— Ох уж эти парни… — с легкой улыбкой вздыхает Анна.

— Мне кажется, сейчас начнется что-то грандиозное, — предполагает Наталия, расставив руки в бока.

— Это точно! — восклицает Ракель. — Раз наша компания собралась вместе, то нам стоит ждать от них чего угодно .

— Вы как хотите, девочки, а я лучше отойду на « безопасное» расстояние, — усмехается Хелен. — Кто знает, что придет им в голову, глядя друг на друга.

Анна, Наталия, Хелен и Ракель со скромным смешком отходят в сторону, поправляя свои забранные в пучки или хвостики волосы и невольно заставляя парней восхищаться их фигурами и открытой летней одеждой.

— Кстати, Анна, а почему ты никогда не говорила нам, что боишься собак? — интересуется Наталия.

— Да как-то не было случая, — немного неуверенно отвечает Анна. — Да и мне не очень приятно вспоминать тот случай. Точнее, страшно… Мурашки по коже бегут, как только я вспоминаю эту страшную собаку, ее бешеные глаза и острые зубы… На руке даже остался небольшой шрам.

Анна показывает своим подругам небольшой, едва заметный шрам на запястье правой руки.

— Прошло уже много лет, но он до сих пор не прошел, — признается Анна. — И напоминает мне о том страшном нападении.

— Мы все прекрасно понимаем, дорогая, — мягко говорит Ракель. — И нам правда очень жаль.

— Только помни, что не все же собаки такие плохие, — уверенно добавляет Хелен. — Как хозяин воспитает собаку, такой она и будет.

— Да… — тихо произносит Анна, обняв себя руками. — Возможно…

— Полагаю, хозяин той собаки был ужасный и сделал ее такой же, — предполагает Наталия. — Вот она и напала. Не на взрослого, а на ребенка.

— Слава богу, со мной тогда не случилось ничего ужасного, а папа вовремя заметил это. А иначе я могла бы запросто лишиться руки.

— Все хорошо, подружка, это уже в прошлом, — мягко говорит Хелен, погладив Анну по плечу. — Вот пообщаешься немного с Сэмми и поймешь, что бывают очень даже хорошие собачки, которые сами ко всем тянутся.

— Я знаю… И кстати, мне понравился твой пес… Сэмми, кажется…

— Вообще-то, Сэмюэль. Но он плохо реагирует, когда слышит это имя. Правда если нужно провести с ним воспитательную беседу, то я называю его Сэмюэлем.

— Хорошо. Значит, будем называть его Сэмми.

Девушки на секунду бросают взгляд в сторону на своих парней, двое из которых о чем-то болтают между собой, третий копается в пакетах с едой, а четвертый ищет что-то в багажнике своей машины.

— Кстати, Наталия, тот котенок… — задумчиво произносит Хелен. — Который жил у тебя… Какой он был породы?

— Мей-кун, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Я всегда обожала кошечек этой породы. А моя Мисси была такая милашка… Тогда у нее были еще большие голубые глазки.

— Ах, Мисси… — с умилением произносит Анна. — Твой котеночек… Я все еще помню ее… Она была такая лапуля… Жаль, что тебе пришлось отдать ее из-за аллергии, а мы с Ракель не могли взять Мисси к себе…

— Я вспомнила о ней, когда мы знакомились с Сэмми. Поняла, что очень скучаю… И очень жалею, что не могу иметь котенка из-за аллергии. Что моя детская мечта была разрушена…

— О да, мы знаем, что ты всегда была сумасшедшей кошатницей.

— Это моя любовь . Такая же любовь, как и походы по магазинам. И к моему красавчику Эдварду.

Пока девушки скромно хихикают и продолжают обсуждать котенка, жившего с Наталией, и песика Хелен, который сейчас резво бегает из стороны в сторону, Эдвард, Питер и Терренс находят что-то среди еды и с удовольствием начинают это есть, удобно устроившись на одеяле, что расстелено на траве.

— Сегодняшний день должен быть гораздо лучше, — бодро говорит Терренс.

— О, любой день, когда мы не видим этого маленького оболтуса Коннора, лучший для меня, — отвечает Питер, согнув ногу в колене.

— Это точно! — восклицает Эдвард. — И как же хорошо, что мы не будем видеть его еще несколько дней. А то мне все больше хочется плюнуть в его наглую смазливую рожу.

