— Сука… — Эдвард, вцепившись руками в свои волосы, с учащенным дыханием начинает наматывать круги. — Отец точно убьет меня. А мать с Ракель будут ненавидеть меня, если Терренс погибнет… Все будут ненавидеть меня! Потому что он погибнет из-за меня!

— Не смей говорить, что Терренс умрет! — уверенно требует Даниэль. — Он будет жить, Эдвард, слышишь! Жить !

— А если бы все было наоборот? — предполагает Питер. — Вдруг Терренса начали бы обвинять в том, что ты пожертвовал собой ради него? Наталия вполне могла бы подумать такое! Или же твои родители! Он боялся этого и сам в этом признался! МакКлайф боялся, что сможет уследить за тобой!

— А я боялся, что не спасу его! — громко, отчаянно признается Эдвард. — И я не сумел защитить его!

— Терренс знал , на что шел, решив поставить Уэйнрайту руку, — напоминает Даниэль. — Его поступок был осознанный!

— Все, чувак, давай успокаивайся и бери себя в руки, — уверенно призывает Питер. — Хватит вести себя как капризная девчонка! Это не спасет твоему брату жизнь! Так же, как истерики Даниэля не спасут Кэссиди.

— Да, а вы знайте куда идти? — громко удивляется Эдвард. — Кто из вас, твою мать, знает, как нам добраться до этой чертовой больницы? Ты, Роуз? Или ты, Перкинс?

— Эдвард, сейчас же угомонись! — прикрикивает Даниэль. — Мы все, черт возьми, на нервах! Я ТОЖЕ на грани истерики! Давай мы все будем психовать и наблюдать за тем, как Терренс и Кэссиди умирают?

— Хватит, МакКлайф, довольно! — восклицает Питер. — Ты – мужик , черт побери! Вот и веди себя как мужик! Тогда и другие перестанут называть тебя щенком!

— Хватит быть крутым лишь на словах! Пора доказать это на деле! Никому не нужны твои красивые слова и торжественные клятвы. Всем нужны твои решительные поступки и хорошее отношение к тем, кому ты хочешь доказать свою любовь.

— Хорошо-то языком чесать! — фыркает Эдвард. — Кэссиди ведь пострадала не по твоей вине, а по вине этого ублюдка Уэйнрайта!

— Я как-то раз имею отношению к тому, что она связалась с наркотой и буквально утонула в этом болоте! Следя за ней получше, я бы не допустил, чтобы моя сестра сбежала из дома и связалась с Уэйнрайтом.

— Вот и я о том же! Если бы я приложил больше усилий, Терренс не пострадал бы! Я отдавал все свои силы, чтобы прикрыть его и вас двоих. Но я облажался! Снова . И из-за своей ошибки я могу потерять своего лучшего друга!

— Да не виноват ты в этом! — восклицает Питер. — Сколько можно тебе говорить! Это было желание Терренса! Никто не принуждал его к этому! Он сам толкнул тебя и подставил Уэйнрайту руку!

— Виноват! — громко вскрикивает Эдвард, довольно тяжело дыша и сильно напрягая все свои мышцы. — ВИНОВАТ ! ЭТО БЫЛА МОЯ ЧЕРТОВА ВИНА!

— Хватит, МакКлайф! — приподнимает руку Даниэль. — Заткнись! Если ты не можешь успокоить себя сам, то мы сделаем это в два счета.

— Лучше успокойте себя!

— Не провоцируй нас, парень, — угрожает Питер. — Лично я не хотел бы этого делать, но ты вынуждаешь хорошенько врезать по твоей и без того побитой роже.

— Да пошли вы на хер! — низким, грубым голосом бросает Эдвард. — ОБА ! НАДОЕЛО, ЧТО ВСЕ СЧИТАЮТ СВОИМ ДОЛГОМ УКАЗЫВАТЬ МНЕ ЧТО ДЕЛАТЬ! НАДОЕЛО! ПРОВАЛИСЬ ОНО ВСЕ К ЧЕРТУ! НИЧЕГО НЕ ХОЧУ ЗНАТЬ И СЛЫШАТЬ! Я УСТАЛ, БЛЯТЬ! УСТАЛ!

Понимая, что Эдвард вряд ли успокоится сам, Питер залупляет ему довольно крепкую пощечину, после которой парень резко замолкает, хватается за щеку и сгибается пополам, довольно тяжело дыша.

— Может, это хоть немного вправит тебе мозги, — более низким голосом произносит Питер. — А ты перестанешь вести себя как истеричка и начнешь делать хоть что-то .

