— Мне так жаль ее, — с грустью во взгляде говорит Хелен. — Надеюсь, она справится со своими проблемами.

— К счастью, все это уже позади, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Она полностью избавилась от депрессии, хотя все еще испытывает, так сказать, горькое послевкусие.

— Я рада, что она не успела свести счеты с жизнью.

— Ох, слушайте, давайте сменим тему, — тихо стонет Даниэль. — А то все эти суициники и депрессивные люди скоро будут сниться мне в ночных кошмарах. Если еще немного послушаю, то точно сойду с ума.

— Сомневаюсь, что тебе это грозит, — хитро улыбается Терренс, идя немного впереди Джессики и Хелен, хотя и держась рядом с ними. — Ведь твоя любимая красавица делает все, чтобы тебе было хорошо.

— Ну в таком случае и тебе это не грозит, — по-доброму усмехается Даниэль. — Ибо твоя сексуальная красотка отвлекает тебя. Одна ночь незабываемого секса с такой чертовкой – и ты забываешь обо всем на свете.

— Полагаю, с этим делом у нас все замечательно. Ведь как говорится, идеальный секс – это лекарство от любой хандры.

— А когда он происходит с любимой девушкой, которая еще и слишком хороша собой и полна сексуальной энергетики, то это становится безумно приятным наркотиком.

— Главное – вовремя остановиться, чтобы это не стало обыденностью и перестало приносить удовольствие.

— Лично мне это никогда не надоедает. Ведь моя красавица порой может быть не только нежной и покорной, но еще и такой сексуальной и дерзкой. А когда девчонка умеет быть разной, это реально круто.

— Не могу с тобой поспорить. Хотя меня сексуальные, дерзкие и немного грубые девчонки привлекают меня куда больше. А моя любимая невеста идеально подходит под критерии женщины моей мечты.

— Ну я уже давно понял, что ты извращенец и любитель легкого БДСМ.

— От извращенца слышу.

Даниэль и Терренс продолжают говорить о чем-то своем, пока идущие сзади Джессика и Хелен переглядываются друг с другом и уставляются на спины парней, также что-то увлеченно обсуждая и задавшись вопросом, что заставляет этих двоих скромно хихикать.

***

Энтони, Летиция, Наталия и Эдвард приехали в квартиру семьи Рочестер. Взяв себе по стакану воды и присев за стол в столовой, они начинают обсуждать все, что произошло за последнее время. Для Наталии это оказывается очень непросто, и она почти сразу же начинает трястись и тихонько плакать, будучи вынужденной вспомнить все то, через что ей пришлось пройти. Когда ей становится совсем невыносимо, за нее продолжает говорить Эдвард. Ему тоже безумно тяжело, но он обладает куда большим контролем над своими эмоциями.

Летиция и Энтони резко побледнели и пришли в неописуемый ужас уже после того, как Наталия рассказала лишь некоторую часть истории. Каждое слово их дочери и ее возлюбленного заставляет их вздрагивать и все шире распахивать полные испуга глаза. Однако если Энтони держится более-менее стойко, то Летиция настолько близко к сердцу принимает рассказ Наталии, что сейчас находится на грани потери сознания от ужаса. Ее супругу приходиться приобнять бледную, трясущуюся женщину, из глаз которой медленно текут слезы, и взять ее за руку.

После того как Наталия и Эдвард заканчивают рассказывать всю историю, первые несколько секунд в воздухе царит тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами блондинки и шепотом потрясенной Летиции. Но вскоре Энтони становится первым, кому удается более-менее успокоиться и обрести возможность говорить.

— Боже мой… — ужасается Энтони, качая головой. — Поверить не могу во все, что вы сейчас рассказали! Я в шоке ! Я не знаю, что сказать! Такое чувство, что я сплю и вижу ночной кошмар.

— Господи, Наталия… — с широко распахнутыми глазами ужасается Летиция. — Как ты могла молчать целых пять месяцев? Как могла промолчать о том, что тебя едва не изнасиловали? Ты хоть понимаешь, что запросто могла больше не вернуться домой, если бы ситуация оказалась намного хуже?

— Что за безответственность! Черт возьми! Да ты была обязана рассказать нам обо всем! А поскольку тогда в Нью-Йорке твоей матери не было, то ты была обязана подойти ко мне. Я бы немедленно отложил все свои дела, поехал с тобой в полицию и сделал бы все, чтобы этого ублюдка нашли и арестовали!

— Дочка, как так можно было? О чем ты вообще думала, когда пошла на улицу в темное время суток? Как можно было до такого додуматься?

— Мне очень жаль… — с жалостью и слезами на глазах говорит Наталия, сложив руки на столе перед собой. — Клянусь, я не знаю, о чем думала, когда решила пойти на это.