— Скажите « спасибо », что он вообще делает какую-то работу, — отмечает Терренс и выпивает немного напитка из пластикового стакана.

— Ну хоть в чем-то от него есть толк, — отвечает Питер. — А иначе не было бы смысла продолжать платить ему деньги.

— Только мне кажется, что мы платим ему слишком мало, — признается Эдвард и выпивает что-то из своего стаканчика. — Лучше уж поднять зарплаты тем, кто работает добросовестно.

— Надеюсь, что нам осталось недолго терпеть этого крысеныша, — выражает надежду Терренс.

— Черт, как же я рад, что у нас будет большой перерыв, — резко выдыхает Питер. — Не будем видеть этого отморозка. Конечно, я буду скучать по выступлениям, но думаю, нам пока лучше сделать перерыв.

— Согласен, вся это немного выматывают, — соглашается Эдвард. — Хотя если нас избавят от нужды видеть Коннора, я спою хоть сто раз.

— Ничего, когда мы выгоним этого прыщавого придурка и найдем хорошую замену, все должно наладиться.

— Слушайте, давайте не будем обращать внимания на такие мелочи, — уверенно предлагает Терренс. — Лучше думайте о том, что мы с вами уже очень многого добились.

— Это точно! Можно сказать, что скорый релиз альбома – это уже успех.

— И я уверен, что он будет очень успешным.

— А там и мировой тур не за горами… — с легкой улыбкой задумчиво говорит Питер. — Сыграем не только здесь, но и в других странах… Выучим несколько фраз на разных языках…

— Попробуем местную кухню… Я с радостью попробую то, что мне еще не удалось отведать.

— О да, жратва для тебя святое , — тихонько хихикает Эдвард и вытирает рот бумажной салфеткой.

— Смотри, МакКлайф, будешь много жрать – у тебя вырастит огромная задница, — шутливо предупреждает Питер. — И бока полезут. И щеки станут в два раза больше.

— Этого не будет, потому что у меня великолепные гены, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс и проглатывает кусочек того, что он достает из небольшого пакетика. — Ем что хочу в любых количествах и всегда остаюсь в форме.

— Ты говоришь так только потому, что наш отец в свои пятьдесят четыре держит себя в прекрасной форме? — спрашивает Эдвард. — Или потому, что мама в почти что сорок девять выглядит как тростинка?

— Ну я и говорю, родители дали мне все самое лучшее. И природа была щедра ко мне.

— Она немного переборщила, когда сделала тебя самовлюбленным ослом, который бесит всех и вся.

— Не вынуждай меня воспитывать тебя. А иначе я так тресну по заднице, что мало не покажется.

— Играешь в строгого папочку? Да, Терренс?

— Ну ладно, братан, дай ты ему потренироваться, — тихонько хихикает Питер, хлопнув Эдварда по плечу. — Ему же еще становится папашей.

— Сто раз поблагодарил высшие силы за то, что этот петух – всего лишь мой старший братец, а не папочка.

— Иногда ты бесишь меня больше, чем Кэмерон… — устало стонет Терренс. — Так и хочется…

В этот момент Терренс чувствует, как в его затылок попадает тонкая струя воды. Резко обернувшись, мужчина видит Даниэля с водным пистолетом в руках.

— Прямо в яблочко! — с широкой улыбкой громко восклицает Даниэль. — Жаль, что ты сидел задом, а то мог бы попасть прямо в лоб!

— Перкинс, твою мать, какого черта? — возмущается Терренс. — Откуда у тебя эта штуковина?

— Взял из дома. Знал, что захочу немного развлечься. И с парнями, и с девчонками.

— Эй, а есть еще один? — хитро улыбается Эдвард. — Я тоже хочу немного повеселиться!

— Конечно, есть! — Даниэль быстро прочищает горло. — У меня с собой еще три штуки.

— О, круто! — радостно потирает руки Питер. — Ну что, братва, каков наш план?

— Как какой? — удивляется Даниэль. — Надрать МакКлайфу задницу! Я не могу упустить такой шанс!

— Я не буду бегать за тобой, Даниэль! — тряся пальцем, уверенно заявляет Терренс и бросает короткий взгляд на Эдварда и Питера. — И за вами тоже, оболтусы!