— Да уж… Все произошло в очень неудобное время… Когда мы не могли доказать, что все это ложь, ни тебе, ни людям, которые оскорбляли тебя и даже желали смерти .

— Я… Пытался понять, почему вы все общались со мной так, будто ничего не случилось… Но особенно сильно меня удивляло твое отношение, ведь… Будь это правдой, ты должен был ненавидеть меня больше всех. Но ты поддерживал …

— Потому что я знал всю правду и был готов до конца отстаивать ее. Я был возмущен тем, что про тебя писали. Внутренний голос кричал, что все это несправедливо, и заставлял любыми способами бороться и позволить людям узнать правду. Мы все знали ее и стояли на своем. Даже если ничего не могли сделать…

— Однако ты будешь лгать, если начнешь говорить всем, что я не виноват. Ты же знаешь, что это не так.

— Нет, Даниэль. Я никогда не винил и не буду винить тебя в том, что произошло. Во всем виноваты лишь мои демоны. Моя слабость . Мое одиночество . Не было человека, который помог бы мне стать сильнее и научиться защищаться и не обращать внимание на тех, кто хочет унизить и причинить мне боль. Я позволил себе быть уязвимым и дорого за это поплатился. Хотя все было бы иначе, если бы я умел подавать голос и держать кулаки наготове. Умел вести себя как босс. Не важно, был бы я вожаком или аутсайдером.

— Так или иначе тот случай многое изменил… Для меня… Заставил задуматься о себе… О том, кто я есть… О своей жизни… Подумать, все ли я делал правильно…

— Все ошибаются.

— К тому же… — Даниэль делает глоток пива. — Я был в ужасе, когда увидел тебя с перерезанными венами. И когда увидел сестру , глотающую таблетки снотворного у себя в комнате. Я не был к этому готов. Ждал чего угодно, но не этого.

— Мне жаль, что вам с Терренсом пришлось это увидеть.

— Знаешь… Когда ты сказал, что хочешь умереть, я подумал о Кэссиди и дальше часто сравнивал тебя с ней. Твоя попытка суицида стала моментом, когда я все больше начал думать о ней. О своей семье. О том, что произошло много лет назад… Много лет я старался не думать о том времени и вспоминал прошлое в одиночестве на дни рождения сестры, отца и матери. Но… После того случая тоска по семье нападала на меня все чаще и чаще.

— Теперь я понимаю, почему это стало для тебя шоком.

— Да… Я был в шоке не только потому, что ты вообще это сделал, а мы с Терренсом еще не пришли в себя после всего услышанного от Хелен и Джессики. Наверное, если бы МакКлайфа не было рядом, я бы продолжил стоять как истукан и ничего не делать. Кровь по всей ванне тогда привела меня в ступор. Я застыл и не мог пошевелиться.

— А как же ты собрался в случае с Кэссиди?

— Заставил себя собраться. — Даниэль быстро прочищает горло. — Потому что понимал, что если я не приму меры, то потеряю сестру. А я страшно боялся остаться один. Хотя… Я и так остался один… За полтора года потерял всю свою семью… Думал, что потерял .

— Знаешь… — Питер замолкает на пару секунд и ставит бутылку пива на стол. — Наверное, если бы кто-то сказал мне, что я сейчас кое в чем признаюсь, то еще долго бы смеялся этому человеку в лицо.

— В чем признаться? — слегка хмурится Даниэль.

— В том, что тогда казалось мне нереальным. — Питер бросает взгляд на свою забинтованную руку, лежащую перед ним на столе. — Я рад , что не умер в тот день. Правда. Очень рад . Моя гибель была бы моей самой огромной ошибкой.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — переведя взгляд на Даниэля, уверенно кивает Питер. — И за это мне стоит благодарить тебя и Терренса. Если бы вы приехали ко мне домой, то мы бы сейчас не разговаривали с бутылкой пива в руках.

— Мы сделали это ради дружбы. Некогда было думать об обидах и разочаровании. Точнее… Я перестал думать об этом еще тогда, когда увидел тебя в тот день, когда Джордж приказал нам явиться к нему и дал две недели на то, чтобы решить судьбы нашей группы. А узнав о твоем желании умереть, я окончательно об этом забыл.

