— В любом случае теперь у тебя нет причин сердиться на своего отца и бегать от него.

— Да, я рад, что правда наконец-то всплыла наружу, — скромно улыбается Терренс.

— Так что, Терренс? Что ты собираешься делать? Попытаешься наладить отношения с отцом? Или продолжишь и дальше бегать от него?

— Нет, бегать от него я больше не буду. Но это не означает, что я готов сию минуту помириться с ним и начать общаться с ним. К отцу у меня такое же непонятное отношение, как и к Эдварду. Мне бы хотелось наладить с отношения с отцом и сдружиться с ним. Но вся проблема в обиде, которая пока что еще не прошла. Даже если сейчас мне уже нечего сердиться, я все равно не смогу забыть все просто так за одно мгновение.

— Понимаю, дорогой, понимаю. Пока что единственное, что я могу тебе посоветовать, – это поговорить с ними с глазу на глаз и извиниться за свои не слишком достойные поступки. Извини меня, конечно, но все же несмотря на то, что они так или иначе виноваты, ты и сам не святой. Я полагаю, что прошло уже довольно много времени с момента вашей последней встречи. Так что я не вижу смысла просить тебя подождать еще. Ждать можно сколько угодно. Но иногда это не решит проблему, а лишь отсрочит ее решение.

— Я сказала то же самое и Терренсу, и Наталии, — говорит Ракель.

— Ну а ты сама что думаешь об этом? Смогла бы простить этого парня, если бы он извинился перед собой?

— Конечно, я тоже обижаюсь на Эдварда, ибо он наговорил слишком много плохого, что оскорбило и разочаровало меня. Но если бы он извинился передо мной, то я смогла бы простить его.

— Просто ты не такой уж злопамятный человек и можешь быстро простить человека. И лично я считаю, что это очень правильно. Нечего травить себе душу всеми этими обидами.

— Однако иногда я могу обидеться очень сильно. Особенно если меня предает человек, которого я считаю близким себе.

— Понимаю. Когда тебя предают близкие – это всегда ужасно. Тем не менее тебя окружают очень хорошие люди, которые никогда не предадут и не бросят тебя.

— И я благодарна за это, — скромно улыбается Ракель.

— А чего же не быть рядом с той, которая пойдет на все ради близких? — с легкой улыбкой удивляется Терренс.

— Имеешь в виду то, моя внучка обратилась в полицию и помогла им арестовать Майкла? — интересуется Фредерик.

— Да, мистер Кэмерон. Если бы Ракель не привела в дом дяди полицию и отца, то вряд ли бы я сейчас сидел перед вами и рассказывал о своем отношении к нему и брату.

— Я всего лишь сделала то, что должна была сделать для того, чтобы спасти свою семью, — скромно отвечает Ракель, сложив руки перед собой. — Если бы я хотя бы не попробовала, то никогда не смогла бы простить себя.

— И думаю, у меня появился еще один повод гордиться тобой, — с гордо поднятой головой отвечает Фредерик. — Разумеется я всегда считал тебя своей гордостью. Но я начал гордиться еще больше после того, как ты спасла своих близких.

— Ты заставляешь меня краснеть… — Ракель скромно опускает взгляд вниз.

— Но это правда, внучка. Я безмерно счастлив, что ты у меня такая добрая, умная, преданная и смелая.

— В этом есть ваша заслуга, — с гордостью отвечает Терренс, приобняв Ракель за плечи. — Именно вы вырастили ее такой, и у вас есть повод гордиться самим собой.

— Ох, спасибо за добрые слова, Терренс, — скромно улыбается Фредерик. — Несмотря на то, что ты порой бываешь слишком самоуверенным в себе, Бог не обделил тебя добротой и вежливостью.

— Стараюсь оставаться красивым снаружи и внутри.

Фредерик скромно хихикает, пока Ракель с тихой усмешкой кладет голову Терренсу на плечо, а ее жених выпивает немного кофе из стоящей напротив чашки.

— Ох, ладно… — задумчиво произносит Фредерик, аккуратно вытащив из глаза небольшую соринку. — Так как там обстоят дела в отношениях Наталии и Эдварда?

