Участники группы « Against The System » находятся в своей гримерной и разогревают голосовые связки. Правда, готовятся к они не в полном составе. В просторной и светлой гримерной, в которой на полу лежит множество сумок, находятся лишь Даниэль и Питер. Басист и барабанщик не слишком скучают без Терренса и Эдварда, громко распевая песню, которая вышла относительно недавно и стала довольно популярной. Несмотря на то, что Питер – барабанщик, он довольно неплохо играет на гитаре и ничуть не уступает своим приятелям по группе. Сидя в черном крутящемся стуле рядом со столиком, на котором лежит много различных вещей, блондин уверенно играет на гитаре и с удовольствием поет на пару с Даниэлем, удобно устроившегося на мягком кожаном коричневом диване с одной задранной на него ногой и щелкающего пальцами, дабы задать ритм, и качающего головой.

А закончив петь эту песню, Даниэль и Питер решают сделать перерыв и позволить ушам тем людям, которые сидят в соседних гримерных комнатах, отдохнуть от их громкого пения. Пусть даже если оно и невероятно гармоничное.

— Надеюсь, через несколько минут к нам не придет куча людей, которые захотят прибить нас за то, что мы достали их этой песней, — усмехается Даниэль.

— Да уж, а братья МакКлайф будут первыми, кто сделают это, — все еще прижимая гитару к себе, тихо хихикает Питер. — Ведь они ненавидят эту песню из-за того, что мы везде ее поем.

— Они постоянно говорят, что мы им все уши прожужжали этой песней. Хотя лично мне она очень нравится! Такая заводная и классная! Придает мне заряд бодрости и помогает проснуться. Забыть о желании спать.

— Не могу не согласиться. Не удивительно, что она стала такой популярной за считанные дни. Слова легко запоминаются, а музыка очень энергичная. Ее хочется слушать и играть снова и снова. К тому же, она довольно быстро запоминается.

— Уж что, но эта песенка мне никогда не надоест.

— Согласен.

— Только боюсь, что если мы еще раз начнем играть ее, то нас вряд ли пощадят, — тихо смеется Даниэль, слегка одернув свою черную куртку.

— Из-за того, что мы уже достали всех этой песней?

— Типа того.

— Окей. Тогда побережем нервы народа и пока что сделаем перерыв.

С этими словами Питер откладывает гитару в сторону, на соседний черный крутящийся стул, и осматривается вокруг, пока Даниэль быстро прочищает горло и бросает взгляд в сторону.

— Кстати, а куда пошли Терренс и Эдвард? — спрашивает Питер, поправляя свою серую безрукавку. — Нам скоро выходить на сцену, а их где-то носит!

— Насчет Эдварда ничего не могу сказать, а вот Терренс вполне может быть где-то рядом со жрачкой, — задумчиво предполагает Даниэль. — Здесь как раз есть классный буфет, где можно купить кучу всяких вкусностей.

— Надо заранее предупреждать всех, чтобы прятали жратву куда подальше. Ведь если МакКлайф увидит хотя бы один пирожок, то считай, что его уже нет.

— Мне кажется, в последнее время он жрет особенно много.

— Есть такое, — скромно хихикает Питер. — Не уж-то волнуется перед свадьбой?

— О да, тот случай, когда стресс чем-то заедают.

— Когда мы с ним только познакомились, Терри еще как-то держался, то сейчас жрет все что видит.

— Надо признать, он настоящий дьявол , — уверенно говорит Даниэль. — Потому этот петух жрет тоннами, но ни черта не толстеет. И уж точно не знаком с таким понятием, как « диета ».

— Терри сказал бы, что ему не нужны никакие диеты, и он будет шикарным и неотразимым в любом весе.

— Ну да, найдется много желающих потискать его большие щеки, — тихонько хихикает Даниэль.

— И мягкое пузико.

— И, походу, так скоро все и будет, потому что Коннор явно задолбался приносить ему жратву.

— Да… — Питер откидывается на спинку стула и проводит рукой по своему лицу, став немного хмурым. — Блейк Коннор… Наша ходячая беда, которая свалилась на нас как снег на голову.

— Да уж, еще мелкий, а говно из этого чуда так и прет.

