— Значит, точно он! Раз есть хотя бы малейшее подозрение в сторону Майкла, значит, мой братец и сюда засунул свой поганый нос.

— Теперь это не так важно. Потому что Эдвард и Наталия расстались, скорее всего, уже навсегда . — Ребекка тяжело вздыхает и на секунду отводит взгляд в сторону. — Хотя мой сын все еще любит ее и страдает, что потерял эту девочку… И я понимаю, почему он такой подавленный и закрытый ото всех.

— Полагаю, это первая девушка, которая ему так понравилась.

— Думаю, он серьезно влюбился. Эдвард даже плакал, когда говорил о ней в день ее похищения. О том, что любит ее… Боялся, что Майкл что-нибудь с ней сделает… Винил себя за то, что не смог спасти ее и легко поверил в измену.

— Плакал?

— Да… Не рыдал навзрыд, конечно, но слез не сдерживал. Хотел плакать – и плакал.

— Бедный парень… В этом случае все и правда серьезно… И ему будет трудно забыть эту девушку.

— Мне будет очень грустно, если такая хорошая девочка не будет встречаться с ним, — с грустью во взгляде признается Ребекка. — Я довольно давно знакома с Наталией и всегда очень тепло с ней общалась. Эта девочка так мила, скромна, дружелюбна… Она – школьная подружка Ракель, которую я также люблю как родную дочь. О таких невестках можно только мечтать.

— А ты не пробовала поговорить с ним? Поговорить с ним про его отношения с этой девушкой? Эдвард же сойдет с ума, если и дальше продолжает замыкаться в себе.

— В последний раз я разговаривала с ним в тот день, когда его бывшую девушку похитили дружки Майкла. Тогда-то он и открыл свои настоящие чувства к ней и рассказал, что узнал правду про попытку изнасилования. И понял, каким был глупым и наивным.

— И больше никак?

— Я пыталась поговорить с ним уже после ареста Майкла, но он говорил, что хочет побыть один. А то и вообще мог уйти из дома утром и вернуться где-то под вечер безо всяких объяснений.

— Надеюсь, не сидит в барах и не пьет что-то алкогольное?

— Вроде нет. По крайней мере, я никогда не чувствовала, что от него пахнет спиртным. Хотя я не могу утверждать, что Эдвард не захочет выпить пару стаканчиков.

— А когда ты узнала о его конфликте с Терренсом и о том, что он якобы завидовал брату? До или после?

— До. Незадолго до этого мы с ним и поспорили. Я полагала, будто деньги важны Эдварду больше близких. И он даже не пытался это отрицать, хотя никогда не заявлял это открыто.

— Но каким образом он заставил всех думать так?

— Отказывался от борьбы за твое наследство, объясняя это тем, что хочет жить хорошо и имеет право быть таким же богатым, как и Терренс. Будто бы думал, что ему удастся заполучить денежки легким путем и жить припеваючи.

— Он хотел получить только свою долю или все сразу?

— Эдвард не говорил прямо, но подчеркивал, что хочет получить то, что принадлежит ему по праву. Поэтому… Думаю, можно сделать вывод, что Эдвард не пытался посягнуть на чужое. А мы все неправильно поняли его и решили, что ему нужно все .

— Значит, Терренс разозлился на него из-за этого?

— Это одна из причин. Как я уже сказала, Терренс думал, что Эдвард предал его и жутко завидовал его положению, богатствам и шикарной жизни. Также наш младший сын сказал своему брату, что тот заслужил все, что с ним произошло. И сказал, что всегда будет осуждать за то, что он сделал со своей невестой.

— Ничего себе! — Джейми несколько секунд обдумывает услышанное, проводя рукой по своему лицу. — Все-таки Эдвард не такой уж и невинный.

— Все это произошло уже после того, как он рассорился с Наталией. Эта девочка, по его словам, сумела сильно разозлить его и как бы была виновницей того, что он затем не сдержался и в присутствии Терренса и Ракель.