— Они стали немного лучше после того, как Эдвард узнал правду о том, что произошло с Наталией, — задумчиво отвечает Ракель. — По крайней мере, перестали собачиться как кошка с собакой и могут спокойно находиться в одном помещении.

— Знайте, дорогие мои, мне всегда нравилась эта пара. Даже если мне казалось, что их отношения быстро закончатся, Эдвард очень подходил Наталии. Они красиво смотрелись, когда стояли вместе.

— Нам всем нравилась их пара, — с грустью во взгляде отмечает Терренс. — И я был рад, что мой брат встречался с моей хорошей подругой. Хотя должен признаться, я тоже поначалу думал, что их отношения не продлятся долго. Однако они были вместе три месяца, и я даже начал верить, что у них что-то может получиться. Про свадьбу я, конечно, не думал, но думал, что у этой пары было какое-то будущее.

— Нет, на свадьбу я никогда не надеялся. Красивая пара, но без будущего.

— Честно говоря, я тоже сомневалась, что они будут долго встречаться, — признается Ракель. — Хотя я всегда была в восторге от их пары и считала их очень милыми.

— Согласен, они очень мило выглядели вместе и всегда вызывали у меня улыбку, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Если бы к ним привели человека в плохом настроении, то эта парочка мгновенно могла заставить его почувствовать себя лучше.

— Я тоже хотел улыбаться, когда смотрел на этих двоих, — соглашается Фредерик. — Они сами выглядели счастливыми и других заставляли чувствовать себя также.

— Да уж… — тяжело вздыхает Ракель. — Жаль, что из-за козней одного человека распалась такая красивая пара.

— Если бы мой братец был бы поумнее и не делал вид, что все хорошо, то всего этого можно было бы избежать, — немного хмуро говорит Терренс.

— Мне кажется, в тот момент их отношения еще не успели, так сказать, раскрыться, — предполагает Фредерик. — У них был конфетно-букетный период. Им было хорошо вместе, но на этом все и закончилось. В отличие от вас. Вы оба все-таки сумели возвести свои отношения на новый уровень и сделать их более глубокими и крепкими.

— Ты думаешь, что отношения Эдварда и Наталии не стали бы такими же, если бы они не расстались? — удивленно интересуется Ракель.

— Думаю, что да.

— Хотите сказать, что ситуация, которая с ними произошла, не пошла бы им на пользу? — округляет глаза Терренс.

— Может, они что-то и усвоили для себя. Но почему-то я совсем не могу представить себе их совместную жизнь, если предположить, что они решили бы пожениться.

— Если честно, я бы хотела, чтобы они хотя бы поговорили друг с другом, — задумчиво признается Ракель. — Мне кажется, еще не все потеряно. Эти двое смогли бы попробовать начать все сначала, если бы захотели.

— Ну… — задумчиво произносит Терренс. — Поскольку Эдвард и Наталия вели себя так, будто между ними ничего не произошло, когда мы были в доме дяди… Мой брат искренне переживал за эту девушку и был готов перегрызть глотку дяде и тому подонку, который едва не изнасиловал ее… А моя подружка с ужасом вскрикивала, если дядя что-то делал с этим парнем… Я полагаю, мы еще можем на что-то надеяться.

— По крайней мере, одно я могу сказать точно: его отношение к ней действительно станет другим, — уверенно отвечает Фредерик. — У него больше не будет причин ругаться с ней и обвинять во всех грехах.

— По крайней мере, Наталия все еще любит Эдварда и сама в этом призналась, — пожимает плечами Ракель. — Хотя по ее мнению, ее отношениям с ним пришел конец.

— Да и Эдвард сказал, что любит ее, — добавляет Терренс. — Я разговорил его по дороге к дяде и добился откровенного признания.

— Любят, но считают, что все кончено? — слегка хмурится Фредерик.

— Что-то вроде того.

— По крайней мере они ничего не отрицают. — Фредерик окидывает Ракель и Терренса взглядом. — В отличие от вас двоих. Ведь вы вели себя как два упрямца и до последнего отрицали, что любите друг друга. Хотя на самом деле понимали, что не сможете жить друг без друга.

— К счастью, это уже в прошлом, — скромно улыбается Ракель.

— Я знаю. Просто констатирую факт.