— Успокойся, Ракель, успокойся, — мягко говорит Хелен. — Терренс не пострадает. С ним все будет хорошо.

— Блер, можешь принести стакан воды, пожалуйста? — вежливо спрашивает Наталия и бросает взгляд на пустые стаканы. — Мы выпили все наши напитки…

— Да, конечно, — кивает Блер. — Я всем принесу воды. На всякий случай.

Блер встает с дивана и направляется на кухню, чтобы налить воды. Сэмми же сначала тихонько скулит, а потом подходит к Ракель и лапой трогает ее колено, смотря на нее жалостливым взглядом и всем своим видом выражая искреннее беспокойство. Девушка слегка выпрямляется, смотрит на пса мокрыми глазами и гладит его по голове, однако не чувствуя себя лучше.

— Сэмми… — с дрожью в голосе произносит Ракель. — Сэмми, я не хочу потерять Терренса… Он – моя жизнь… Я не могу без него жить… Если он погибнет, я потеряю частичку себя. Свою вторую половину. Понимаешь… Я люблю его… И страдаю от того, что не смогу ему помочь, если он во что-то ввяжется.

Сэмми снова жалобно скулит с невероятно грустными глазами, кладет передние лапы на колени Ракель, приподнимается на задних и лижет ей щеку с надеждой хоть как-то утешить плачущую девушку.

— Господи, а если с парнями и правда что-то случилось? — начинает нервничать Наталия, с трудом сдерживая свои слезы. — Вдруг Эдвард как-то пострадает? Я не хочу его терять! Он – то, ради чего я живу. Я люблю его…

— Как и я – Питера, — с жалостью во взгляде говорит Хелен и тихо всхлипывает. — Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Однажды я чуть не потеряла его… И больше не хочу… Я этого не переживу…

Спустя некоторое время Блер заходит в гостиную с тремя стаканами воды на подносе, который она ставит на журнальный столик. Хоть Ракель и берет стакан и выпивает немного воды, ей не становится лучше. Дрожь пробирает каждую клеточку ее тела, кожа резко бледнеет, а сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Сэмми всячески пытается как-то успокоить Ракель, Хелен и Наталию, подходя к ним по очереди и кладя морду к ним на колени, чтобы те погладили его. Пес разрывается между ними и не знает, кого ему пытаться утешить, но делает все, чтобы ни одна из девушек не осталась без его внимания.

— Ракель, Наталия, Хелен, пожалуйста, не переживайте, — уверенно говорит Виолетта. — Давайте вы подождете хотя бы час-полтора, а потом попробуйте перезвонить мужчинам еще раз. Если они снова не возьмут или вообще отключат телефон, тогда это будет сигналом тревоги.

— Да, давайте и правда попробуем подождать еще час-два… — предлагает Наталия. — В случае чего позвоним мистеру Джонсону… Он точно не откажется помочь нам и быстро организует поиски парней.

— Если парни пропадут и окажутся неизвестно где, то вряд ли он сможет что-то сделать, — со слезами отчаянно отвечает Ракель. — А если кто-то погибнет, то мы тем более будем бессильны.

Ракель снова сгибается и закрывает лицо руками, начав плакать гораздо пуще прежнего и даже не пытаясь так или иначе держать себя в руках. Хелен и Наталия всеми силами пытаются хоть как-то утешить девушку и друг друга, хотя сами также чувствуют тревогу и боятся самого худшего. Сэмми как может выражает свою поддержку, а Виолетта, Блер и Кристиана с жалостью во взгляде наблюдают за ними, искренне сочувствуя им, но стараясь оставаться спокойными и надеясь, что в итоге с парнями все будет хорошо.

***

А вот у Анны появляется причина для небольшой радости. Ведь ранним утром Джулиан и его отец Норман покинули город. Она безмерно счастлива, что сможет хотя бы несколько дней отдохнуть от его оскорблений и побоев и не будет вынуждена терпеть то, как он пытается целовать ее в присутствии родителей. Хотя девушка и понимает, что вскоре этот человек вернется, и все начнется сначала.

