— Точно так же, как и я покажу, насколько заботливым и внимательным могу быть, — уверенно обещает Эдвард и мило гладит Наталию по щеке. — И не дам кому-то из вас повод говорить обо мне что-то плохое.

— Ну а я надеюсь, что ты не разочаруешь нас и никогда не будешь обращаться со своей девушкой так, как тогда, — выражает надежду Ракель. — И… Больше не хочу видеть кого-то из вас грустным и подавленным из-за ссор и расставаний.

— Теперь все будет хорошо, — уверенно отвечает Эдвард.

— Я верю, Эдвард. — Ракель на секунду опускает взгляд вниз, а затем немного виновато смотрит на Эдварда. — Ах да… И ты уж тоже прости меня за то, что я вела себя грубо по отношению к тебе. Я не хотела давать тебе никаких поводов обжаться на меня.

— Не извиняйся, — с легкой улыбкой говорит Эдвард. — Ты обращалась со мной так, как я того заслуживал. У меня нет никакого права требовать у тебя прощения.

— Значит, теперь между нами будет мир?

— Конечно.

Ракель улыбается Эдварду намного шире, пока тот продолжает крепко обнимать Наталию, не скрывающая своей широкой улыбки. Спустя пару секунд мужчина отстраняется от возлюбленной и с облегченным выдохом заключает невесту Терренса в дружеские объятия, которые она с большим удовольствием принимает. В какой-то момент МакКлайф-младший переводит взгляд на Наталию, подмигивает ей с легкой улыбкой на лице и получает точно такой же ответ. Через несколько секунд Эдвард отстраняется от Ракель, перед этим похлопав по ее спине, и обменивается с ней легкой улыбкой. После чего мужчина бросает взгляд на Терренса, все это время стоявший в стороне со скрещенными на груди руками, но легкой улыбкой на лице.

Понимая, что назад пути уже нет, МакКлайф-младший переводит неуверенный взгляд на Наталию, которая нежным взглядом снова подбадривает его. Он со скромной улыбкой гладит ее по щеке, снова переводит взгляд на Терренса и с учащенным дыханием нервно сглатывает. Спустя пару секунд он все-таки подходит к старшему брату медленными, неуверенными шагами, пока Ракель и Наталия переглядываются между собой и начинают с замиранием сердца наблюдать за происходящим. Эдвард нервно потирает вспотевшие ладони и колеблется еще пару секунд до того, как он нервно сглатывает и начинает говорить тихим, дрожащим голосом:

— Терренс, я… Я знаю, ты считаешь меня виноватым во всем, что с нами произошло. Думаешь, что я трусливый жалкий мальчишка, который испортил жизнь всей своей семье… Знаю, что вы с Ракель винили меня во всем, что с нами произошло. Возможно, ты бы злился на меня гораздо меньше, если бы я не наговорил гадостей про тебя и Ракель. Смогли бы простить за то, что я играл в молчанку и скрывал, что у меня есть проблемы. С дядей. С Наталией. С законом … Молчал о том, кто есть на самом деле. Знал, что ты – мой брат, но не говорил этого до самого конца…

Эдвард замолкает на секунду или две, начав довольно часто дышать.

— И я прекрасно понимаю твою реакцию. У тебя была веская причина злиться на меня. Я не осуждаю тебя. Не могу злиться за то, что ты набросился с кулаками и здорово отдубасил. Так, что мои синяки заживали больше недели… Ничего страшного, на твоем месте я бы поступил также…

Эдварду приходиться замолчать на пару секунд, потому что ему становится немного трудно дышать, а заикание становится более выраженным.

— Я никогда даже не думал убивать тебя, — взволнованно признается Эдвард. — Никогда не хотел этого! Дядя Майкл прекрасно это знал, но продолжал настаивать, напоминая о том, что ты более успешный, богатый и удачливый. Я не смогу стать убийцей. Не смогу оставаться хладнокровным, убивая кого-либо. Особенно близкого человека. Если у этого ублюдка нет совести, и он безжалостно истреблял всех негодных, то я так не могу. Я не готов идти по трупам ради достижения цели.

Эдвард снова замолкает и на пару секунд опускает взгляд на свои крепко сцепленные руки.

