— Может быть… — улыбается уголками рта Наталия.

На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Эдвард гладит Наталию по голове, приобнимает ее за плечи, утыкается носом в ее макушку и целует ее, чувствуя приятный аромат, что исходит от ее мягких белокурых волос. Девушка какое-то время наслаждается этим, а затем медленно отрывает голову от плеча мужчины и переводит на него свой взгляд со словами:

— Кстати, а почему тогда ты решил сам подойти ко мне и поговорить? Ты ведь понимал, что мы могли разругаться и поубивать друг друга!

— Была причина, — немного неуверенно отвечает Эдвард. — Просто в тот день я встретил Ракель и решил поговорить с ней о тебе. Хотел понять, почему все начали намекать мне на то, что в истории с фотографиями не все так просто. Она не стала ничего говорить, но сказала, что я должен расспросить тебя.

— Ах вот оно что… — кивает Наталия. — Значит, ты не сам захотел поговорить об этом…

— Нет-нет, вовсе нет! Я действительно хотел поговорить с тобой. Особенно после того, как сразу несколько человек спросили меня, что ты сказала в свое оправдание, увидев те фотографии. И Ракель, кстати, была одной из них… Дядя Майкл тоже давал намеки, которые я не замечал.

— Хотел поговорить, даже несмотря на обиду?

— Да. Хотя понимал, что это будет непросто.

— Ну а почему же ты не захотел поговорить раньше?

— Э-э-э… — задумчиво произносит Эдвард и тихо усмехается. — Если учесть, как « любезно » ты встретила меня, когда я окликнул тебя, то мне было страшно подходить ко тебе.

— Да, как будто ты был со мной дружелюбен! Начинал оскорблять и унижать сразу же, как только видел меня в метре от себя.

— Я просто был оскорблен из-за мысли, что ты предала меня. Тогда я и подумать не мог, что все совсем иначе. Можно сказать, окружающие меня люди заставили проснуться хотя бы на время и понять, что здесь что-то не так.

— Ну знаешь, я тоже не была настроена на мирное сосуществование с тобой после того, что ты мне сделал. Хотя в глубине души понимала, что не должна была злиться, потому что сама все испортила.

— Ты ни разу не показала этого и была агрессивной.

— Не хотела показывать слабость. Боялась рассказывать правду из-за угроз того типа. Вот и приходилось прикрываться крутизной, грубить, оскорблять, унижать…

— И из-за этого ты еще и нервно смеялась?

Наталия молча кивает в знак согласия.

— Знаешь, а я подозревал , что ты старалась сдержать свои эмоции, — задумчиво признается Эдвард. — Ты как будто боялась показать их. О чем тебя ни спроси, ты всегда отвечала очень уклончиво. Даже если это был вопрос не о твоей несуществующей измене.

— Ну а ты любым способом хотел убедить окружающих, что у нас все хорошо. И эту миссию мы с треском провалили. Точнее, не особо и пытались строить из себя счастливых.

— Да, не отрицаю.

— А почему ты сказал, что мы должны говорить всем, что у нас все хорошо? Почему не хотел говорить всем о нашем расставании? Не проще ли было рассказать всю правду, вместо того чтобы устраивать шоу, из-за которого все стало хуже? Неужели ты хотел проучить меня или что-то доказать?

— Нет-нет, ни в коем случае! — резко мотает головой Эдвард. — Я сделал это, потому что думал, что мне будет проще как-то защитить тебя от дяди, если он вдруг захотел бы поквитаться с тобой. Несмотря на обиду, я не хотел, чтобы ты пострадала из-за него.

— Звучит глупо, знаешь ли…

— Знаю… — Эдвард на пару секунд замолкает. — Но подумал, если ты будешь у меня на виду, то я смогу хоть что-то сделать для твоей защиты. Мне было бы… Спокойнее… Зная, что ты находишься у меня на виду…

— Извини, Эдвард, но я тебя не понимаю, — хмуро отвечает Наталия. — Некоторым твоим поступкам просто невозможно найти объяснение. Как будто ты и сам не понимаешь, что делаешь. Сделаешь и только затем думаешь…

— Ну да, не отрицаю, что из-за злости в моей голове происходило черт знает что. Мог такого натворить, что и сам ничего не понял бы.

