— Да что ты?
— Я много чего для тебя сделала! Просто ты, неблагодарная свинья, забыла об этом.
— Ха, я бы еще поспорила, кто здесь неблагодарная свинья. Неблагодарная, жутко эгоистичная свинья.
— Лекси…
— Но теперь все! С меня довольно! Я больше не намерена быть для тебя щитом, за которым ты можешь спрятаться, до смерти боясь выйти и признать свою вину в содеянном.
— Почему ты так поступаешь со мной? — с широко распахнутыми глазами недоумевает Жаклин. — Почему? Мы же с тобой так долго были лучшими подругами!
— Понимаю, ты не хочешь разрывать отношения с одной глупой наивной дурочкой, которая сделала бы для тебя все что угодно.
— Неужели твоя мамаша все-таки настроила тебя против меня? Неужели она так долго промывала тебе мозги, что ты все-таки сдалась?
— В любом случае она была абсолютно права. Ты действительно никогда не была мне хорошей подругой и только лишь пользовалась мной.
— Это ложь!
— Все, Жаклин, довольно! Я уже устала тебя. Устала терпеть девчонку, которая думает только о себе.
— Лекси!
— Я начинаю понимать, что есть более прекрасные люди, которые умеют дружить. Которые знают, что такое дружба и взаимная поддержка.
— Ха, неужели ты имеешь в виду свою любимую Ракель?
— Уж она-то будет намного лучше тебя!
— Когда это ты успела записать ее в свои подружки?
— Говорю еще раз, мы с Ракель не подруги. Однако я хорошо вижу, что она очень хорошая и наверняка умеет дружить и любить.
— И с каких это пор ты так усердно защищаешь эту девицу? — громко удивляется Жаклин, расставив руки в бока. — Какого черта ты пытаешься доказать, что она не виновата в том, что сделала?
— Она ни в чем не виновата!
— Ты ведь как-то и сама говорила, что ужасно разочарована в ней и презираешь эту дуру за то, что она сделала! Что же происходит сейчас? Какого хрена ты так изменилась?
— Да, я действительно ненавидела ее, — уверенно заявляет Алексис. — И тоже верила той лжи, которую всем рассказал тот аноним. А наша с Ракель первая встреча была не очень приятной, ибо я наговорила ей много плохого.
— И что же случилось потом?
— Потом я повнимательнее понаблюдала за ней и начала понимать, что она не такая уж и ужасная. Что Алисия была абсолютно права и вовсе не покрывает свою племянницу.
— Я же говорю, что ты просто боишься эту женщину и поэтому так лижешь задницу этой Ракель.
— Прекрати нести чушь!
— Разуй глаза, Милтон! Хватит верить этой лживой стерве.
— Она не лживая!
— Никто не виноват в том, что произошло. Никто уж точно не виноват в том, что Ракель так плохо относится к тем людям, которые любили ее и работали с ней на протяжении долгого времени. Просто эта принцесса заболела звездной болезнью и начала думать, что ей все обязаны. Решила, что люди должны терпеть любой ее каприз и поклоняться ей.
— Заткнись, Жаклин!
— Кэмерон должна была сто подумать, прежде чем выделывать такие выкрутасы. Должна была знать, что пресса все узнает и раскритикует ее в пух и прах. А значит, людям тоже станет известно, что она сделала.
— ДА НЕ ПОСТУПАЛА ОНА ТАК! — на весь, казалось бы, дом, вскрикивает Алексис. — НЕ ПОСТУПАЛА! ЕЕ ПОДСТАВИЛИ! СЛЫШИШЬ, ПОДСТАВИЛИ!
— Не ори на меня, истеричка! — громко требует Жаклин.
— Я БУДУ ОРАТЬ! ЧТОБЫ ТЫ, ГЛУПАЯ ДЕВЧОНКА, НАКОНЕЦ-ТО ПОНЯЛА, ЧТО ЭТУ ДЕВУШКУ ПОДСТА-ВИ-ЛИ-И-И!
— Я сказала, хватит на меня ОРАТЬ! — начинает громко кричать Жаклин, активно размахивая руками. — ЗАТКНИСЬ! Я не позволю тебе орать на меня в моем собственном доме!
— Ты по-другому не понимаешь! Потому что у тебя нет мозгов!
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? — возмущается Жаклин. — Я требую к себе уважение! У тебя нет никакого права приходить сюда и обвинять меня во всех грехах, которые я не со-вер-ша-ла!
— Да какое к тебе может быть, черт возьми, уважение! Кто ты такая, чтобы тебя уважать?
— Я – Жаклин Тереза Линн Андервуд! Дочь Мирабель и Джейкоба Андервуд!