— Сколько раз мы с твоей матерью тебе говорили о том, что ты не должна гулять одна в безлюдных местах? — возмущается Энтони. — Сколько, черт возьми? У тебя что, в одно ухо влетает, а из другого – вылетает?

— Я знаю, что совершила глупость, за которую уже сполна заплатила… Когда тот тип едва не изнасиловал меня…

— Какая же ты безответственная девчонка! Пожалей свою мать хотя бы НЕМНОГО! — Энтони бросает короткий взгляд на тихо плачущую Летицию. — Смотри, Наталия! Смотри, до чего ты довела ее своими безответственностью и упрямством!

— Пожалуйста, папа, не говори так! — дрожащим голосом умоляет Наталия.

— Пока мы тут занимаемся своими делами, ты шляешься неизвестно где на ночь глядя и влипаешь во всякие неприятности. Пока твоя мать тратила силы на уход за твоей больной бабушкой, ты, блять, не знаешь, чем себя занять!

— Дорогая, почему ты раньше ничего нам не сказала? — ужасается Летиция. — Как можно было молчать о таком? Это же насилие ! За это можно посадить человека за решетку!

— Меня запугали , — издает тихий всхлип Наталия. — Тот тип ведь сказал, что если я раскрою рот, то он закопает меня где-нибудь в лесу. А я не хочу умирать!

— Это не повод молчать! Преступники специально запугивают жертв, чтобы те молчали и покрывали их делишки. Что бы он тебе ни сказал, ты была обязана рассказать обо всем. Ты могла рассказать обо всем своему отцу. Он немедленно принял меры и сообщил мне. Я бы тут же бросила все свои дела в Мехико и прилетела сюда. Нашла бы что сказать твоей бабушке и села бы на первый же самолет до Нью-Йорка.

— Я не хотела вас расстраивать! Не хотела, чтобы вы переживали за меня. Клянусь, мамочка, я не хотела, чтобы все так случилось.

— Но это, черт возьми, СЛУЧИЛОСЬ ! — переходит на крик Энтони и бьет кулаком по столу так сильно, что Наталия с широко распахнутыми глазами слегка вздрагивает. — СЛУЧИЛОСЬ, ТВОЮ МАТЬ!

— Папа, пожалуйста…

— Неужели ты считаешь, что позволять какому-то больному подонку трогать тебя за приличные и неприличные места, – это нормально? Да еще и раздевать как какую-то грязную шлюху, которая спит со всеми подряд без разбора. Мне думать противно, что моя дочь… МОЯ собственная дочь вела бы себя как проститутка и стояла совсем голая перед ЧУЖИМ МУЖИКОМ!

— Я не проститутка! — со слезами и отчаянием громко заявляет Наталия. — Никогда не раздевалась перед всеми подряд! Тот тип сам оставил меня без ничего! Неужели ты мог подумать, что я сделала бы это по собственной воле?

— Я уж не знаю, чего от тебя ожидать! Наверное еще осталось подкинуть нам с матерью нагулянного ребенка! Тебе тогда ОЧЕНЬ крупно повезло, что этого ублюдка спугнула полиция. ОЧЕНЬ ПОВЕЗЛО! А иначе ты точно была беременна его ребенком! Сейчас ходила бы с огромным животом, бегала по врачам и покупала детские вещи! А если бы ты не забеременела от той суки, так он бы точно убил тебя. И полиция искала бы твой труп, черт знает, где!

— Я пыталась вырваться и убежать! — издает громкий всхлип Наталия. — Но он и его дружки быстро догнали меня!

— А надо было не убегать от этой твари! Надо было СИДЕТЬ ДОМА и ждать МЕНЯ! Вместо этого ты где-то шлялась и дорого поплатилась за свою безалаберность. ОЧЕНЬ ДОРОГО!

— Но, папа!

— Наталия, тебе двадцать пять лет! ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ! Взрослая девушка, которая в твоем возрасте уже либо чего-то добивается в карьере или выходит замуж и рожает ребенка! Однако ты ведешь себя как маленькая, безалаберная девчонка! Ты всегда относилась к жизни слишком просто и считала, что у тебя всегда все будет хорошо, ибо твои мама с папой оберегали тебя и старались обеспечить твое хорошее будущее, работая в поте лица лишь ради тебя. Мы растили тебя как принцессу и давали тебе все , что ты просила. Захотела учиться в университете – оплатили обучение. Решила путешествовать по миру – покупали билет и бронировали отель. Увидела что-то красивое в магазине – дали деньги и сказали: « Покупай! ». У тебя было все! Однако правильно говорят, что человека нельзя слишком сильно баловать. Сейчас я понимаю, что мы перестарались.