— Нет, Терренс не умрет, — тихо, мягко обещает Наталия.

— Потеря близких людей – для меня самый больной и сильный удар. Эта падла Уэйнрайт будто знала мое самое слабое место и надавила на него со всей силы.

— Поверь, я тоже очень переживаю за Терренса и хочу, чтобы он выздоровел. Но я знаю, что все будет хорошо.

— Наверное, Ракель злится на меня. — Эдвард медленно отстраняется от Наталии и с грустью во взгляде смотрит на нее. — Думает, что я виноват в произошедшем с Терренсом.

— Нет, Эдвард, Ракель ни в чем тебя не винит, — поглаживая Эдварда по щеке и держа его за руку, мягко отвечает Наталия. — Она не злится на него за то, что он решил пожертвовать собой ради тебя.

— А родители? Мистер Джонсон сказал, что отец страшно зол!

— Да, твой отец недоволен. Но в глубине души он переживает за тебя и Терренса. Просто не говорит об этом открыто.

— А мама?

— Миссис МакКлайф никак не может успокоиться. Мистер МакКлайф ни на секунду не отходит от нее и утешает как может.

— Они здесь?

— Да, стоят на улице и разговаривают с мистером Джонсоном.

— И Хелен тоже?

— Да, я оставила ее с Ракель и Даниэлем в кафетерии, а сама пошла искать тебя. Даниэль сказал, что ты никак не может успокоиться, а они с Питером ничего не могли сделать, чтобы помочь тебе.

— Я успокоюсь лишь в том случае, если услышу, что с Терренсом все хорошо, и увижу, что он живой и пришел в себя.

— Все будет хорошо, дорогой, — мягко говорит Наталия и проводит рукой по волосам Эдварда от макушки до задней части шеи. — Вот видишь.

— Если Терренсу станет хуже, или он вообще погибнет, то все начнут обвинять меня в его гибели. Точнее, уже винят. Уверен, что как только отец увидит меня, то он придушит собственными руками. А Ракель возненавидит за то, что я погубил ее жениха.

— Нет, Эдвард, это не так! Никто ни в чем тебя не винит и не будет! А твой отец потом немного успокоится и все поймет.

— Черт, я уже реально начинаю жалеть, что вообще сунулся туда. — Эдвард сгибается пополам и сильно оттягивает свои волосы. — Что не слушал Терренса и был слишком упрям…

— Ты хотел как лучше. Многие говорят, что ты просто соскучился по приключениям и устал жить спокойной жизнью. А я знаю, что ты делал все это ради меня.

— Лучше бы я и правда предоставил это дело полиции… Или надо было просто проследить за этим типом и дать полиции наводку. Но из-за любви к борьбе за справедливость и желания защитить любимую девушку от одного подонка я подставил парней. А сейчас снова превратился в тряпку, веду себя как девчонка и готов едва не начать плакать от ненависти к себе.

— Любимый…

— Люди правы : я заигрался в героя. Пора кончать со всем этим. Все равно я никогда не стану сильным и смелым. Что толку что-то делать, когда все равно ничего не изменится.

— Нет, не говори так. Ты у меня очень сильный и смелый.

— Черт, как же мне стыдно… Стыдно за то, что я позволил всему этому случиться…

— Не надо, милый, прошу тебя, — мягко говорит Наталия, приподнимает лицо Эдварда за подбородок, обеими руками берет его за руку и начинает нежно поглаживать ее.

— Ты не можешь отрицать, что это правда, — без эмоций отвечает Эдвард. — Я никогда не был и не буду сильным и уверенным в себе.

— Пожалуйста, перестань вспоминать все, что тебе говорили плохие люди. Для близких людей ты – есть храбрый и решительный мужчина. Для меня ты всегда будешь таким, даже если совершись слишком много ошибок.

— Не надо меня успокаивать. Я знаю, что те люди были правы .

— Никто не идеален, Эдвард. Тебе не нужно стыдиться, что ты делаешь что-то неправильно. Ты же не бросил парней в беде и делал все, что смог, чтобы спасти и защитить их.

— Это был мой долг. Долг, который я не смог выполнить. Даже если Терренс старше, я тоже ответственен за него. Должен следить за тем, чтобы мой брат был в порядке. Но я не сумел уберечь его…

— Как и Терренс. Он всегда беспокоится о тебе и показывает себя как любящий старший брат.