С каждым днем Анна все больше понимает, что сильно скучает без своих друзей и нуждается в них. Девушка знает, что может полностью довериться им и рассказать о своих чувствах или же набраться смелости попросить у них помощи и защиты от человека, превратившего ее жизнь в бесконечный ад. Она хочет излить свою душу кому-то, кого хорошо знает. Хочет знать, что она на этом свете не одна. Что ее защитят, стоит попросить кого-то об этом. Что слова Джулиана о том, что никому нет до нее дела, окажутся ложью… Но с другой стороны, Анна настолько сильно боится за жизнь своих родителей, что готова молчать и терпеть что угодно в надежде спасти их. Она буквально перестала чувствовать боль после любого избиения Джулианом. Точнее, девушка просто внушила себе эту мысль. Хотя она была бы безумно счастлива вновь почувствовать любовь и ласку и вспомнить о том, что ее чувства кому-то очень важны.

Неизвестно, сколько времени потребовалось бы Анне, чтобы она вновь обрела душевный покой и счастье, имея поддержку своих друзей и родителей. Может, ей так или иначе удалось бы справиться с болью от измены Даниэля. Может, однажды она все же нашла бы в себе мужество помочь ему вспомнить все. Ведь, как бы то ни было, в глубине души девушка прекрасно понимает, что поступила нехорошо, когда бросила человека в беде. И даже осознает, что мужчина вряд ли этого хотел. Тем не менее Анна невыносимо плохо не из-за Даниэля, а из-за Джулиана. Он за считанные дни превратил ее жизнь в сущий ад и подверг таким испытаниям, к которым она не была готова. Еще никто не обращался с ней настолько ужасно, насколько это делает ее обидчик. И он определенно не перестанет это делать до тех пор, пока девушка не умрет в ужасных муках…

Анна думает обо всем этом, пока она медленным шагом ходит по пустой квартире и думает о своих друзьях. Когда Лилиан и Максимилиан заговорили с ней о девушках и парнях, она поняла, чего бы ей хотелось больше всего. Их слова заставили ее еще больше думать над поиском любой возможности встретиться с ними. Конечно, она не уверена, что наберется смелости заговорить о насилии, но ей очень хотелось бы рассказать о боли, вызванная расставанием с Даниэлем. Но желание обнять любимых друзей, которые для нее как сестры и братья, сильнее и перевешивает любые страхи и сомнения.

«О, боже, как же сильно я хочу обнять девочек и парней и поговорить с ними, — тяжело вздохнув и обняв себя руками, думает Анна. — Я ужасно скучаю по ним и хочу все им рассказать. Они – единственные люди, которым я полностью доверяю, и у которых могла бы попросить поддержки и защиты. Уверена, они бы что-нибудь придумали и помогли мне и моим родителям. Думаю, папа с мамой ужене против них. Наверное, мама сказала правду о том, что многое изменилось…»

Все еще продолжая ходить по квартире, Анна бросает грустный взгляд на небольшую картину неизвестного автора, висящая в гостиной над диваном.

«Но в то же время я ужасно боюсь Джулиана и того, что он может сделать с матерью или отцом. Мне уже плевать на его побои… Я так привыкла к этой боли, что перестала кричать и плакать. Я просто хочу спасти своих родителей. Пусть даже и ценой своего здоровья или жизни. Да, я готова терпеть эту боль и любые унижения, лишь бы мои родители были живы… Уж лучше пусть страдаю я, чем кто-то из них.»

Анна переводит взгляд в сторону выхода из гостиной, тяжело вздыхает и скрещивает руки на груди.

«Я бы и ради друзей пожертвовала чем угодно… И… Я была так рада встретить Питера и поговорить с ним… И неважно, что я чудом осталась жива после того, что со мной сделал Поттер… Ну да ладно… Лучше уж пострадаю я чем он или кто-то еще. Слава богу, Питер не вмешался и не захотел поквитаться с Джулианом… Он бы точно прикончил блондина… Пит уже и так настрадался и едва ли не больше нас всех заслуживает счастливой и спокойной жизни. И мои друзья тоже не должны страдать из-за меня. Я не хочу потерять их… Они важны для меня так же, как и мои родители…»

Анна медленными шагами подходит к окну со скрещенными на груди руками и смотрит на то, что происходит за пределами квартиры.

«По крайней мере, меня радует, что Джулиан и его отец уехали из города по делам. Я хотя бы отдохну от него… Мои синяки немного пройдут, а мое тело перестанет болеть… Хотя если бы я узнала, что мне больше не придется видеться с ним, то была бы рада так, как никогда в жизни. Ведь я хочу совсем немного… Всего лишь избавиться Джулиана, знать, что моих родителей никто не убьет, и повидаться с друзьями. Может, первое и второе кажется почти невозможным, но третье…»