— Нет, Алисия, ты во всем виновата. Виновата в том, что разрушила мою жизнь и мою семью. В том, что поразила отца до глубины души. В том, что столь же сильно разочаровала его.
— Говорю еще раз, Гильберт сам за мной бегал, делал мне дорогие подарки и требовал внимания. Я никогда не любила этого человека.
— Но ты встречалась с ним! — уверенно напоминает Элеанор. — Встречалась с ним потому, что тебе нужны были его деньги и положение. К тому же, ты до смерти боялась снова оказаться в том борделе, в котором работала, когда была совсем сопливой девчонкой.
— Прекрати напоминать мне о том, что я хочу забыть, — более низким голосом просит Алисия, заметно напрягшись.
— Увы, милочка, это неизбежно. Твое прошлое будет преследовать тебя до конца твоей никчемной жизни. Ты никогда не забудешь его и не сможешь откреститься, строя из себя якобы невинную овечку, которая регулярно ходит в церковь, молится кому только можно и соблюдает все посты.
— Пожалуйста, Элеанор… — Алисия медленно встает со кровати, покачав головой и с жалостью в полусухих глазах смотря на Элеанор. — Я прекрасно все понимаю… Да, я действительно убила твоего отца. Но я сделала это не специально, поверь мне. Я просто пыталась защититься. Гильберт пытался меня изнасиловать, а я всего лишь хотела оглушить его на какое-то время и сбежать. Я вовсе не хотела убивать его!
— Ну да, не хотела, — с закатанными глазами хмыкает Элеанор. — Не хотела бы – не сбежала бы отсюда шестнадцать лет назад и немедленно сдалась бы полиции. А не пряталась бы черт знает где. Боясь, что тебя посадят за решетку.
— Я же все объяснила во время судебного слушания. Все это было чистой правдой, которую я не собиралась скрывать.
— Это не правда, Алисия, а попытка обелить себя. Передо мной. Перед моей семьей. Перед своей племянницей. Перед своими погибшими родителями, сестрой и деверем.
— Поверь, я очень сожалею, что убила Гильберта и лишила тебя отца, — с жалостью во взгляде говорит Алисия, понимая, что на ее глазах появляются слезы, а ее саму начинает сильно трясти. — Этот случай не дает мне спокойно жить вот уже шестнадцать лет. Я каждую ночь вижу этого мужчину во сне… Вижу то, как убиваю его той вазой… Как вся твоя семья проклинает меня… Как сам Гильберт говорит о том, как сильно ненавидит меня…
— Мне этого мало . Мало! Я хочу, чтобы ты сдохла . Сдохла мучительной смертью. Чтобы папа знал, что его убийца получила то, что заслужила. Раз уж та судья не стала сажать тебя в тюрьму, то мне не остается ничего, кроме как совершить убийство. О котором я никогда в жизни не пожалею.
— Я и так уже достаточно настрадалась… И до сих пор продолжаю страдать. И боюсь, что уже никогда не смогу забыть об этом.
— Ну да, вижу, что совесть тебя и правда замучила… — Элеанор скрещивает руки на груди. — И это удивительно, если честно.
— Хочешь не верь, но это правда, — спокойно говорит Алисия. — Я никому не рассказывала о том, что сделала. Но скрывать такие вещи нереально сложно… А рассказать не могу. Потому что я умру от стыда. Перед Ракель. Перед ее дедушкой. У меня никогда не хватит смелости признаться им в столь ужасном поступке, из-за которого они отвернутся от меня.
— Ракель все равно когда-нибудь узнает об этом, — уверенно отмечает Элеанор. — Либо она сама почитает статьи в Интернете, которые до сих пор есть на некоторых сайтах, либо я расскажу ей обо всем.
— Нет, Элеанор, ты ничего ей не расскажешь.
— И если эта девчонка уже знает обо мне – а она сто процентов знает, что у меня на тебя зуб – и в курсе хотя бы части наших с тобой дел, то твоя племянница наверняка хочет попытаться выяснить абсолютно все. Всю правду о том, как ее любимая тетушка навредила той женщине.
— Я очень надеюсь, что она ничего не узнает.
— А вот я уверена , что Кэмерон добьется своего. Ведь она – девчонка очень настойчивая. Всегда добьется желаемого, хотя и не идет по головам.