— Я знаю, но не могу смириться с тем, что в итоге сейчас на больничной койке лежит он, а не я.

— Послушай, любой из вас мог пострадать. Однако это не остановило ребят. Было бы им наплевать на тебя, все трое пошли домой. Но они знали, что были обязаны помочь тебе и защитить.

— Я правда благодарен ребятам за то, что они не бросили меня, и признаю, что с ними мне было намного легче.

— Это я и имею в виду!

— Знаешь… — Эдвард на секунду бросает взгляд в сторону и неуверенно смотрит на Наталию, с грустью во взгляде держащую его за руки. — Даже если будущее всегда можно изменить, есть вещи, над которыми мы не властны. Которые произойдут с нами, независимо от того, хочешь ты того или нет.

— О чем ты?

— О ночном кошмаре Ракель. Это был некий предвестник беды. Знак того, что что-то случится. Что-то случится с Терренсом.

— Может быть… — Наталия слегка прикусывает губу, отведя взгляд в сторону. — Только вместо Саймона Рингера был Уэйнрайт, а вместо Ракель – ты…

— Когда Терренс рассказал о кошмаре Ракель, меня это не на шутку испугало. Я и сам начал предчувствовать что-то плохое. Боялся, что упущу момент и не смогу спасти своего брата. И когда он решил пойти со мной, я вдруг понял – вон он, тот самый момент.

— Значит, ты пытался отговорить Терренса идти с тобой еще и из-за того кошмара?

— Да. Терренс знал, что рискует, но его это не остановило.

— Да, но правда в том, что Терренс сейчас живой , а в том кошмаре он погиб.

— А что если это станет явью? Конечно, я не верю в сны, но этот меня пугает. Речь идет о моем близком человеке. О моем брате. Я боюсь всего плохого, что касается моих близких.

— Нет-нет, Терренс справится! — уверенно отвечает Наталия. — Он должен ! Такие чудесные люди, как он, должны жить! Твой брат – молодой и крепкий человек с прекрасным здоровьем!

— Мне страшно , Наталия… — с широко распахнутыми глазами дрожащим голосом произносит Эдвард. — Страшно от того, что я могу услышать от врача.

— Пожалуйста, любимый, прекрати едва ли не хоронить своего брата, как сейчас это делает Ракель.

— Но тот кошмар…

— Это может быть просто совпадением. Или нашей выдумкой. Это ужасно, я не отрицаю. Но вам двоим не нужно принимать это всерьез.

— Я пытаюсь заставить себя думать так, но не могу. Не могу перестать трястись и подумать хоть о чем-то хорошем.

— Ты так точно сойдешь с ума.

— На мое слабое место слишком сильно надавили… А чтобы окончательно сломаться, мне осталось лишь потерять всех друзей, доверие родителей и твою любовь.

— Нет-нет, этого не будет.

— Я не хочу остаться один! — отчаянно говорит Эдвард. — Чтобы у меня не было никого, с кем я бы мог поговорить. Я сойду с ума, если останусь один. А я этого не хочу…

— Ты никогда не будешь один, дорогой. — Наталия трогательно обнимает Эдварда, расположив руки на его спине и положив голову ему на плечо, которое иногда поглаживает. — Обещаю, я ни за что не брошу тебя.

— Если мой брат умрет по моей вине, от меня все отвернутся.

— Нет, Эдвард, этого не будет, — с мокрыми глазами немного дрожащим голосом отвечает Наталия и гладит Эдварда по голове. — Мы всегда будем на твоей стороне. А с Терренсом все будет хорошо. Он обязательно выкарабкается.

— Это единственное, чего я сейчас хочу.

— Господи, ты сначала подожди, что скажет врач. Зачем переживать заранее?

— Уверен, что не услышу ничего хорошего.

— Слушай, я прекрасно понимаю твою боль, но прошу, не позволяй себе сломаться. Будь сильным и храбрым. Сейчас нам всем нужна твоя поддержка. Без тебя мы не справимся.

— Я не смогу…

— Сможешь ! — Наталия отстраняется от Эдварда и мягко берет его за плечи, уверенно смотря ему в глаза. — Ты все сможешь! Просто скажи себе, что ты обязан быть сильным! Что я всегда тебе говорила? Ты намного сильнее, чем тебе кажется! Ты еще не знаешь, каким сильным можешь быть!