— И что? Мне это ни о чем не говорит!
— Мои родители – едва ли не такие же известные в Англии люди, как и та Элеанор Вудхам, о которой ты говорила!
— А кто ТЫ? Кто ты такая?
— Я их дочь!
— Нет, Андервуд, ты – глупая идиотка, которая думает только о себе и живет за счет родителей! Которая наверняка мечтает о каком-нибудь молодом миллионере, который был счастлив обеспечивать тебя и позволять тебе сидеть на его шее.
— И я найду гораздо быстрее, чем ты!
— Да что ты!
— Никто обратит внимание на такую серую мышку, которая совсем не умеет одеваться и выглядеть привлекательно.
— Что? — возмущается Алексис.
— Вот как твоя мамочка приучила тебя, так ты и продолжаешь одеваться.
— А что, разве я должна одеваться как шлюха? Закупиться мини-юбками и топами с глубоким декольте и выкинуть все свое нижнее белье?
— Никакой миллионер не обратит внимание на тебя, потому что ты ничем не можешь его привлечь. Одеваешься стремно, не красишься… Прическа у тебя дерьмо… Да и выглядишь ты уродливо!
— Ничего себе заявления… — громко ухмыляется Алексис.
— Понимаю, неприятно это слушать. Но я говорю правду.
— Раньше ты такого никогда не говорила! Говорила, что я очень красивая.
— А я врала ! — с гордо поднятой головой заявляет Жаклин. — Нагло врала. Хотя на самом деле никогда не считала тебя даже просто симпатичной.
— Ну вот твоя натура и вылезла наружу. Ты наконец-то показала свое гнилое нутро. Показала, что для тебя значат твои друзья. Точнее, те, кто так себя называет.
— Как будто ты лучше! Готова променять меня на эту больную истеричку Кэмерон!
— Ракель НЕ БОЛЬНАЯ ИСТЕРИЧКА!
— ДОВОЛЬНО, ЛЕКСИ! — раздраженно вскрикивает Жаклин. — Не смей орать в моем доме!
— Какая же ты дура, Андервуд… — качает головой Алексис. — Просто дура … Безмозглая дура, у которой на уме только собственный комфорт.
— А ты зануда! Зануда, от которой все равно никогда не было никакого толку.
— Моя мама была права. Права в том, что я не должна была дружить с тобой. Потому что ты действительно не самый лучший друг для меня.
— Я тоже жалею, что все это время дружила с тобой.
— Бедные твои родители… Господи… Как мне их жаль… Жаль, потому что у них выросла такая избалованная и самовлюбленная дочь.
— Закрой свой рот, Милтон.
— Хоть бы они дали тебе пинок под зад и выперли из дома. Чтобы ты научилась сама выживать и зарабатывать деньги. И хотя бы немного научилась ценить некоторые вещи.
— Так, все, хватит с меня этого балагана! — грубо бросает Жаклин и резко указывает на закрытую дверь комнаты. — Немедленно уходи отсюда! И больше не приходи ко мне!
— Что?
— Что слышала. Проваливай отсюда!
— Серьезно? Ты меня выгоняешь?
— Выгоняю ! Навсегда! Отныне мы больше не подруги!
— Даже так…
— Я больше не желаю видеть и слышать тебя, — холодно заявляет Жаклин и начинает активно жестикулировать, довольно тяжело дыша и чувствуя, как напряжена каждая мышца ее тела. — Иди дальше защищай свою Ракель и убеждай всех, что она невинна и чиста.
— Хорошо, я уйду, — с гордо поднятой головой говорит Лекси. — Пойду общаться с более хорошими людьми, которые понимают намного больше тебя.
— Вот и проваливай отсюда. И больше не смей больше появляться в моем доме. Я сейчас же предупрежу охранников, чтобы они не смели пропускать тебя.
— Вот и прекрасно! Моей ноги больше здесь не будет!
— Все, Милтон, исчезни с глаз моих! Отныне ты в черном списке людей, которые не могут посещать этот дом.
— Нисколько не расстраиваюсь.
— Уходи отсюда! — прикрикивает Жаклин, с презрением во взгляде смотря на Алексис. — А иначе я прикажу охране выгнать тебя силой!
— Ха! Да с большим удовольствием. Только запомни одну вещь… — Алексис подходит чуть ближе к Жаклин. — Я нисколько не сомневаюсь в том, что однажды ты будешь жалеть о своих словах. И не перестану в это верить. Ты поймешь все, что я тебе сказала, может быть, не сейчас, а когда-то потом. Однако твоя единственная извилина вскоре заработает должным образом, и ты наконец-то прозреешь и перестанешь быть такой же, как и все те наивные люди, которые верят всему, что им говорят.
