— Тем не менее я считаю, что опыт общения с племянниками был бы полезен для тебя и твоей будущей жены, — отмечает Джейми.

— Я бы с удовольствием понянчился со своими племянниками. Но конкретно сейчас я еще не готов к отцовству. Хотя не скрываю, что хотел бы иметь своего ребенка в будущем.

— Лично я не тороплю вас обоих. Вы станете отцами, когда будете готовы, и когда ваши девушки захотят этого.

— Но помните, что я жду не дождусь дня, когда возьму на руки внука или внучку, — с легкой улыбкой говорит Ребекка. — Не бойтесь, мы с отцом всегда поможем вам в воспитании, если у вас будут трудности.

— Дорогая, ну не торопи ты их, прошу тебя. — Джейми гладит Ребекку по руке. — Я прекрасно понимаю твое желание, но пусть парни и девушки сами решат, когда это должно случиться.

— А разве я сказала, что парни должны становиться отцами прямо сейчас? Просто дала понять, что хочу понянчиться с внуками. Тем более, что история с Терренсом и Ракель доказала, что человек будет счастлив, только если он сам захочет что-то сделать.

— Я обещаю, мама, твое желание обязательно сбудется, — с легкой улыбкой обещает Терренс.

— Да, — скромно улыбается Эдвард. — Не бойтесь, родители, вы не останетесь без внуков, а мы – без детей.

— Дай-то Бог, дорогие мои, — слегка улыбается Ребекка.

В воздухе ненадолго воцаряется тишина, которую вскоре нарушает какой-то звук, исходящий из кухни, на который мгновенно поворачивают головы.

— О, простите, мне надо кое-что проверить на кухне, — задумчиво говорит Ребекка. — Никому не надо ничего принести?

— Да нет, спасибо, — отвечает Терренс, отложив гитару в сторону.

Эдвард и Джейми переглядываются между собой и качают головой.

— Ну ладно, я сейчас вернусь, — спокойно говорит Ребекка.

С этими словами Ребекка встает с дивана и быстрым шагом уходит на кухню, оставляя Джейми, Терренса и Эдварда, которые смотрят ей вслед с легкой улыбкой на лице.

— Ох, ваша мама неисправима , — по-доброму усмехается Джейми, проведя рукой по своим черным волосам. — Всегда питала слабость к детям. Если бы наша жизнь не была тяжелой, то она бы согласилась родить еще одного или двоих.

— Определенно, — с легкой улыбкой кивает Терренс. — Я еще в детстве заметил, как она обожает детей. Когда мама водила меня куда-нибудь погулять и видела мам с детьми, то не могла не пройти мимо, не обратив на них внимания. Пока я играл или качался на качелях, она успевала расспросить всех женщин об их детях.

— И с того времени ничего не изменилось, — задумчиво отмечает Эдвард. — Мама до сих пор умиляется, когда она видит маленького ребенка у кого-то на руках или в коляске или беременную женщину. Вот недавно я отвозил ее в магазин, где она увидела маленького ребенка, которого назвала очень милым. Я думал, она подойдет и к нему и его матери и начнет обо всем расспрашивать.

— Ребекка всегда такая была, — с легкой улыбкой машет рукой Джейми. — И всем сердцем обожала ребенка своей старшей сестры и с радостью возилась с ним. Да еще и помогала родителям воспитывать своего младшего брата.

— У мамы есть брат и сестра? — округляет глаза Эдвард.

— Да, но она с ними уже очень давно не общалась. Ее сестра с мужем и сыном переехала в другой город, да и брат живет своей жизнью и не вспоминает о своей семье. Встретил какую-то девушку и начал жить с ней.

— И ты знал их?

— Знаю только ее сестру. Хорошая женщина. Да и муж у нее нормальный.

— А ты сам общался с племянником мамы? — спрашивает Терренс.

— Да, когда я встречался с твоей мамой, то часто видел его и возился с тем мальчишкой. Однако потом мы с вашей матерью поженились и как-то отдалились от них… А потом они и вовсе уехали отсюда… Вот и потеряли связь. Хотя Ребекка очень скучает по племяннику, и хочет узнать, каким он стал.

— Надо же… Мама никогда не рассказывала… Я-то думал, у нее есть только мы с Эдвардом. Что бабушка с дедушкой давно погибли, и у нее больше никого не осталось.

