— Мне кажется, он понимает, что говорят люди, — задумчиво отвечает Питер. — Сэмми знает, когда нужно поддержать, а когда лучше оставить человека одного.

— Верно. Гладишь его и как-то легче становится.

— А еще он всегда находится в нужное время, в нужном месте — Питер с грустью во взгляде задумывается на пару секунд, постукивая пальцами по столику. — Сэмми стал моим спасением… Спасением от того, что могло бы заставить меня вспомнить старые времена.

— Ты что имеешь в виду?

— Сэмми несколько раз спасал меня от… — Питер замолкает, чтобы нервно сглотнуть, крепко сжав пальцы рук. — Попыток причинить бее вред…

— Что? — Даниэль резко переводит взгляд на Питера, мгновенно перестав улыбаться. — Нет… Нет-нет, ты не…

— Да, Даниэль, я пытался … Пытался порезать себя…

— Нет, брат, ты что…

— Моя рука сама потянулась к лезвию, когда я однажды был в ванной комнате. Просто посмотрел на него и сам не понял, как взял в руки.

— Неужели ты снова собираешься причинять себе вред? — приходит в ужас Даниэль.

— Пожалуйста, не надо думать, что я хотел этого. У меня все было хорошо, и я даже не думал об этом. Просто бывали моменты, когда воспоминания овладевали мною. Тогда мне становилось грустно и… Я шел в ванную… Это срабатывало на автомате… Я как будто до этого был под гипнозом и просыпался лишь тогда, когда лезвие едва касалось кожи.

— Питер…

— И я бы точно порезал себя… Но в какой-то момент в ванную зашел Сэмми… Он тогда еще был щенком. Начал хватать меня за ноги и тянуть за штаны. Это привело меня в чувства… А после Сэмми начал громко лаять и… Не успокаивался до тех, пока я не положил лезвие на место… И я был безмерно благодарен ему за это. Так происходило несколько раз… Когда пушистый был у меня дома.

— Черт, но почему ты ничего не сказал? Почему мы с ребятами ничего не знали?

— Просто не хотел волновать.

— И Хелен тоже не знает?

— Нет.

— Но, Питер, как же так? А если бы Сэмми не было рядом? И тебя никто не остановил бы! Мы что, снова нашли бы тебя в ванной в лужи крови?

— Нет-нет, клянусь, я не хотел браться за старое! — восклицает Питер. — И я вовремя брал себя в руки даже тогда, когда пытался порезаться в одиночестве. Это была привычка ! Привычка, от которой было тяжело избавиться.

— Черт, мы ведь все беспокоимся о тебе. Потому что знаем, что ты еще не до конца пришел в себя. Нам нужно было знать о таких вещах.

— Прости, приятель… Знаю, я должен был рассказать. Но я был уверен, что смогу справиться сам. Потому у меня есть люди, ради которых стоит жить.

— Я понимаю, но ты должен был все рассказать!

— Да ладно, мужик, расслабься. Все же хорошо! Я же пообещал, что больше не буду это делать.

— Слушай, ты если уж и срываешься, то немедленно говори нам с ребятами. Не заставляй нас переживать.

— Пообещай мне одну вещь. — Питер медленно проводит ладонью по лицу и на мгновение бросает взгляд на руку с повязками. — Всего одну.

— Какую вещь?

— Никогда режь себя , — тихим, более низким голосом говорит Питер и крепко берет Даниэля за запястье. — Слышишь… Никогда . Что бы ни случилось, даже не смей брать в руки лезвие. Если начнешь – уже не остановишься. Я раньше думал, что чувствовал себя лучше после каждого пореза, но это лишь самовнушение. Мне становилось еще хуже от того, что это занятие уже вошло в привычку. Привычку, которая погубила бы меня, не будь рядом никого.

Сэмми тихонько скулит, с жалостью во взгляде глядя на Питера, который складывает руки перед собой.

— Я понимаю, — с грустью во взгляде кивает Даниэль.

— Даже если тебе сейчас плохо, не смей думать о том, что делал я, — уверенно говорит Питер. — Это не принесет тебе счастья. Так же, как и выпивка, курение, наркотики и любая другая зависимость.

— Неужели тебе так и не стало легче? Ты притворяешься и говоришь, что все хорошо, но до сих пор мечтаешь о смерти?

