— Я страшно боюсь за тебя и не могу представить, что с тобой случится, если что-то пойдет не так.

— Не надо, любимая, я справлюсь. Меня гораздо больше беспокоит твое состояние.

— В любом случае мне придется сделать то, что от меня требуется.

— И ты справишься.

— Только не говори, что ты веришь в то, что мы выиграем.

— Верю. Несмотря на то, что я разрываюсь между верой в лучшее и чувством полного отчаяния, у меня есть надежда, что мы добьемся самого сурового наказания для дяди, всех его сообщников, убийцы Николаса, и ублюдка, который издевался над тобой.

— Это было бы здорово, — тяжело вздыхает Наталия. — Я мечтаю об этом.

Наталия опускает взгляд вниз, но Эдвард тут же мягко берет ее лицо в руки, уставив свой взгляд в ее грустные, мокрые, но красивые голубые глаза, пока та обеими руками обвивает его поясницу.

— Все будет хорошо, поверь мне, — уверенно говорит Эдвард. — Вместе мы добьемся справедливости и посадим дядю за решетку.

— А как же ты? — округляет глаза Наталия.

— Я сделал что смог, чтобы доказать свою невиновность. Мне нужно лишь дать показания в суде и молиться о том, чтобы полиция доказала, что Николаса убил Эрик, а не я.

— А если не…

— Никаких « не »! — уверенно перебивает Эдвард и мягко берет Наталию за плечи. — Мы добьемся наказания для тех, кто строил козни против нас. А моя семья не оставит меня в тюрьме и вытащит оттуда, если суд решит, что я виновен.

— Боже, откуда у тебя такая уверенность? — недоумевает Наталия. — Ты же был уверен, что Майкл выйдет на свободу, а тебя посадят!

— Возможно, ребята правы в том, что нам нужно перестать думать о худшем. По крайней мере, сейчас я не хочу что-то говорить. Дело действительно не безнадежное, и у нас есть шанс добиться своего.

— Ты так говоришь, потому что хочешь убедить всех в том, что у тебя есть надежда. На самом деле ты все еще уверен, что все бесполезно.

— Ты знаешь, что я пытаюсь сделать так, чтобы это было правдой. — Эдвард перекладывает руки на изгибы талии Наталии и притягивает ее поближе к себе. — Потому что ты хочешь быть с уверенной в себе мужчиной, который будет оберегать тебя ото всего плохого как маленькую девочку.

— Ты у меня и так смелый и уверенный в себе мужчина. — Наталия нежно берет лицо Эдварда в руки и уставляет свой взгляд в его выразительные серые глаза. — И я уверена, что когда все это закончится, у тебя больше не будет причин сомневаться в себе.

— Никогда! Я никогда не покажу трусость. Ради близких я пойду в огонь и воду. Даже согласен в тюрьму пойти, если это спасет кому-то жизнь.

— Нет, я не хочу, чтобы ты был в тюрьме! Хочу, чтобы ты был рядом со мной и помог мне забыть то, как меня едва не изнасиловали и не убили.

— Я уже сказал, что сделаю все возможное. Если кто-то посмеет просто тронуть тебя пальцем, то он дорого за это ответит.

— А кто будет защищать меня, если тебя посадят? — издает тихий всхлип Наталия, с жалостью во взгляде смотря в глаза Эдварду, к груди которого она прикладывает руки, которые чуть позже сжимает в кулаки. — Кто будет проявлять ко мне такую нежную любовь и столь удивительную заботу? Никто не сделает это лучше тебя! А я не хочу оставаться одна!

— Ты не будешь одна, радость моя. — Эдвард заключает Наталию в трогательные объятия, одной рукой гладя ее по спине, а другую положив ей на затылок. — Ни за что.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Наталия ничего не говорит и лишь издает тихий всхлип, прижимаясь к Эдварду как можно ближе и носом утыкаясь в его плечо, пока тот крепко обнимает ее и гладит по голове и спине.

— Ну все, милая, все, — мягко, тихо говорит Эдвард и проводит рукой по всей длине золотистых волос Наталии. — Давай мы с тобой постараемся вообще об этом не говорить.

— Только если ты больше не будешь пытаться улизнуть, — слегка дрожащим голосом отвечает Наталия.

