— Нет, папуля, не говори так, — со слезами на глазах качает головой Наталия. — Прошу тебя…

— Наверное, мы зря позволили тебе вести столь праздную жизнь и жить за наш счет. Надо было заставить тебя идти работать и самой зарабатывать деньги на жизнь. Чтобы ты была хоть чем-то занята, научилась ценить каждый цент и наш с матерью труд. И перестала шататься хрен знает где и развлекаться с мужиками. Мы были слишком мягкими к тебе, и вот, чем это закончилось! Наша дочь стала безответственной эгоисткой, не думающая о последствиях и считающая, что все за нее сделают!

— Это неправда! Я не эгоистка! — Наталия резко мотает головой и переводит слезный взгляд на Летицию. — Мама, ну скажи что-нибудь! Почему ты молчишь? Почему папа считает меня такой ужасной? Это ведь совсем не так!

— А что я могу сказать? — округляет глаза Летиция. — Извини, Наталия, но твой отец говорит правильные вещи. Твой поступок был безответственным. А мы с Энтони перестарались с хорошим отношением к тебе.

— Я знаю, что совершила огромную глупость и повела себя ужасно. Но это вовсе не значит, что я плохая.

— И ты дорого заплатила за свою глупость, — немного сухо говорит Летиция. — Это еще очень хорошо, что та сволочь оказалась сообщником Майкла МакКлайфа. Тебе крупно повезло, что он ответит не только за то, что помогал тому типу, но еще и за попытку изнасиловать тебя. А что было бы, если бы тот тип не имел к этому Майклу никакого отношения? Разгуливал бы на свободе, как ни в чем не бывало? Нашел бы еще пару жертв и изнасиловал их? А если бы он вновь встретил тебя и уже точно изнасиловал? Или, прости, господи, убил бы?

— Но тогда я не знала, что этот тип связан с Майклом! — со слезами говорит Наталия. — И подумать о таком не могла! Узнала об этом лишь тогда, когда я увидела его среди тех людей, которые работали на того типа.

— Да какая, твою мать, разница, кто на кого работал? — закатив глаза, возмущается Энтони. — Этого больного ублюдка нужно было посадить в любом случае! Ты была обязана сообщить мне о том, что случилось, и я бы всех на уши поднял, чтобы он получил свое наказание. Не беспокойся, у нас с матерью много хороших связей. Знаем людей, которые вытащили бы эту гниду из-под земли.

— Прости… — Наталия виновато склоняет голову. — Я действительно повела себя безответственно… Но мне правда очень стыдно. И я не хотела, чтобы все так случилось. Клянусь.

— Ох, господи, дай мне терпения, чтобы я не сделал ничего с этой глупой девчонкой… — тихо взмаливается Энтони и резко выдыхает.

— Пожалуйста, папа, поверь мне…

— Ладно, проехали! Будем думать, что мы более-менее разобрались с попыткой изнасилования. — Энтони переводит взгляд на Эдварда. — А теперь разберемся с тобой, Эдвард. Мальчишкой, стыдливо опустивший глаза и думающий, что если он сидит здесь тихо, как мышка, с него ничего не спросят.

Все это время Эдвард молчал с грустью во взгляде смотря на Наталию и чувствуя, как его сердце сжимается, пока она со слезами на глазах пытается оправдаться. Но сейчас он резко бледнеет и испуганно смотрит на Энтони, вжав голову в плечи.

— Ты повел себя еще более отвратительно, чем вот эта длинноволосая красавица, — спокойно, но сухо говорит Энтони. — Я понимаю , что ты приревновал мою дочь и посчитал ее предательницей, когда увидел те фотографии. Но я хочу, чтобы ты уяснил некоторые вещи. Во-первых, Наталия никогда не изменяла тем, с кем встречалась. Если ей хотелось прекратить отношения, то она прямо говорила об этом. Во-вторых, моя дочь всегда любила тебя и открыто говорила это мне и Летиции. И тебя она уж точно не собиралась бросать. Ну и в-третьих, позволь спросить кое-что. Неужели у тебя не хватило мозгов догадаться, что у нее была истерика из-за тех чертовых фотографий? Как можно было быть таким слепым безмозглым дебилом, перед глазами которого рыдала девушка?

— Я видел ее истерику, мистер Рочестер, — спокойно отвечает Эдвард. — Но прошу вас, поймите мои чувства и то, что я испытал, когда увидел свою девушку в объятиях другого. У меня и в мыслях не было догадки, что над ней могли так издеваться. И уж точно не думал, что ее могли подставить с помощью тех фотографий.

