— Следы от обуви… — задумчиво произносит Терренс. — Разные… Сомневаюсь, что это следы Уэйнрайта, ибо у него слишком огромные ласты, Перкинс тоже не такой обладатель размера… Значит, это либо от обуви Питера, либо от обуви Эдварда… Ну-ка…

Терренс быстро поднимается и наступает ногой рядом с одним из следов, чтобы сравнить их.

— Почти одинаковый размер… Значит, это следы Эдварда! У нас одинаковый размер обуви, а у Питера он все-таки поменьше. Да, это точно мой братец! Черт… Неужели он все-таки выбрался отсюда?

Терренс, слегка нахмурившись, смотрит вдаль.

— Следы ведут к воротам, — задумчиво произносит Терренс и бросает взгляд в сторону дома. — Значит, выбрался… Но как ? Дверь ведь заблокирована!

Терренс подходит поближе к дому, осматривает некоторые окна и обнаруживает одно, которое разбил Эдварда.

— Разбитое окно… — слегка хмурится Терренс. — Вроде бы оно не было разбито, когда мы осматривали дом… Значит, Эдвард разбил его, выпрыгнул и куда-то убежал. А раз так, то надо немедленно его найти.

Терренс быстро осматривается вокруг.

— Попробую пойти по следам. Уверен, что они приведут меня туда, куда нужно.

Терренс подбегает к каменным воротам, которые он не может открыть, и решает перелезать через них. Мужчина без проблем вскарабкивается на самый верх, осторожно проверяя все камни, за которые собирается хвататься, и спрыгивает вниз на другую сторону. После этого Терренс уверенно бежит по следам своего брата, заметив еще чьи-то следы и надеясь, что они принадлежат Даниэлю или Питеру.

***

Питер также пытается освободиться. У него уже начинают болеть руки от того, что он яростно пытается выбить дверь ладонями и плечами. Но, к сожалению, ему ничего не удается сделать. В какой-то момент блондин со злостью пинает дверь ногой и бьет ее рукой, резко отходит от нее и опирается руками о стол, довольно тяжело дыша и дрожа от сильного напряжения в теле. Ему все равно на кровоподтеки, царапины и синяки по всему телу. Все равно, что пшеничные волосы полностью взъерошены и спутаны, серые джинсы испачканы в грязи, темно-синяя джинсовка порвана в некоторых местах, особенно сильно – на локтях, серая футболка пропитана кровью, а черные ботинки все в грязи.

Питер тоже начинает терять надежду на то, что он выберется отсюда и сможет помочь парням. К сожалению, в этой комнате нет окна, которое он мог бы разбить. Можно только лишь выбраться с помощью двери, но она не поддается. Безуспешные попытки выбраться отсюда все больше заставляет его впасть в отчаяние. Страх умереть становится все сильнее. Не только он. Обретя близких людей однажды, он не хочет их терять. Одна только мысль об их гибели приводит его в ужас и заставляет почувствовать, как сердце настолько сильно сжимается, что это приносит ему дискомфорт.

— Черт, мне страшно … — уставив взгляд в одной точке и опираясь обеими руками о стол, слегка дрожащим голосом Питер. — Я не хочу потерять друзей… Не хочу остаться один ! Я боюсь одиночества! До смерти! Если я останусь один, то сойду с ума! Надо выбираться отсюда, но я не знаю, как. Я не могу спасти друзей! Я бессилен !

Питер отходит от стола и начинает нервно наматывать круги по всей маленькой комнате.

— Твою мать, должен же быть какой-то способ выбраться отсюда! Этот ублюдок Уэйнрайт не может выиграть и грохнуть нас. Нет… Я должен помочь им! Даже был бы готов пожертвовать собой, чтобы спасти их… Перетерпеть адскую боль от резания запястий или всего тела… Что угодно…

Питер останавливается посреди комнаты и на пару секунд прикрывает глаза, медленно выдыхая.

— Я на все готов, чтобы помочь друзьям и своей девушке. Да, я мог бы бросить Эдварда и Терренса. Но я не сделал это, потому что не смог. Не смог бросить друзей в беде. Я хотел помочь им и защитить. Мы могли бы проклинать МакКлайфа-младшего из-за его упрямства и желания попасть в беду, но нет… Мы с Терренсом готовы жертвовать и защищать его.

