это напомнило тебе о ней? Разве твоя подруга такая же, как и Жаклин?
— В чем-то похожа. Моя подруга порой бывает невыносимой и капризной. Из-за этого с ней может быть не так-то просто иметь дело. Но так-то она чудесная девушка, которой можно доверить все что угодно…
— Правда? — слегка улыбается Алексис.
— Она всегда поддержит и поможет не только словом, но и делом. Я люблю ее как свою родную сестру. И считаю, что мне безумно повезло знать такого чудесного человека.
— И давно вы дружите?
— Еще со школьных времен. Примерно лет с одиннадцати…
— Так долго?
— Да. И за все эти годы, что мы дружим, она сделала для меня столько всего, что мне и жизни не хватит, чтобы отблагодарить ее. — Ракель качает головой. — Не знаю, чтобы я делала, если бы потеряла ее… Для меня это точно стало бы трагедией.