— Уйдя отсюда после той ссоры, я уже понимал, что перегнул палку. Правда, тогда винил во всем не себя, а Наталию. Мол, она вывела меня из себя и вынудила разругаться с тобой и Ракель. Бывали моменты, когда я даже хотел прийти к тебе домой и попытаться извиниться. Но я боялся посмотреть тебе в глаза и быть вышвырнутым из дома. А то хуже – быть сильно побитым тобой и… Загреметь в больницу или… Стать… Калекой …

Эдвард качает головой и медленно выдыхает.

— Но случай с Наталией заставил меня забыть о страхе. Мне было все равно, что ты со мной сделаешь, и я был готов вытерпеть что угодно, в глубине души понимая, что заслужил это. Однако мне повезло, что Ракель была рядом и хоть как-то сдерживала тебя. Тогда ты мог отказаться помогать и имел полное право выгнать меня, несмотря на протесты своей невесты. Однако ты согласился. Даже если это и выглядело так, будто ты сделал одолжение. Мол, радуйся, сопляк, что я уступил!

Эдвард нервно сглатывает и на пару секунд поджимает губы.

— Но даже в этом случае мне было намного легче. Было проще переживать происходящее. Может, ты и казался холодным, но хотя бы не отказался разговаривать. А тогда любые разговоры приносили мне небольшое облегчение и давали силы выдержать все это. И… Я благодарен тебе за это. За то, что даже несмотря на обиду, ты помог мне почувствовать хоть какое-то облегчение. Может, ты бы лучше удавился, чем утешал меня, но ты все-таки сделал это. И… Не… Посчитал предательством то, что я…

Эдвард с дрожью выдыхает, чувствуя, как каждую его мышцу сводит от сильного напряжения, а набирать воздух в легкие становится все тяжелее.

— Попытался убить тебя, — с жалостью во взгляде дрожащим голосом добавляет Эдвард. — Клянусь, Терренс, я не хотел этого! Не хотел убивать тебя и даже не думал об этом! Я… Я был в ужасе, что в моих руках было холодное оружие, направленное на тебя. Страх и нерешительность парализовали меня! Я не мог ничего с собой поделать. А все потому, что я – трусливый нерешительный мудак, который просто не может называться мужиком. А желание Наталии пойти на риск окончательно доконали меня. Я думал, у меня случился бы нервный срыв. Это стало моим пределом . И я наплевал на все, что этот больной ублюдок может со мной сделать.

Эдвард качает головой, с жалостью во взгляде смотря на Терренса и понимая, что его начинает трясти, а в горле становится сухо.

— Мне, черт возьми, стыдно перед тобой за все, что я тебе сделал! — чуть громче произносит Эдвард. — Я не могу делать вид, что не позволил этому старому хрычу помыкать мной. Мне до сих пор стыдно показываться кому-то на глаза. Я боюсь осуждения. Боюсь, что все начнут усиленно поливать меня грязью, проклинать и желать мне сдохнуть. Еще никогда в своей проклятой жизни я не чувствовал себя так паршиво, как сейчас. Еще никогда мне так сильно не хотелось сдохнуть. Если бы у меня был выбор: отправиться за решетку или убить кого-то, то я бы предпочел первое. Сдох бы – ну и ладно! Зато на мне не было бы столь тяжелого груза!

Эдвард медленно выдыхает, крепко сжав руки в кулаки.

— Наверное, ты думаешь, что я пытаюсь оправдать свои поступки. Это не так! Мне действительно очень жаль, что все так получилось! И до смерти боялся идти сюда. Знал, что могу испугаться и свалить. Однако я понимал, что если бы не сделал этого сейчас, то меня бы посчитали трусом. Хотя я не хочу этого. Не хочу и дальше вести себя подобным образом. Раз уж я решил прийти сюда с определенной целью, то должен идти до конца…

Эдвард резко выдыхает, на пару секунд опустив взгляд вниз, а затем он решительно, с жалостью во взгляде смотрит на Терренса.

— Терренс, пожалуйста, прости меня… — искренне извиняется Эдвард. — Прости за все, что я наговорил… За то, что чуть не убил тебя. За то, что повел себя как безмозглый мудак. Да, одним « прости » я вряд ли смогу отделаться. Однако я хочу снова общаться с тобой. Я не хочу разрывать наши связи раз и навсегда! Ты – мой лучший друг. Мой брат. Родной брат, к которому я всегда мог обратиться за советом. Можешь не верить, но мне нравится быть твоим братом. Я горд называться им. Горд иметь такого потрясающего брата, с которым всегда обожал проводить время и разговаривать обо всем на свете. К которому успел крепко привязаться.