— Да, я все понимаю. Но зачем требовалось морочить голову Терренсу, Ракель, Даниэлю, Анне и своей матери? Почему я должна была морочить голову своим родителям, у которых мне с трудом удалось вымолить прощения за то, что я ничего им не рассказывала? Ты хоть понимаешь, каких трудов мне это стоило?

— На самом деле причина, по которой я сделал это, немножко другая , — неуверенно признается Эдвард. — И она может показаться тебе еще глупее, чем то, что я хотел, чтобы ты была у меня на виду.

— Ну и какая же?

— Ты и правда хочешь это знать?

— Мы же решили поговорить обо всем, что касается нашей проблемы. Надо раз и навсегда закрыть этот вопрос.

— Э-э-э… — Эдвард переводит взгляд куда-то вдаль и слегка прикусывает губу. — Я скажу тебе об этом… Но чуть позже…

— Почему? Опять начинаешь искать нелепые оправдания?

— Нет-нет, я все объясню, обещаю. Просто мне нужно подумать, как лучше сказать об этом. Как сделать так, чтобы ты поняла меня.

— Я пойму в любом случае.

— Просто дай мне немножко времени, и я все расскажу.

Наталия ничего не говорит и лишь слегка хмурится, пока ее неодобрительный взгляд уставлен на Эдварда. Но потом она медленно отводит его в сторону и начинает рассматривать дальние горизонты, полной грудью вдыхая чистый прохладный воздух.

— Ладно… — со скромной улыбкой произносит Наталия. — Может, это и было глупо. Но в дальнейшем ты вел себя более, чем достойно. Я до сих пор помню, как ты пытался защитить меня от тех людей, которые пытались увести меня. Они могли бы сделать со мной ужасные вещи, если бы ты не был рядом.

— Да, но к сожалению, я так и не смог сделать то, что обещал, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Не по своей воле, конечно, но все же…

— Главное – ты попытался.

— Только не думай, что я делал это, потому что мне безумно стыдно перед тобой. Тот есть… Это не значит, что я не чувствую себя виноватым. Наоборот – я буквально умираю от того, как мне стыдно. Но я делал все это по одной единственной причине… Просто я люблю тебя…

— Любишь? — удивляется Наталия, уставив широко распахнутые глаза на Эдварда.

— Всегда буду любить. — Эдвард замолкает на пару секунд и проводит рукой по волосам Наталии, глазами изучая ее лицо. — И мне совершенно не стыдно в этом признаться. Я не боюсь говорить это.

— Эдвард, но… — неуверенно произносит Наталия и качает головой. — Ты же сам говорил, что уже не любишь меня… Что любовь уже прошла…

— Нет, Наталия, она не прошла, — с едва заметной улыбкой качает головой Эдвард. — Любовь все еще жива … Всегда была жива… Я говорил, что не люблю только ради того, чтобы позлить тебя. Потому что был жутко обижен и оскорблен.

— Ты любил ту, что считал предательницей?

— Всем сердцем. Даже веря лжи, я все равно продолжал любить тебя. Может быть, не показывал этого, но это так… И я обозлился еще больше, когда ты заявила, что вообще никогда не любила меня и встречалась со мной из страха остаться одной. Мне стало жутко обидно, и я забыл о любви к тебе. Я говорил всем, что ненавижу тебя и жалею, что встретил тебя.

— Неприятно это слышать. — Наталия опускает грустный взгляд вниз.

— А мне неприятно это говорить. Неприятно вспоминать, как ты сказала, что воспользовалась мной и на самом деле никогда не любила.

— Это не так! — мотает головой Наталия, смотря на Эдварда мокрыми глазами. — Я уже говорила, что соврала тебе. Я всегда любила тебя! И до сих пор люблю! Теперь нет никакого смысла это скрывать. Да и я совсем не хочу скрывать то, что чувствую.

— Тоже злилась, когда сказала это?

— Да, я хотела позлить тебя и показать, что ты меня совсем не волнуешь. Делала вид, что с легкостью отпустила тебя. Хотя если бы ты только знал, как мне было больно это делать. Как мое сердце разрывалось на части… Обида затуманила мой разум и заставила делать то, чего я совсем не хотела.