— Согласна, нам действительно повезло, — задумчиво отвечает Ракель. — Очень…
Ракель переводит взгляд в даль и на пару секунд молча о чем-то задумывается с грустными глазами, пока Бенджамин и Блер слегка хмурятся и переглядываются между собой.
— Эй, Ракель, с тобой все в порядке? — проявляет беспокойство Бенджамин. — Ты чего какая-то грустная?
— Э-э-э, да, прости… — прочистив горло, неуверенно произносит Ракель. — Просто задумалась немного…
— Знаешь, мне кажется, ты что-то слишком часто думаешь. И Терренса это тоже сильно беспокоит. Он сам говорил мне об этом уже очень давно. Неужели ты боишься что-то сказать ему?
— Вообще-то, есть кое-что… — неуверенно признается Ракель, крепко сцепив руки. — Но я пообещала Терренсу, что расскажу об этом, когда он выпишется из больницы.
— Может, мы можем как-то помочь тебе? Только скажи! Мы постараемся найти какой-то выход.
— Нет, Бен, не надо. Я… Расскажу, в чем дело… Но хочу сначала поговорить с Терренсом. Это будет трудно, но я должна … Больше не могу молчать…
— Неужели все настолько ужасно? — с грустью во взгляде спрашивает Блер.
— Можно и так сказать…
— Ну хотя бы намекните, что с вами произошло, чтобы мы знали как помочь.
— Ребята, обещаю, я все расскажу, но чуть позже.
— Ох, Ракель, ты одновременно пугаешь и интригуешь, — качает головой Бенджамин. — Я даже боюсь представить, что же такого должен узнать Терренс.
— Это кое-что шокирующее… Шокирующее…
С этими словами Ракель уставляет грустный взгляд в одну точку и о чем-то задумывается, пока Бенджамин, приобнимающий Блер за плечи и прижимающий ее к себе, вопросительно переглядывается со своей возлюбленной, которая лишь качает головой.
— О, послушайте, ребята… — с грустью во взгляде задумчиво произносит Ракель и заправляет прядь волос за ухо. — Я бы осталась с вами еще немного, но мне нужно пойти к себе в комнату. Скоро я встречаюсь с Наталией и Хелен. Мы поедем в свадебный салон. Смотреть платья.
— Выберете самые красивые наряды, — бодро просит Бенджамин. — Чтобы женихи челюсти потеряли!
— Поверь, приятель, они еще не знают, что их ждет.
— Только не перестарайтесь, чтобы нам потом не пришлось приводить их в чувства, — шутливо говорит Блер. — А то еще потеряют сознание от чувств.
— Хорошо, голубки, — скромно улыбается Ракель и встает с дивана. — И да, позовите меня, когда сюда вернутся Виолетта с Кристианой. Я хочу попросить их кое о чем.
— Да, конечно, — уверенно обещает Блер.
Ракель с грустной улыбкой хлопает Бенджамина по плечу и гладит Блер по нему. После чего она не спеша поднимается по лестнице на второй этаж, задумавшись о чем-то своем, пока влюбленные провожают ее вопросительным взглядом.
— С ней точно что-то происходит, — слегка хмурится Бенджамин. — Она уже и сама не отрицает это.
— И похоже, ее проблема серьезная, раз она до сих пор не объяснилась с Терренсом, — с грустью во взгляде предполагает Блер и тихо вздыхает. — Хотя прошло уже столько времени…
— Странно все это… Я думал, эти двое доверяли друг другу и ничего не скрывали… То есть… Терренс точно ничего не скрывает и старается быть честным с Ракель. А вот она не хочет ответить тем же.
— Может, она стесняется или боится? Должна была быть веская причина, которая заставила ее молчать еще со времен суда над дядей Терренса. Кроме того, мы знаем, что иногда твой друг бывает несдержанным .
— Нет, Блер, думаю, дело в страхе и недоверии. По крайней мере, Терренс уверен в том, что Ракель боится назвать ему причину своего беспокойства. И его очень расстраивает то, что она не доверяет ему. МакКлайф хочет, чтобы она была счастлива, но не видит счастья в ее глазах.
— И кстати, она в последнее время плакала намного больше, чем когда-либо. Едва ли не по ночам… У нее уже глаза красные от всех этих слез. Их друзья уже много раз обсуждали это и пытались понять, в чем дело. Однако Ракель никому ничего не говорит и продолжает плакать.
