— Неудивительно, — тихо произносит Наталия. — Ведь у нас практически не было времени восстановить силы. Сегодня надо дать показания по делу о делишках Майкла, завтра – по делу Уэйнрайта, а послезавтра – смотреть на то, как ты страдаешь.

— Трудно поспорить.

— А ведь мы еще должны были противостоять всем, кто шел против нас. Пытаться не обращать на них внимания. Мне даже стало жалко того судью, который определенно устал от наших разборок. Наверняка тихо стонал, когда ему снова приходилось идти на заседание.

— Да уж, к концу заседания он был такой измученный, — задумчиво соглашается Эдвард. — Впрочем, его можно понять, ведь каждое заседание было адом. Мы постоянно были в напряжении, возражали против несправедливости и защищали друг друга.

— Вместе нам было намного легче. — Наталия бросает мимолетную улыбку. — И здорово, что у нас все это время была такая огромная группа поддержки. Все наши друзья, родственники и хорошие знакомые собирались вместе, когда судья оглашал приговор по каждому делу.

— Они все оказали нам огромную помощь, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Даже Алисия бросила все свои дела и приехала сюда из Лондона, пробыв здесь до окончания дела семьи МакКлайф.

— Все наши близкие бросили свои дела ради нас. Хотя вполне могли бы остаться дома.

— И я безумно рад, что никто не бросил нас.

— И здорово, что мы познакомились с некоторыми людьми, которых не знали.

— Всего лишь с Кристофером и Кевином, да свидетелями некоторых делишек Майкла.

— Все-таки хорошие у тебя друзья, — скромно улыбается Наталия. — Мне понравились эти парни. Мы все быстро нашли с ними общий язык и успели подружиться за эти три месяца.

— Я очень рад. И безмерно благодарен Кевину за то, что он защитил меня в суде и не отказался рассказать всю правду, и Кристоферу – за то, что этот парень помогал мне расслабиться в столь непростое для меня время.

— А я безмерно благодарна своим родителям, которые были на слушании по делу Уэйнрайта и тоже как могли защищали меня. Они легко бросили все свои дела и все время приходили в суд поддерживать меня. А папа так вообще и сам порвался побить этого человека. Он бы точно не стал оттаскивать тебя и помог бы, если бы ты набросился на Уэйнрайта с кулаками.

— Он всего лишь защищал свою дочь так же, как я защищал свою девушку. Мой отец тоже заступался за меня, когда дядя Майкл решал разразиться гневной тирадой в мою сторону. Да и когда он чуть не набросился на меня с кулаками, отец не остался в стороне и сам был готов пойти в атаку.

— Мистер МакКлайф и за Терренса заступался, когда Майкл поливал его грязью. Да не только вас обоих. Всех нас. Если бы не полицейские, адвокаты, присяжные, твой отец убил бы своего брата прямо там. Ну или сам Майкл нашел бы способ прикончить всех нас.

— Я не сомневаюсь, что все так и было бы, если бы в зале суда не было полицейских, которые следили за порядком, — уверенно отвечает Эдвард. — Мы все были в таком бешенстве, что нас вряд ли бы остановили полицейские. Нас не волновало, что могло случиться с нами в случае нарушения порядка.

— И не только из-за поведения этих типов, но и из-за нашего ужасного состояния.

— О да. Отец тоже с трудом переживал этот судебный процесс и всегда был ужасно измотан. Мы с мамой старались особо не беспокоить его после окончания слушания, потому что понимали, что ему нужно побыть одному. Ждали, когда он сам изъявит желание поговорить с нами. И он говорит, что безмерно благодарен нам за это.

— Представляю, как тяжело было и миссис МакКлайф.

— О, мама тоже сильно переживала и буквально ночами не спала. Мне постоянно приходилось утешать ее, потому что она слишком близко воспринимала к сердцу все происходящее.

— Понимаю. — Наталия вздыхает с грустью во взгляде. — Тяжело пытаться не только самому не сойти с ума, но еще и помогать другому оставаться собранным.

— Это точно.

