— Но смысл был водить Анну и нас за нос? — недоумевает Наталия. — Раз Перкинс так хотел бросить ее, то почему не сделал этого раньше? Зачем надо было мучить бедную девочку? Какого черта он изменял Сеймур и встречался с ней, будто ничего не происходило?

— Меня больше интересует, почему он это сделал, — уверенно отвечает Терренс. — Ведь Анна – такая хорошая девчонка. Воспитанная, аккуратная, заботливая, хозяйственная… Вспомните, как она содержала его дом в чистоте и порядке! А как готовила!

— Точно! — восклицает Питер. — Сам бы Даниэль никогда не смог так хорошо присматривать за домом и вкусно готовить. Он никогда парился о том, что его вещи разбросаны по углам. А уж о его кулинарных способностях мы все прекрасно знаем. Даже яичницу не может нормально пожарить.

— Да уж, не понимаю я его… — резко выдыхает Эдвард. — Не понимаю… Чем та Бланка лучше Анны? Чем? Она же совсем не красивая! Посмотрите на ее фото! Я бы на такую даже не посмотрел!

— Однако теперь мы можем понять Анну, — задумчиво говорит Терренс. — Понять, почему она так поступила. Хотя никто не может отрицать, что бросать человека с амнезией – не самая лучшая идея. Да и вообще – человека, переживающего тяжелое время…

— Но тогда почему она тогда так переживала за него, пока мы были в больнице? — задается вопросом Питер. — Если Анна уже знала, что Даниэль изменяет, то ей вообще должно было быть все равно на него.

— Не забывай, что Анна еще могла любить его, — уверенно говорит Ракель. — Можно разорвать отношения и стать свободным человеком за несколько секунд. Но любовь не может пройти за день, а воспоминания о ней и вовсе останутся в памяти навсегда. Она могла так сильно испугаться, что любые обиды отошли на второй план.

— А потом она успокоилась и решила воспользоваться моментом? — слегка хмурится Эдвард.

— Возможно.

— Однако пока что это единственное объяснение, — тяжело вздыхает Хелен. — Сначала мы осуждали Анну за то, что она бросила Даниэля, но теперь все иначе. Оказалось, она в опасности, а он изменяет ей с какой-то девчонкой и говорит, что скоро женится на ней. И в обоих случаях мы ничего не можем сделать.

— Ха, жениться! — тихо усмехается Терренс. — Перкинс не очень-то спешил делать предложение Анне, хотя они встречались очень долго. А тут встретил какую-то совершенно непривлекательную девчонку и решил стать мужем.

— Да уж… — устало стонет Питер. — Хоть я давно его знаю и в курсе, на какие выкрутасы он способен, сейчас мне трудно его понять.

— Должна признаться, эта девчонка и правда совсем не привлекательная, — уверенно признается Наталия. — И я не говорю про ее вес и то, что у нее огромные щеки и нос картошкой. Эта Бланка просто не вызывает желания восторгаться ею. Будь я парнем, то ни за что бы не обратила на нее внимание.

— Звучит грубо, но из такой вряд ли что-то можно сделать, — добавляет Ракель. — Как бы ты ни наряжала и красила ее, она никогда не будет красавицей.

— Но я так понимаю, эта девчонка не совсем глупая, — отмечает Терренс. — Или же просто хитрее крысы. Вон как ловко вывернула все в свою сторону. Все продумала. И заставила Перкинса поверить, что история с попыткой Питера покончить с собой по его вине, правдива. И обвинила его и нас с Эдвардом в неуважении. И заявила, что мы устроили против него заговор. Даже эту фотографию где-то откопала.

— Из-за амнезии Перкинс стал совершенно другим, — отмечает Питер. — Я не узнаю того парня, которого всегда знал. Парня, который хоть и немного странный и нагловатый придурок, но не такой пришибленный. Это не мой друг. Не мой брат .

— Увы, но прежний Даниэль вернется к нам еще нескоро, — тяжело вздыхает Хелен. — А до этого нам придется терпеть оскорбления и унижения того, с которым мы имеем дело сейчас. Не удивлюсь, если он и правда нападет на кого-то из парней с кулаками. Если Бланка опять ему что-то наплетет, а он, как дебил, поверит ей.

— Пусть только попробует, — хмуро бросает Терренс. — Мы покажем ему, где раки зимуют, раз он где-то потеряли мозги.