— Думаю, это потому, что брат вашей мамы оказался, мягко скажем, неблагодарным . Его родители и сестры воспитывали того человека, а он стал плохим человеком. И будучи подростком, такое вытворял, что его семья в шоке была.

— Надо же… — задумчиво произносит Эдвард.

— Честно говоря, я не очень хорошо знаю, что у них там произошло. Но это что-то серьезное. Вряд ли ваша мать и ее сестра стали бы так негативно отзываться о своем брате.

— Ясно…

— И поэтому я хочу попросить вас не начинать этот разговор. Я сам никогда не говорю с Ребеккой об этом и уважаю ее желание. И вы, пожалуйста, сделайте то же самое. Считайте, что это наша мужская тайна. Хорошо, парни?

— Хорошо, — с легкими улыбками произносят Терренс и Эдвард.

— Вот и прекрасно.

В разговоре на несколько секунд воцаряется тишина, которую нарушает Терренс, крепко сцепив пальцы:

— Слушай, папа… А ты когда-нибудь жалел, что тебе не удалось вырастить девочку? Может быть, ты хотел бы иметь дочку, а не сына?

— Дочка – это здорово , — задумчиво отвечает Джейми. — Но пол ребенка никогда не имел для меня значения. Надо любить его, несмотря на то, мальчик ли он, или девочка.

— И тебя не беспокоит, что у МакКлайфов рождаются одни мальчики? — спрашивает Эдвард. — И что у тебя четверо сыновей!

— Нет. Самое главное – чтобы ребенок был здоровым. И счастливым. Я не понимаю тех, кто ждет именно мальчика или именно девочку. Определять любовь к ребенку по половому признаку – это одна из худших вещей, которую может сделать родитель. Пожалуй, хуже может только то, что кто-то решит избавиться от малыша как от ненужного мусора, оставив его одного голодным и холодным.

— Ну а ты все-таки верил, что станешь первым, кто нарушит эту закономерность и станет отцом девочки?

— Я не думал об этом. И не хочу. — Джейми крепко берет Эдварда и Терренса за руки, с гордостью смотря на каждого из них. — Ведь я невероятно счастлив, что у меня есть такие потрясающие сыновья, которые заставляют меня гордиться быть их отцом.

— Не забывай, что мы не единственные твои дети, — напоминает Терренс.

— Знаю, Терренс. И мне очень грустно, я общаюсь лишь с двумя сыновьями из четверых.

— Уильям и Джереми так и не пытались найти тебя? — интересуется Эдвард.

— Нет, Эдвард, — качает головой Джейми. — Да и сам подумай, как они могут? У Уильяма и Джереми нет никаких контактов со мной, Ребеккой и вами…

— А как ты думаешь, они ищут тебя или нет? — интересуется Терренс.

— Хотелось бы верить. Хотя Изабелла могла запросто настроить их против меня и наговорить обо мне ужасные вещи.

— Может, повзрослев, они поняли, что к чему? — предполагает Эдвард.

— Не знаю, ничего не могу сказать. Но иногда мне кажется, что я уже никогда не увижу их и не узнаю, какими они выросли, кем стали, с кем встречаются…

— Не будь так уверен, отец, — уверенно говорит Терренс. — Мне кажется, рано или поздно ты встретишься с ними. Я так понимаю, Джереми и Уильям не очень хорошо знакомы со всей историей. И они бы точно захотели узнать правду. Лично от тебя.

— Может, когда-нибудь это и случится… — пожимает плечами Джейми. — Но что бы они обо мне ни думали, я все равно буду любить их и желать им всего наилучшего.

— Они уже давно не маленькие мальчики, чтобы верить всему, что им говорит их мать, — отмечает Эдвард. — У них должна быть своя голова на плечах.

— Я не хочу все время думать об этом. Ибо у меня и так полно забот. То работа, то семья… Вот скоро у тебя и твоего брата будет свадьба… А однажды кто-то из вас и правда предоставит нам с вашей матерью шанс понянчиться с внуками. Может, эти красавицы нарушат сложившуюся традицию семьи МакКлайф и родят девочек.

— Моя дочка была бы такая же умная, красивая и целеустремленная, как ее мама, — с легкой улыбкой предполагает Терренс.

— За мою дочку любой бы душу дьяволу продал! — с гордо поднятой головой говорит Эдвард. — С такой-то сногсшибательной мамой!