— Нам очень сильно не повезло с помощником, — устало говорит Питер, приглаживая свои блондинистые стоячие волосы. — Вот серьезно. Он работает с нами уже пару месяцев, но успел задолбать так, что хочется придушить эту мелкую скотину.

— Согласен, этот парень и меня достает, — соглашается Даниэль, немного разведя ноги в стороны. — Никогда не может нормально ответить даже на самый обычный вопрос! У него всегда найдется причина задеть и унизить нас.

— Самое главное, что никто из нас не делал ему ничего плохого. А он ведет себя так, словно мы сделали ему кучу гадостей… Даже Джорджу ничего не удается сделать с ним…

— Я не понимаю, неужели у Смита не было кого получше? Нашел нам какого-то прыщавого сопляка, от которого толку никакого! Что есть у нас помощник, что нет – разницы никакой!

— После такого не раз пожалеешь о том, что когда-то мы считали Джорджа ужасным человеком.

— Это точно! — Даниэль резко выдыхает и на секунду бросает взгляд куда-то в сторону. — Я думал, что Джордж – бессердечный козел, который думал лишь о деньгах. Но когда мы познакомились с Блейком, то мое мнение изменилось, ибо Джордж – просто невинный ангел, в отличие от этой зануды.

— Скорее бы найти этому сопляку замену… Знаешь, с каким бы удовольствием я бы сказал ему о том, что он уволен.

— Жду не дождусь этого дня! — хитро улыбается Даниэль. — Охота радостно помахать Коннору ручкой и приказать валить на все четыре стороны.

— Если не найдут нам, то будем искать сами.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которая нарушается негромким смехом Даниэля и Питера. А затем они слышат чей-то женский голос, который оповещает всех о том, что до выхода эфира с « Against The System » осталось ровно сорок минут. Немного занервничавшие парни быстро осматриваются по сторонам, поправляют свою одежду с прическами и что-то стряхивают со своих черных и темно-синих джинсов.

— О, отлично! — восклицает Даниэль. — До эфира осталось сорок минут, а мы до сих пор не знаем, куда испарились Эдвард с Терренсом.

— Да ладно, чувак! — по-доброму усмехается Питер. — Куда они денутся! Объявятся как миленькие! И лидер группы, и наш маленький моторчик!

— Ну не знаю… Если они увидели что-то вкусное, то точно застрянут в буфете надолго. А если МакКлайфам еще и пособачиться захочется, то их можно будет привести в чувство, если огреть каждого гитарой по башке.

— Окей, тогда давай пройдемся и поищем их?

— Хорошо, что они уже успели переодеться, а стилисты уложили их гривы.

— Согласен. Не придется тащить их на сцену в одних труселях.

— Пф, МакКлайф-старший будет только рад еще раз показать себя во всей красе, — громко усмехается Даниэль.

— Чувствую, что и младшенький не прочь. Раз он заявил, что был бы тоже не прочь сняться в постельной сцене и побегать голышом перед камерой.

— Повторяется за своим братцем.

— Жаль, что подражает не в самых удачных ситуациях.

Тихонько усмехнувшись, Питер и Даниэль медленно встают и решают пройтись по студии. Правда, стоит друзьям подойти к выходу из гримерной, как вдруг дверь неожиданно распахивается, а на пороге показывается молодой парень лет восемнадцати-девятнадцати с волосами оттенка грязный блонд, рваной челкой, холодными серыми глазами и ухмылкой на лице, в некоторых местах покрытое мелкими прыщами. Ростом он намного ниже Даниэля и Питера, у которых практически одинаковый рост с разницей в половину сантиметра или один, а также очень худой и явно не обладает великолепной физической формой. Увидев друзей перед собой, этот парень, жующий жевательную резинку и негромко чавкающий, тихо усмехается с долей презрения в голосе. Пока Питер и Даниэль, которые не слишком рады видеть этого человека, закатывают глаза и мысленно стонут.

— О, привет, клоуны! — громко, с насмешкой произносит парень. — Так и знал, что найду вас здесь!

— Уйди с дороги, Коннор! — прочистив горло, сухо отвечает Даниэль. — У нас нет времени разговаривать с тобой и слушать твой бред.