На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Даниэль и Питер наблюдают за Эдвардом, пока он смотрит на них так, словно хочет как минимум ударить по лицу в ответ. Парни ждут, что МакКлайф-младший полезет в драку и мысленно к этому готовятся. Но парень резко отворачивается от них, отходит в сторону и прикладывает руку ко лбу, широко распахнутыми глазами осматриваясь вокруг и чувствуя, как легкий прохладный ветер обдувает его лицо.

— Может, это было лишнее? — слегка хмурится Даниэль.

— Как раз нет , — уверенно произносит Питер. — Иначе бы он так и продолжил психовать.

— А если он совершит какую-нибудь глупость? В таком состоянии он на все способен!

— Вряд ли. МакКлайф больше одержим мыслями о Терренсе.

— Возможно, — с грустью во взгляде соглашается Даниэль. — Но, с другой стороны, я понимаю его чувства. Ведь я и сам страшно переживаю за свою сестру. И тоже жалею, что не уследил за ней в свое время.

— Тебе-то нечего стыдиться, а вот Эдварда могут обвинить в то, что произошло с его братом.

— Нет, мне до сих пор стыдно . Перед родителями. Которым я дал обещание позаботиться о Кэссиди. Мама умоляла меня об этом незадолго до своей смерти. Но я не сумел… И упустил момент, когда можно было что-то менять.

— Но теперь ты можешь это исправить.

— И исправлю. Я не имею права на еще одну ошибку.

— Думаю, и Эдвард сумеет оправдаться перед семьей. Да, может, мистер МакКлайф и правда поругает его немного. Но все наладится. Я уверен.

— Он хотя бы понимает, что виноват.

— Да уж… А ведь он был таким скромным парнишкой, когда мы только познакомились с ним.

— Хоть Эдвард – нормальный парень, иногда он творит полную дичь, — признается Даниэль. — Его все время колбасит. То он строит из себя героя, то резко сдается, то снова надевает костюм Бэтмэна и идет спасать мир…

— Страх умереть, Даниэль, — спокойно произносит Питер. — Эдвард был готов умереть, но страшно боялся. Ибо знал , что у него есть близкие люди. Он боялся заставить их страдать. Даже если ты знаешь, что рано или поздно умрешь, тебе все равно страшно. Страшно покидать этот мир. Особенно если в нем есть люди, для которых ты многое значишь.

— Думаю, у Терренса было такое же мнение.

— Хоть его поступок безрассудный, я восхищен им. Он делом доказал, что готов пойти на все ради близких. Без колебаний оттолкнул Эдварда и подставил руку Уэйнрайту. Зная, что та херня могла убить его.

— Их братская любовь сильна , — уверенно отвечает Даниэль. — Парни были готовы умереть друг ради друга.

— Будь я на месте МакКлайфа-старшего, то поступил бы точно также. Не раздумывая.

Еще несколько секунд Даниэль и Питер наблюдают за все еще взволнованным Эдвардом, стоящего в стороне спиной к парням, а потом медленно переводят взгляд друг на друга.

— Попробуем поговорить с ним? — предлагает Даниэль.

— Давай я сам поговорю с ним, а ты сходи к Кэссиди и узнай, как она, — отвечает Питер.

— Точно! Мы же оставили ее совсем одну!

— Иди, Даниэль, я со всем разберусь. И присмотрю за Терренсом.

— Хорошо, — кивает Даниэль. — Я вернусь сюда вместе с Кэссиди. А потом мы уже будем решать, как выбраться отсюда.

Даниэль направляется в нужную сторону, пока Питер провожает его с грустью во взгляде до тех пор, пока тот не скрывается из виду. А после этого он медленно переводит взгляд на скрестившего руки на груди Эдварда, пару секунд наблюдает за ним, осторожно подходит к нему и кладет руку на плечо, тихо произнеся:

— Эдвард…

Эдвард медленно поворачивается лицом к Питеру и тихо говорит без эмоций на лице:

— Прости, психанул немного…

— Не беспокойся, мы все понимаем, — кивает Питер.

— Не могу отделаться от чувства вины перед Терренсом.

— Ты же не заставлял его идти на это.

— Так или иначе он может умереть из-за меня.

— Нет, Эдвард, Терренс не умрет. Он сильный и сможет выкарабкаться.

— Я опять виноват перед братом. Однажды я мог убить его собственными руками под давлением своего больного дяди. И вот теперь я уже точно могу его убить.