— Тем не менее давайте принимать во внимание сложившуюся ситуацию, — спокойно говорит Ракель. — Иметь в виду, что у Даниэля амнезия. Постараемся быть снисходительнее. Знаю, что это очень тяжело, но мы должны . Когда он все вспомнит, то сам приползет к нам на коленях и будет умолять о прощении.

— Ну знаешь, Ракель, когда этот пришибленный оскорблял меня, мне было совсем не снисходительности, — устало вздыхает Питер. — Еще бы немного – и я бы точно врезал ему по морде. И вряд ли пожалел. Потому что меня оскорбили незаслуженно. Обвинили в том, чего я бы в жизни не сделал.

— Да, эта Бланка наговорила ему кучу гадостей о нас… — задумчиво говорит Наталия. — Точнее, о вас, парни. Да и я так понимаю, про Анну она тоже знала и решила представить ее как бывшую Даниэля, которая все время закатывала ему истерики.

— Я же говорю, что она все тщательно продумала, — уверенно говорит Терренс.

А пока все обсуждают ситуацию с Даниэлем, в какой-то момент Эдвард забирает у Терренса фотографию и начинает внимательно рассматривать ее. И все больше понимает, что девушка на снимке кажется ему какой-то знакомой.

— Слушайте, ребята… — задумчиво произносит Эдвард, не отрывая взгляда от снимка. — А я, кажется, где-то видел эту девчонку! Ее лицо мне знакомо.

— Знакомо? — удивляется Ракель. — Но откуда? Разве ты ее знаешь?

— Нет-нет… Не знаю… Но я точно где-то ее видел… Правда не могу вспомнить, где…

— Может, ты обознался? — предполагает Терренс. — Просто увидел какую-то похожую на нее девчонку и думаешь, что это наша Бланка?

— Нет-нет, я уверен , это точно она!

— Хорошо, но где именно ты видел ее? — недоумевает Наталия, забрав у Эдварда фотографию и тоже начав внимательно рассматривать Бланку.

— Я пытаюсь вспомнить… — задумчиво отвечает Эдвард. — Но точно знаю, что это было недавно…

— Недавно ? — переспрашивает Питер.

— Да… Черт, где я мог ее видеть? Где?

— Может, Терренс прав, и ты просто обознался? — предполагает Хелен. — Таких, как Бланка, миллионы! Она ничем не отличается от простых людей. Ни модель, ни актриса, ни певица, ни светская львица… Никто !

— Послушайте, ребята, а вам не кажется, что кто-то вставил лицо той девчонки в эту фотографию? — слегка хмурится Наталия. — Что-то здесь точно не то… Вроде все хорошо, но все равно не могу отделаться от мысли, что это подделка.

— Да мы все сразу это поняли! — восклицает Терренс.

— Эй… — задумчиво произносит Ракель, когда она бросает взгляд на фотографию в руках Наталии. — Я уже где-то видела эту фотографию… Причем недавно…

— Точно! — восклицает Хелен. — Только на ней не было этой девчонки…

— А если это была Анна? — предполагает Наталия. — Вдруг эта Бланка заменила лицо Анны на свое и делает вид, что этот снимок был сделан с ней?

— Точно! — щелкает пальцами руки Ракель. — На этой фотографии должна быть Анна.

— А что если нам проверить аккаунты Даниэля и Анны в социальных сетях? — предлагает Хелен. — Я уверена , что кто-то из этих двоих публиковал похожий снимок.

После того как Сэмми негромко подает голос, сидя рядом с Питером, Ракель слегка хмурится и достает свой телефон, чтобы проверить теорию Хелен, которая через пару секунд делает то же самое. А затем Эдвард, слегка приоткрыв рот, переводит взгляд на всех остальных.

— Слушайте… — взволнованно произносит Эдвард. — Я вспомнил , где видел ее! Это было в больнице! Когда Перкинс еще лежал там!

— В больнице? — слегка хмурится Питер. — Ты уверен?

— Абсолютно. Однажды мне нужно узнать кое-что, но не знал, куда идти. Вот я и подошел к уборщице, которая мыла полы неподалеку от меня. Я вежливо заговорил с ней, а она мне так ничего не ответила. Была очень груба и даже послала меня. На испанском .

— Испанском? — переспрашивает Терренс.