— Я заметил… И я начинаю переживать за нее. Если Ракель не откроет свою тайну и будет и дальше изводить себя, то ужасных последствий точно не удастся избежать.
— Мне кажется, даже ее подруги не плакали столько, сколько Ракель плачет сейчас.
— Черт, еще и та история с избиением Анны… Если все это правда, то бедную девчонку надо срочно спасать.
— Да уж, связалась на свою голову с тварью…
— Слушай, неужели Анна выглядит настолько ужасно, раз все говорят о ее плохом состоянии?
— Ты не узнаешь ее, если увидишь, — с грустью во взгляде отвечает Блер. — От прежней позитивной Анны ничего не осталось… Эта не та девушка, которую мы все знали…
— Ох уж эти проблемы… — устало вздыхает Бенджамин, проведя рукой по лицу. — Хорошо, что хотя бы Даниэль все вспомнил, а Уэйнрайт умер.
— И слава богу! Девчонки хоть могут выдохнуть с облегчением!
— Это справедливо. Дай ему волю, он мог бы переубивать еще кучу людей и испортить жизни десяткам девушек.
— Еще бы и ситуация с Анной разрешилась. У меня сердце сжимается от мысли, что кто-то может издеваться над ней…
— Мне кажется, рано или поздно ребята найдут способ помочь Анне. А Ракель не будет молчать о своей тайне вечно.
— Хотелось бы верить…
— Кстати, я тут однажды был в больнице у Терренса, — слегка хмурится Бенджамин. — С нами тогда еще был и Эдвард с Даниэлем и Питером. Да и Кевин с Крисом чуть позже присоединились…
— Какие-то проблемы? — удивляется Блер.
— Понимаешь, Блер… Мне почему-то показалось, что Эдвард был какой-то сам не свой… Он странно реагировал на разговоры про секрет Ракель.
— Почему ты так думаешь?
— Ну… Просто пока мы с парнями думали над этим, Эдвард мысленно был где-то далеко от нас и даже немного нервничал. Я не спрашивал парней, заметили ли они эти странности, но сам точно видел.
— Ни для кого не секрет, что у Эдварда свои странности.
— Мне кажется подозрительным, что он слишком усердно настаивает на том, чтобы Терренс поговорил с Ракель, и просит его быть нежнее к ней и принять все, что она скажет.
— Ну и что? Он просто хочет, чтобы его брат поскорее все узнал. И предупреждает о том, что нужно держать себя в руках.
— Иногда у меня складывается такое впечатление, что Эдвард что-то подозревает, но не вмешивается в их дела откровенно.
— Нет, Бен, вряд ли он что-то знает и не может быть связан с тайной Ракель. Эдвард прекрасно ладит с ней, и она полностью приняла его как будущего члена своей семьи.
— Ну не знаю… — тихо вздыхает Бенджамин. — Этот парень может заставлять размышлять над его поступками. Эдвард – хороший парень, но очень уж непредсказуемый.
— Может, попробуешь поговорить с ним или намекнешь Терренсу на свои подозрения? Уж он-то быстро раскусит его, если тот и правда что-то знает.
— Нет, пока что я не буду вмешиваться. Ракель же пообещала рассказать Терренсу обо всем. Но если ничего не изменится, то я уже буду мягко подталкивать Эдварда и Терренса к решительным действиям. Попытаюсь разоблачить МакКлайфа-младшего. Ненавязчиво, но настойчиво.
— Это правильно. Пусть Терренс и Ракель сами разберутся во всем. В любом случае скоро все прояснится, потому что она, по моему мнению, уже устала молчать. А даже если Эдвард что-то знает, то он правильно поступает, что молчит. Все-таки Ракель и Терренс должны решать свои проблемы сами.
— Вот и я о том же.
Блер ничего не говорит и лишь слегка улыбается, пока Бенджамин мило целует девушку в щеку, приобнимая ее, прижимая к себе и держа за руку. Влюбленные наслаждаются компанией друг друга и не замечают, как в какой-то момент в гостиной раздается звук открывающейся двери. После чего в дом входит скромно улыбающийся Терренс, на плече которого висит спортивная сумка. Закрыв за собой дверь, МакКлайф-старший осматривается вокруг и проходит в гостиную с надеждой увидеть там кого-нибудь. И как раз замечает Бенджамина и Блер, которые о чем-то мило беседуют. Это картина заставляет Терренса сначала улыбнуться, а потом по-доброму усмехнуться.