— Здесь ты верно отметила.
— По идее я должна была бы оценить это. Но я не оценю. Потому что когда ты чего-то хочешь, не надо никого жалеть. Если ты будешь всех жалеть и постоянно уступать, то это не принесет ничего хорошего.
— Поэтому я сомневаюсь в том, что ты не остановишься и после того как покончишь со мной, — уверенно заявляет Алисия. — Ты будешь и дальше воровать и убивать, если кто-то тебе не угодит. Продолжишь ту политику, которую вел твой отец.
— Тебя не касается, чем я буду заниматься.
— После смерти отца у тебя окончательно развязались руки. Когда он был жив, ты еще как-то сдерживала себя, но потом наплевала на всех и все.
— Я стала такой из-за тебя! — уверенно заявляет Элеанор. — Если бы ты не ворвалась в мою жизнь и жизнь моей семьи, то сейчас все было бы хорошо. Папа не бросил бы маму ради какой-то мерзкой прошмандовки и не погиб бы из-за того, что она решила убить его.
— Если кого и винить, то только твоего отца.
— Да, я должна бы обвинять его в том, что он связался с тобой. Но я не делаю этого. Потому что ты сама вешалась ему на шею. С удовольствием принимала дорогие подарочки, крутила перед ним задницей и постоянно бывала в его постели. В той, на которой он спал вместе с мамой.
— Неправда, я никогда не приставала к Гильберту! — возражает Алисия. — Он сам приводил меня к вам домой, пока тебя и Кэролайн не было дома.
— Для меня это не секрет.
— Гильберт неоднократно говорил мне, что уже давно думал бросать твою мать. Потому что она раздражала его и никак не привлекала.
— Хватит нести чушь, стерва! — грубо бросает Элеанор.
— Это правда, Элеанор. Это были слова твоего отца.
— Даже если он и говорил эти вещи, то только потому, что ты, сучка, охмурила его и заставила превратиться в глупого, влюбленного мальчишку.
— Твои родители все равно бы развелись. Рано или поздно. Была бы виновата другая женщина или нет, но их брак был обречен. Между ними уже давно не было никаких чувств. Как я уже сказала, они жили вместе только из-за тебя.
— Мама никогда не слышала от него подобных вещей. А папа стал холодно общаться с ней только после того как у него появилась ты .
— Слышала бы, что он про нее говорил, у тебя бы волосы дыбом встали.
— Что бы ты ни сказала, я все равно тебе не поверю. Потому что мои родители развелись из-за тебя.
— Удивительно, что Кэролайн так яро защищала твоего отца даже после того как она развелась с ним.
— Даже если папа и бросил ее ради тебя, мама не винит его в распаде семьи и продолжила относиться к нему с уважением.
— Потому что он не отказался от ее содержания и начал выплачивать ей определенную сумму денег каждый месяц?
— Нет, сучка! Потому что мой папа не виноват в том, что на его пути встала одна мерзкая тварь, которая вскружила ему голову и едва не обобрала до нитки.
— Мне никогда не были нужны его деньги, Элеанор.
— Ты с радостью принимала от него дорогие подарочки и крупные суммы денег.
— Он сам давал мне их! Я никогда ничего у него не требовала!
— Ну да, и в постель ты к нему тоже сама не ложилась.
— Я делала это лишь ради денег. Воспринимала это как свою работу, которую Гильберт щедро оплачивал.
— НАГЛАЯ ЛГУНЬЯ! — вскрикивает Элеанор и со всей силы залупляет Алисии пощечину. — Признай, наконец, правду! Хватит строить из себя невинную жертву, думая, что это спасет тебя от наказания!
— Я говорю только правду.
— В распаде моей семьи виновата только ты! И больше никто. И ты дорого за это заплатишь. Я не успокоюсь, пока ты не сдохнешь.
— Послушай, Элеанор, я прекрасно понимаю, что тебе все еще больно от того, что ты потеряла своего отца, — с жалостью в мокрых глазах уверенно говорит Алисия, время от времени тихо шмыгая носом. — Но пойми, твоя месть никак не поможет воскресить Гильберта. Она не имеет никакого смысла!
— Зато она поможет мне наказать убийцу, которая не отправилась за решетку шестнадцать лет назад.