— Мне кажется… Я так и не выразил вам с Терренсом свою благодарность… Прошло уже несколько месяцев, а я так и не поблагодарил вас за то, что не дали совершить самую огромную ошибку в моей жизни.

— Да ладно, блондин, перестань!

— Правда, Дэн, спасибо , — бросает легкую улыбку Питер. — Спасибо, что не дал умереть. Мне жаль, что я не делился тем, что было у меня на душе, и не стремился открыться даже близким друзьям. Притворялся, что все хорошо, и заставлял себя стискивать зубы, чтобы не взорваться, если кто-то затрагивал темы, которые причиняли мне боль.

— Мы уже обсуждали эту ситуацию, и ты объяснил все более, чем понятно.

— И я реально рад . Рад, что были люди, которые протянули руку помощи. Делали все, чтобы мне стало лучше.

— Хотелось бы верить, что наши усилия прошли не зря.

— Не зря. — Питер выпивает немного пива. — Хотя даже если мне реально было весело с друзьями, я не был тем Питером, которым являюсь сейчас. Я был фейком . Другой личностью, не собой. Все знали меня, как жизнерадостного придурка, который на все смотрел с оптимизмом. И даже не подозревали, что под этой оболочкой скрывался закомплексованный и забитый мальчишка, который боялся едва ли не всего на свете. Однако рассказав обо всем, что на протяжении многих лет травило мне душу, я почувствовал себя лучше. А вместе с этим начал становиться тем, кем притворялся.

— Ты и правда сильно изменился. На первый взгляд ты и кажешься божьим одуванчиком. Но все-таки ты мужик с характером. И кулаком вмажешь, и голос повысишь, и словесно ответишь. Ты научился быть увереннее и жестче. Уж во время борьбы с Уэйнрайтом ты был великолепен.

— Я воспринял ту борьбу как проверку. Как некий вызов. Как возможность узнать, на что я способен. Не испугаюсь ли я перед лицом опасности. Хватит ли мне сил справиться с таким опасным человеком. Ведь я всегда думал, что… Проиграю , если кто-то нападет на меня. Не был уверен в своих силах и считал, что у меня их недостаточно.

— Но как видишь, достаточно .

— Может, я и стал увереннее и смелее… Однако по-прежнему есть вещь, перед которой я испытываю страх. Страх остаться абсолютно один. Без друзей… Без девушки… Без собаки… Я так долго был один, что меня трясет от мысли, что это вновь случится. Что рядом никого не будет. Что я буду что-то говорить, а никто меня не услышит и не утешит. Это то, с чем я никогда не смогу смириться. Никакой враг не заставит меня трястись так, как угроза остаться в полном одиночестве.

— Нет, Питер, ты никогда не будешь одинок, — с легкой улыбкой уверенно говорит Даниэль. — Да, может, у тебя нет семьи, но зато есть друзья , которые всегда придут на помощь.

— Не знаю, что бы я делал, если все-таки растерял бы их. Я бы не смог с этим смириться.

— Я и сам не хочу остаться совсем один. Только лишь общение с друзьями помогло мне принять факт, что у меня больше нет семьи. А не будь у меня никого, я бы вряд ли захотел жить. Но к счастью, у меня есть близкие. Моя маленькая сестренка, которую я очень люблю. И мои лучшие друзья, которым буду обязан до конца своей жизни.

— Мои друзья – моя семья, которой у меня никогда не было. Только благодаря им я понял, что могут уважать даже полных аутсайдеров.

— Не имеет значение, был ли ты аутсайдером или лидером. Главное, что ты – хороший человек!

— Я благодарен вам всем за то, что вы помогли мне почувствовать себя человеком. Личностью, которая имеет право на свое мнение. И дали понять, что отличаться от других – не значит быть плохим.

— В любом случае продолжай быть собой. Будь тем, кто ты есть, и не меняйся в угоду другим людям. Очень легко потерять настоящего себя в попытке притвориться другой личностью и заставить кого-то полюбить то, что находится на поверхности.

— Я не жалею обо всем, что со мной произошло. Иногда приходиться получать пинки под зад. Есть случаи, когда человеку нужно устроить шоковую терапию.