— Да? А я думаю, ты знал , что эту кашу заварил твой дядюшка.

— Нет, клянусь, я и знать не знал, что обидчик вашей дочери связан с моим дядей. Он никогда не показывался в его доме, а дядя Майкл никогда не говорил о нем. Хотя в какой-то момент дядя начал давать намеки на то, что ему что-то известно насчет этой истории. Но я узнал обо всем слишком поздно. Тогда, когда уже натворил много всего ужасного.

— Хорошо, допустим, ты говоришь правду. — Энтони переводит взгляд на Наталию. — Тогда вопрос к тебе, Наталия. Что тебе мешало рассказать Эдварду о том, что с тобой произошло?

— Я же уже сказала, что тот тип запугал меня и пригрозил убить, если кто-то узнает об этом, — тихо отвечает Наталия.

— Это мы уже поняли. Но неужели ты сознательно была готова пожертвовать отношениями из-за страха рассказать правду?

— Я была слишком шокирована. Постепенно этот кошмар начал забываться, потому что Эдвард, сам того не понимая, делал для этого все возможное. — Наталия тихо шмыгает носом. — Однако когда он показал мне те фотографии, воспоминания мгновенно атаковали меня, и я не могла ничего поделать с собой. Клянусь, я хотела все рассказать, но устрашающий голос того типа останавливал меня… Да и в глубине души я думала, что это было бесполезно, потому что Эдвард был страшно зол и не хотел ничего слышать.

— Ладно. А как у Эдварда оказались эти фотографии? Не с неба же они свалились!

— Мне прислали их по тому адресу, где я жил в то время, — спокойно говорит Эдвард. — Точнее, их прислал мой дядя Майкл. Это был простой белый конверт с моим именем и адресом той женщины, у которой я раньше жил. И когда открыл его и увидел те фотографии, то сразу же поехал сюда, чтобы потребовать у Наталии объяснений.

— А что произошло с теми фотографиями после того случая? У кого-нибудь они остались?

— Эдвард оставил их у меня, — тихо говорит Наталия. — Не забрал их, когда ушел отсюда. Долгое время они лежали в моей комнате. Перепрятала их так, чтобы вы с мамой не нашли их. Но однажды мне позвонил человек, который ведет дело Юджина Уэйнрайта, и попросил привести ему те фотографии, чтобы добавить их к материалам дела. Ну… Я была только рада избавиться от них… И отдала конверт.

— Ох, господи, какой ужас… — слегка дрожащим голосом произносит Летиция, приложив руку ко лбу. — Я в шоке… У меня просто нет слов…

— Хорошо, с этим разобрались, — спокойно говорит Энтони и переводит взгляд на Эдварда. — Эдвард, а теперь объясни мне, пожалуйста, одну вещь… Неужели ты был настолько трусливым, что не решился поговорить с Наталией спустя некоторое время после вашей ссоры? Как можно было поверить в измену моей дочери, если она не подтверждала это? Да, фотографии якобы доказывали это. Но ты ведь знаешь, что сейчас можно сделать фальшивые фотографии на компьютере. Это дело пары минут! Тебе не приходило в голову, что все это могло быть подделкой?

— Э-э-э, да, можно и так сказать… — немного неуверенно отвечает Эдвард. — Боялся, что снова не смогу сдержаться… Да и просто не смог, потому что ваша семья уехала в Мексику, а люди дяди Майкла ранили меня, и я недели три был в больнице.

— И ты говоришь, что идея с притворством была твоей? — слегка хмурится Летиция.

— Да. Думал, что хоть это поможет мне… Вот и решил устроить это шоу и попросить помощи у Терренса и Ракель, когда немного оклемался после ранения.

— Ну что касается притворства, то мы все уже прекрасно поняли, — задумчиво говорит Энтони.

— Неужели ты полагал, что Терренс и Ракель помогут тебе и узнают, что произошло с Наталией? — удивляется Летиция.

— Я просто знал, что им будет не все равно, — пожимает плечами Эдвард.

— А почему не поговорил с нами?

— Мне было немного стыдно обращаться к вам… Не хотел говорить, что ваша дочь… Ну… Что ее раздели и сфотографировали… А с Наталией не говорил, потому что понимал, что это не закончится ничем хорошим. Я боялся, что мог не сдержаться и что-то с ней сделать. А мне совсем этого не хотелось.