Питер нервно сглатывает.

— Я прекрасно понимаю, почему Терренс не хотел позволять Эдварду идти одному. И не мог этого допустить по той же причине. Они оба для меня как братья… У меня никогда не было родных братьев и сестер, но эти ребята – не просто мои лучшие друзья. Они – моя семья .

Питер слегка улыбается с грустью во взгляде.

— Мои братишки … — тихо произносит Питер. — Если бы не их поддержка, я бы сейчас лежал в земле и гнил… Я живой только благодаря своим друзьям и девушке, которую очень люблю. Девчонки тоже для меня как сестренки… Пока парни помогают словами и делом, девчонки всегда готовы обнять и позаботиться. С ними я чувствую себя кому-то нужным. Я не забыт и не брошен.

Питер медленно выдыхает и переводит грустный взгляд на стены.

— Это единственные люди, которые у меня есть. У меня нет семьи. Я – сирота. Я никогда не чувствовал, что у меня есть мать. Ей всегда было по хер на меня. Она выбирала водку. Я не знал, что такое любящая семья… Но… Мои друзья стали ею… Они дали мне то, чего я был лишен всю свою жизнь. Если я потеряю их и останусь один на этом свете, больше не будет смысла жить. Не для кого. Я не хочу оставаться один. Я боюсь. Меня накрывает паника, когда я думаю об этом.

Через пару секунд Питер переводит взгляд на левую руку, на которой у него до сих пор есть небольшой, не слишком заметный шрам, напоминающий ему о том, что некоторое время назад он медленно губил себя, постепенно закрывался ото всех и едва не покончил с жизнью.

— А еще я ужасно боюсь сорваться и снова начать резаться. Эта привычка мгновенно затянет меня в свои сети. А второго шанса спасти меня уже не будет. Мне повезло, что я смог сдержаться тогда, когда чуть не сделал это дома у Хелен. Но в следующий раз я вряд ли смогу остановиться. Хотя я так не хочу разочаровывать их… Подводить… Я дал слово! Пообещал, что возьму себя в руки!

Какое-то время пустые глаза Питера бегают из стороны в сторону, а он сам отчаянно пытается не поддаваться панике, из-за которой он слегка трясется и с трудом может дышать.

— А еще я не хочу бросать Хелен, — дрожащим голосом говорит Питер. — Она будет страдать без меня… Как и я – без нее. Словами не могу описать то, как я благодарен ей. Хелен дала мне надежду, что однажды я смогу жениться и стать отцом. Раз у меня никогда не было семьи, я все еще могу завести свою собственную. И воспитывать своих детей в любви и заботе.

Питер на пару секунд прикрывает глаза, понимая, что каждый вздох дается ему с трудом.

— Черт, как же я хочу, чтобы кто-то был рядом… — с грустью во взгляде говорит Питер. — Даже Сэмми мог бы помочь мне… Может, он не может говорить, но пушистый все прекрасно понимает и знает, что нужно делать.

Питер медленно переводит взгляд на пол, а потом его внимание привлекают повязки на правой руке. Он до сих пор не избавился от привычки носить много браслетов на одной руке. А поскольку сейчас на нем надета одежда серого и темного-синего цвета, то и браслеты подобраны в тон. Однако есть один, серебристый, который Роуз носит с одеждой любых оттенков. Это презент на его день рождения ото всех друзей. На нем есть элегантная гравировка в виде фразы, всегда подбадривающей мужчину, который присаживается на кровать, пока с интересом смотрит на свои браслеты.

— Всегда оставайся таким же добрым, веселым, преданным, сильным, смелым, улыбчивым и уверенным, какой ты и сейчас, — с легкой улыбкой вслух читает Питер и медленно окидывает комнату взглядом. — Эта фраза всегда заставляет меня улыбаться…

Питер на пару секунд призадумывается.

— Хм… Какой ты сейчас … — Питер снова читает фразу на браслете и улыбается гораздо шире. — Нет… Нет… Я не должен сдаваться. Ради тех, кто мне близок. Ради тех, кого я люблю. Это мой долг ! Я не привык бросать друзей в беде и отказывать им в помощи, когда могу помочь. Как бы страшно мне ни было, я обязан помогать тем, кто однажды спас меня. Я не могу допустить, чтобы они посчитали меня неблагодарной сукой.