— Не буду, обещаю. — Эдвард отстраняется от Наталии и мило целует ее в щеку. — Я больше не буду отдаляться от тебя и ребят. Ибо если я останусь один, то начну замыкаться в себе и перебирать все самые худшие варианты. На меня нападет тоска и желание удавиться от стыда и ужаса.

— В таком случае я сделаю все, чтобы помочь тебе. — Наталия закидывает руки вокруг шеи Эдварда, заднюю часть которой нежно ласкает кончиками пальцев, в какой-то момент начав перебирать его мягкие волосы и гладить по щеке. — И делом, и словами.

— Для начала ты сама успокойся, — с легкой улыбкой говорит Эдвард, аккуратно вытирает слезы под глазами Наталии и поправляет ее прическу. — И перестань плакать. Я же говорил, что не хочу видеть, как ты плачешь из-за чего-то плохого.

— Хорошо, милый, я постараюсь, — скромно улыбается Наталия и тихо шмыгает носом. — Для тебя – все что угодно.

— Вот и хорошо.

Наталия улыбается намного шире, обеими руками придерживая заднюю части шеи Эдварда, и мило целует его в щеку. Мужчина же намного крепче обнимает девушку за талию обеими руками и прижимает к себе настолько близко, что их лица оказываются на минимальном расстоянии друг от друга. Это заставляет обоих скромно улыбнуться и потереться кончиками носов друг об друга. Несколько секунд влюбленные смотрят друг другу в глаза. А затем Эдвард снова очень нежно целует Наталию в немного влажную щеку, почувствовав солоноватый вкус слез, запустив обе руки в ее невероятно мягкие на ощупь волосы и заставив девушку улыбнуться. Сама блондинка пару секунд пару секунд смотрит ему в глаза и сначала мило целует его в кончик носа, а затем разомкнутыми губами касается его мягких, теплых губ. Что заставляет мужчину широко улыбнуться и почувствовать, как его сердце на мгновение замирает. Эдвард оставляет на устах Наталии несколько коротких поцелуев до того, как вовлекает ее в более продолжительный, на который она с радостью отвечает.

В какой-то момент Терренс, Даниэль и Питер собираются вместе и пытаются решить, что им сыграть. При этом иногда посматривая на Эдварда, который не замечает этого и больше увлечен Наталией.

— Ну что, настало время сделать ему предложение, — уверенно говорит Питер.

— Чует мой зад, что это решение произведет эффект бомбы, — с широкой улыбкой бодро отвечает Даниэль.

— Только глядя на него, меня что-то берут сомнения, что Эдвард согласится.

— Да брось, Питер, куда он денется! Согласится как миленький! Не ради нас, так ради своей подружки. А уж ради нее он хоть на вершину Эвереста заберется.

— Боюсь, Эдвард может принять наше предложение за шутку, — придерживая белую соло-гитару, ремешок которой перекинут через его плечо, опасается Терренс. — Как и тогда, когда я сказал ему, что могу предложить ему место в группе.

— Зато когда поймет, что мы реально хотим этого, то он будет в шоке.

— Черт, как же было бы круто, если бы он согласился, — тихо вздыхает Питер, засунув большие пальцы обеих рук в карманы на джинсах. — Если бы МакКлайф показал такую же мощную энергетику, какую показал на тех видосиках, это, как сказал Дэн, произвело бы эффект бомбы.

— Согласен, — уверенно соглашается Терренс. — Вот запомните мои слова: после того, как мы сыграем с ним один раз, ни один из нас не захочет отпускать его и упускать шанс заполучить такого талантливого парня.

— Не боишься, что малой может затмить тебя своими харизмой и мощной энергетикой? — скромно хихикает Питер. — Для тебя же это будет сильный удар по твоему самолюбию!

— Боюсь. Но желание позволить малому проявить себя сильнее. Такой талант не должен пропадать даром. Вот Джордж нашел работу, которая позволит Эдварду проявить себя как автор песен, а мы можем дать ему шанс петь и играть на гитаре в нашей группе. Тем более, что ему надо бороться со своей скромностью и начать осознавать свой талант. Он до смерти боится показать его и слишком не уверен в себе. Именно поэтому нужно сделать так, чтобы мой братец понял, что люди любят его пение и игру. Слишком любят.