— Нет-нет, Даниэль, клянусь, у меня и мысли о смерти нет! Я реально почувствовал себя легче после того, как друзья оказали мне поддержку. Хотя какой-то осадок все равно остался. Просто… Просто я пока что не могу все забыть и отпустить. Я стараюсь не думать об этом, но оставаясь один дома, иногда вспоминаю свое прошлое… Меня затягивает в это болото все больше и больше. Хотя мысли о друзьях, девушке и группе помогали мне держаться.

— И ты правда чувствуешь себя лучше?

— Намного. Сейчас я пытаюсь принять произошедшее и воспринимать его как что-то, что сделало меня сильнее и лучше. Простить свою мать, своего отца, ту девчонку, которая заставила меня бояться любви, и всех тех, кто унижал меня… Убедить себя в том, что если я родился, значит, так было нужно.

— На это нужно время.

— Знаю. В любом случае сейчас все иначе. Другая жизнь, другое окружение, другой я… Все другое. И теперь мне будет проще пройти оставшийся путь и оставить те события в прошлом.

— В любом случае ты уже прошел через многое, — с легкой улыбкой отмечает Даниэль и хлопает Питера по руке. — И ты молодец! У тебя здорово получается.

— Спасибо, Дэн.

Сэмми негромко подает голос.

— Да-да, Сэмми, мы знаем, что ты здесь, — с легкой улыбкой говорит Питер.

— Ты у нас тоже молодец, — дружелюбно говорит Даниэль, погладив Сэмми по голове. — Как сказал блондин, находишься в нужное время, в нужном месте.

Сэмми еще пару раз подает голос, заставляя Даниэля и Питера тихо хихикнуть.

— Знаешь, я в последнее время все больше начал задумываться о желании завести собаку, — проводя рукой по шерстке Сэмми, задумчиво признается Даниэль.

— Завести собаку?

— А что? Я люблю собак! И к тому же, теперь живу один! А опыт с собаками у меня уже есть.

— Хорошая мысль. Может, у Сэмми появится друг. — Питер загадочно улыбается. — Или подружка…

Сэмми радостно подает голос, начав энергично вилять хвостом.

— О, парень, а я смотрю, ты уже захотел подружку, — хитро улыбается Даниэль.

— Уже давно хочет, — по-доброму усмехается Питер. — Он ни одной собаки не пропускает, когда я или Хелен гуляем с ним. А если это девочка, так Сэмми начинает выпендриваться. Например, сегодня ему понравилась одна собачка. Правда знакомство не состоялось, ибо хозяйке не понравился пушистый.

Сэмми с грустью во взгляде тихо скулит и склоняет голову.

— Ничего, Сэмми, не переживай! — восклицает Даниэль. — Найдем мы тебе красивую собачку! Сделаешь все как надо и станешь папашей очаровательных щеночков.

— Но только если будешь хорошо себя вести и не расстраивать нас с Хелен, — хитро улыбается Питер.

— Погоди-ка… — задумчиво произносит Даниэль, внимательно рассматривая и почесывая шерсть Сэмми. — Сэмми… А почему у тебя шерстка грязная? Ты где успел полазать?

— Действительно, Сэмми! Что это вообще такое? Какого хрена ты такой поросенок?

— Эй, а ты случайно в бассейне не купался?

Сэмми издает негромкий звук, невинно смотря на Даниэля.

— Значит, пока мы тут болтали, ты уже сходил искупаться! — восклицает Питер. — Сам себе брюхо помыл?

— А бассейн-то грязный , — с хитрой улыбкой добавляет Даниэль. — Никак не доберусь до его чистки… Точнее, лень …

— Тогда сегодня кое-кого ждет купание в теплой ванной. — Питер треплет Сэмми за уши, когда тот подходит к нему. — С пышной пенкой… С изумительным запахом шампуня… М-м-м…

— Ну судя по его морде, он не в восторге от этой затеи.

— Ага… Купаться в ванной не любит, но в грязных лужах с удовольствием катается. Во время прогулки это чудо успевает искупаться во всех водоемах.

— Да уж, озорной песик.

— Ничего, сегодня у него перед вкусным ужином будет запланировано тщательное мытье. — Питер хитро и широко улыбается. — Можно дома у Джессики. Там как раз стоит шикарная ванна, в которой очень много места.

Сэмми вопросительно смотрит на Питера, издав какой-то странный звук.