— Ракель как-то сказала, что Терренс приходил домой совершенно разбитый после каждого заседания. Она тоже старалась поменьше беспокоить его, но всегда была рядом, когда он сам об этом просил.

— Хоть никто из нас не жаловался слишком открыто, было видно, как каждый из нас чувствовал себя в тот момент.

— О, боже мой… — устало вздыхает Наталия. — Пару лет назад я и подумать не могла, что однажды мне придется столкнуться с подобными вещами. Думала, что никогда не переживу что-то подобное. Что такие вещи происходят лишь в кино. Но оказалось, в реальной жизни тоже бывают такие войны.

— А я пару лет назад подумать не мог, что когда-нибудь разберусь со всеми проблемами, верну себе спокойствие и раскрою в себе те стороны, о которых никогда не знал.

— Ну знаешь, дорогой, я тоже не могла подумать, что смогу пойти на рискованные вещи ради близких мне людей. Думала, что из-за страха я буду лишь хлопать глазами и с ужасом наблюдать за тем, как кто-то страдает.

— Просто у тебя есть огромная сила воли. Ты доказала, что сможешь все выдержать и пойдешь на любые жертвы, если того потребует ситуация.

— Тем не менее мне все равно нужна поддержка любимых людей. Без них я не смогу справиться с проблемами. Теперь я прекрасно понимаю это и навсегда запомню тот урок, который преподал мне случай с Уэйнрайтом.

— Ты никогда не будешь одна, Наталия, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард и мило целует Наталию в щеку. — У тебя всегда будут люди, которых ты любишь. Может, не так много, но ты можешь доверять им, ибо они сделают все, чтобы помочь тебе.

— А мне и не надо больше, — скромно улыбается Наталия. — Как говорится, важно не количество, а качество. У меня есть несколько близких людей, и я уже безумно счастлива.

— Абсолютно согласен. Я не хочу быть окруженным кучей фальшивых друзей, которые будут появляться лишь тогда, когда им что-то нужно, и исчезать, когда у меня какие-то проблемы.

— Считаю, что нам очень повезло в том, что у нас есть такие классные друзья и любящие родственники. Без их поддержки мы бы точно не дожили до окончания суда.

— Ох, тот день будет, наверное, одним из самых лучших в моей жизни. Когда судья вынес приговор дяде Майклу, мы все выдохнули с огромным облегчением.

Эдвард и Наталия замолкают на какое-то время и с грустью на лице начинают вспоминать тот день, когда судья наконец-то вынес приговор Майклу и наказал всех, кто был так или иначе ко всем его делишкам.

***

Восьмое февраля две тысячи семнадцатого года.

Время около двух часов дня. Наступил последний день слушания по делу Майкла МакКлайфа. Судья вот-вот должен зачитать ему приговор. Все эти три месяца были очень напряженными и заставили всех участников потратить кучу нервов на разбирательства. Хоть против виновников собрано достаточно доказательств, никто не уверен в том, чем закончится дело, что вызвало огромный интерес публики.

В уже знакомом зале суда собрались все участники конфликта и те, кто пришел поддержать каждого из них. Адвокаты Герберт Торрес и Нельсон Родригес также здесь и готовятся к появлению судьи. Первый держится очень спокойно и уверенно и знает, что сможет выиграть и это дело. А второй после двух проигранных дел жутко нервничает и боится, что после третьего провала ему точно не жить. Герберт всячески поддерживает членов семьи МакКлайф и что-то им говорит. А Нельсон утыкается в экран своего мобильного телефона, без перерыва строча кому-то сообщения.

А пока они пытаются успокоить себя и друг друга с помощью слов или объятий и начинают потихоньку рассаживаться по свободным местам, в зале суда появляются сначала члены жюри присяжных, а потом уже и судебный пристав, держащий какую-то папку в руках.

— Прошу всех встать, суд идет! — громко и четко объявляет судебный пристав.

Все мгновенно встают, а кто-то еще и не садился, поскольку уже помнит, что перед началом заседания все равно придется подняться. Через пару секунд в зале с черной папкой в руках появляется уже знакомый всем судья Дезмонд, выглядящий еще более измотанный и явно немного подуставший от разбирательств с делами семьи МакКлайф.