— И когда же состоится суд?
— Понятия не имею, — пожимает плечами Эдвард. — Пока что дата суда не назначена. Хотя мне сказали, что очень скоро мы все должны встретиться с нашим адвокатом, который должен подготовить нас к процессу.
— Ясно… Я с удовольствием пришла бы поддержать тебя.
— Думаю, друзьям и родственникам разрешат присутствовать. Только лишь репортеров и журналистов могут не пустить из-за того, что из-за них там начнется настоящий хаос.
— В любом случае знай, что я буду молиться о том, чтобы тебя признали невиновным.
— Спасибо огромное, миссис Ричардсон, — скромно улыбается Эдвард, погладив Викторию по руке. — Меня очень радует то, что у нас всех есть такая хорошая группа поддержки.
— Это хорошо. Может, так вам всем будет легче пережить суд.
— Возможно, они и правда не дадут нам сойти с ума. Ибо я не знаю, удастся ли мне выдержать этот процесс.
— Все будет хорошо, радость моя, — скромно улыбается Виктория. — Верь, что все обойдется, и не сиди без дела, если у тебя есть шанс доказать свою невиновность.
— Хорошо.
Через пару секунд на кухне раздается странный громкий звук, но Викторию он нисколько не смущает.
— О, чайник вскипел! — восклицает Виктория. — Сейчас сделаю нам кофе.
Виктория встает из-за стола и снимает с плиточной конфорки никелированный чайник. А поскольку чашки с молотым кофе уже приготовлены и стоят на кухонной стойке, то женщина просто наливает в них воду, размешивает их содержимое с помощью чайных ложек и ставит одну чашку напротив Эдварда, а другую – напротив себя.
— Я не сладила, — говорит Виктория. — Сейчас я поставлю чашку с сахаром, и ты возьмешь сколько захочешь.
С этими словами Виктория достает из одного из шкафчиков небольшую стеклянную емкость, полную чистого сахара. Она ставит ее на стол вместе с тарелкой печенья с шоколадной крошкой, который вынимает из раскрытой упаковки. Далее женщина достает из холодильника бутылку свежего молока и наливает немного в свою чашку с кофе, возвращает ее обратно, присаживается за стол и еще раз размешивает содержимое.
— Кстати, я заметила, что ты уже гораздо спокойнее говоришь о своей девушке, — задумчиво отмечает Виктория. — Хотя еще недавно ты даже ее имени слышать не хотел и оскорблял эту девочку.
— Да… — кивает Эдвард и склоняет голову над своей чашкой, медленно помешивая ее содержимое с помощью чайной ложки. — Это так…
— Может, теперь ты расскажешь, что же между вами произошло? — тихо интересуется Виктория.
— Я думал, что она изменяет мне с другим человеком, — хмуро отвечает Эдвард. — Хотя на самом деле эта девушка никогда даже не думала об этом. Ее очень жестоко подставили.
— Изменяет? Но почему ты так решил?
— Произошел один случай, из которого дядя Майкл извлек выгоду и выставить все так, будто она встречается с другим.
— Боже… — с грустью на лице качает головой Виктория, размешивая сахар в своей чашке кофе. — Неужели этот тип и здесь постарался?
— Еще как! Один из сообщников дяди увидел Наталию в тот день, когда мы впервые встретились. У него не все в порядке с головой, и он… Так скажем… Одержим девушками… Молодыми красивыми девушками…
— Надо же… — округляет глаза Виктория. — Какой кошмар…
— Однажды Наталия пошла гулять в одно безлюдное и темное место… Забыла о том, к чему это может привести. И тогда она нарвалась на того подонка и его таких же больных друзей…
— И что потом?
— Потом… Потом он… — Эдвард резко замолкает и с хмурым лицом машет рукой. — Нет… Дальше я даже не хочу говорить. Мне противно ! Противно думать, что какая-то волосатая горилла смела бессовестным образом лапать и целовать мою девушку против ее воли.
— Господи… — ужасается Виктория, широко распахнув глаза. — Хочешь сказать, что эту девочку пытались изнасиловать?
— Ей повезло, что тогда этого типа спугнули, и он не успел сделать с ней ничего плохого. Только лишь с помощью своих друзей сделал несколько фотографий, благодаря которым он и дядя Майкл и выдали этот случай за ее измену. Они были уверены, что Наталия ничего не рассказала, и решили вынудить меня бросить ее.
— И ты так легко в это поверил?
— К сожалению. — Эдвард выпивает немного горячего кофе из своей чашки. — Я не получил никаких объяснений от этой девушки. В тот день, когда я бросил ей в лицо те фотографии, она лишь плакала. Вот я и подумал, что это правда. Хотя даже представить себе не мог, что какая-то больная тварь пыталась изнасиловать ее.
— Надо же, как все сложно…
— Но благо, все стало ясно. Сначала Наталия рассказала всю правду, потом мы столкнулись с ее обидчиком лицом к лицу, и в конце концов дядя Майкл сам признался в том, как подставил эту девушку.
— Слушай, Эдвард… — Виктория задумывается на пару секунд. — А скажи мне, пожалуйста… А конверт, который тебе прислали больше двух месяцев назад как-то связан с Наталией? Я помню, как ты пулей убежал из квартиры после того, как открыл его.
— Да, связано. В том конверте были те самые фотографии, которые стали компроматом на Наталию. — Эдвард тихо хмыкает и отводит взгляд в сторону. — Неплохо эти людишки постарались.
— Неужели они были настолько ужасные?
— Эти твари специально выбирали такие ракурсы, чтобы казалось, будто Наталии нравится все это. Все это было очень хорошо продумано. Те людишки и мой дядя отобрали самые « лучшие » кадры и прислали их по вашему адресу, ибо он знал, что я раньше жил здесь.
— Бедная девочка… — Виктория делает пару глотков кофе с молоком и качает головой. — Она так нуждалась в твоей поддержке в такой трудный для нее период, а ты поступил с ней так жестоко.
— Знаю, — стыдливо отвечает Эдвард. — Знаю, что тогда поступил с ней омерзительно. Однако никто не знал, что произошло с Наталией, ибо тот тип так сильно запугал ее, что она замолчала на целых пять месяцев.
— Пять месяцев? — ужасается Виктория. — Господи, Эдвард, ты что шутишь?
— Нисколько. Попытка изнасилования Наталии произошла за несколько недель до того, как мы начали встречаться. И я начал подозревать, что с ней что-то не так. Правда, она упорно отрицала все и ссылалась на то, что ей обидно из-за ссоры с ее подругой. Тогда я верил ей, ибо видел, что ей и правда было очень больно. Но даже когда эти девушки помирились, я очень часто видел Наталию подавленной и отстраненной. И это очень сильно влияло на наши отношения. Она будто бы боялась быть ближе ко мне и не разрешала пересекать определенную грань. Тогда меня это беспокоило, и я начал даже сомневаться, что Наталия любила меня.
— Полагаю, она получила серьезную психологическую травму.
— А если учесть, что она – девушка очень ранимая и впечатлительная, то для нее это было еще тяжелее. К тому же, Наталия еще и молчала несколько месяцев. Рассказала всю правду лишь тогда, когда у нее уже не было сил делать вид, что все хорошо.
— Бедная девушка… — с ужасом во взгляде качает головой Виктория и выпивает немного кофе из своей чашки, проглотив небольшой кусочек печенья. — Сколько же всего ей пришлось пережить… Не дай бог, новость о том, что тот Майкл насильно держал ее в своем доме четыре дня, тоже окажется правдой.
— К сожалению, это правда , — с грустью во взгляде сообщает Эдвард и делает небольшой глоток кофе. — Все произошло в тот день, когда она рассказала мне всю правду. Когда мы встретили ее обидчика среди людей дяди Майкла, которым было приказано привести эту девушку к нему домой.
— Ничего себе… — Виктория слегка хмурится, переведя взгляд на Эдварда. — Погоди, получается, ты был с ней в момент похищения?
— Был. Но к сожалению, я не смог предотвратить это и, сам того не желая, сам отдал Наталию в руки этих больных психов.
— Они оказались сильнее?
— Просто потерял бдительность в какой-то момент из-за усталости и ударился головой после того, как один из тех людей толкнул меня в стенку. Ну и… Я потерял сознание… А когда очнулся, то ни Наталии, ни тех типов уже не было.