— Тогда я понимаю Терренса. Понимаю, почему он обиделся на Эдварда. Этот парень поступил очень некрасиво. Не важно, что это было сделано в состоянии агрессии. Его это не оправдывает.

— Согласна, это было очень подло. Но не менее подлыми были его попытки выместить свою злобу на мне.

— Что? В каком смысле?

— Предъявлял мне какие-то претензии, грубил, обвинял в том, что я ни разу не вспоминала его, когда мы были в разлуке… Стоило мне только упомянуть Наталию, как его словно подменили. Обычно всегда тихий и скромный Эдвард вдруг стал грубияном… Обвинял в том, что я люблю Терренса больше, чем его. Злился, что все любят только его брата. Что мир каждого крутится только вокруг Терренса. Что всем наплевать на Эдварда… Был уверен, что его брату всегда доставалось самое лучшее, и что он был нашим с тобой желанным ребенком.

— Ох уж этот Эдвард… — устало стонет Джейми. — Вечно он приносил какие-то проблемы… Никакая порка не помогала усмирить его и сделать спокойным и послушным.

— Знаешь, как мне было обидно все это слушать. Эдвард наплевал мне в душу. Мой ребенок причинил мне такую огромную боль. Я весь вечер проплакала в комнате.

— Да уж… Зато когда он понял, какую глупость совершил, то побежал к маме искать поддержку и утешение.

— Это точно… — с грустью во взгляде соглашается Ребекка. — До этого я была плохая, а когда ему понадобилась помощь, то мама стала хорошей.

— Знаю…

— Слышать что-то подобное от человека, который тебе дорог, это просто ужасно.

— Я прекрасно понимаю тебя, дорогая, — с сочувствием отвечает Джейми, берет Ребекку за руку и мягко гладит ее. — Как бы сильно мы ни любили Эдварда, ни один из нас не может закрыть глаза на его непростительные ошибки.

— И это самое тяжелое. Вроде и любишь своего ребенка всем сердцем и хочешь помочь ему, а вроде начинаешь затаивать обиду за то, что он был такой, грубо говоря, свиньей. Родители хоть душу продадут ради своего ребенка, но иногда это очень тяжело сделать, зная о его непростительных поступках.

— Такова участь родителей – разрываться между безграничной любовью и желанием осудить за ужасные поступки. Так или иначе Эдвард уже успокоился и понял свои ошибки.

— Да, но за эти несколько месяцев Эдвард не привязался ко мне так, как я того хотела бы, — с грустью во взгляде отмечает Ребекка. — Мы прекрасно общались, но иногда мне казалось, что мой ребенок не близок ко мне. Не знаю, почему… Я всегда старалась быть для него хорошей матерью и разговаривала с ним, если он того хотел. Но… Что-то было не то… Я чувствую это, потому что Терренс всегда был крепко привязан ко мне.

— Думаю, он просто не успел привыкнуть к тебе. Все-таки Эдвард встретился с тобой всего несколько месяцев назад и еще не до конца понял, что у него есть мать. Немного погодя этот парень будет привязан к тебе так же сильно, как и Терренс.

— Ох, не знаю, Джейми… — тяжело вздыхает Ребекка. — Эдвард практически со мной не разговаривает. Он всегда отвечает односложными фразами, когда я пытаюсь что-то у него спросить. И как я уже говорила, мой сын запросто может уйти из дома на целый день и вернуться лишь поздним вечером, ночью, а то и вообще утром.

— Он вообще не говорит, куда уходит?

— Не говорит, — качает головой Ребекка. — Конечно, я не собираюсь водить его за ручку и строго следить за его передвижениями. Но я не могу оставаться спокойной, если не знаю, где мой ребенок бродит посреди ночи. Как раз за день до нашей ссоры Эдвард ушел из дома с утра пораньше и не вернулся ни вечером, ни ночью. Появился дома лишь в обед на следующий день. Я звонила ему на мобильный, но мне никто не отвечал, и уже начала думать о самом худшем. Но когда я уже решила обзванивать его друзей, то Эдвард все-таки вернулся домой и сказал, что ночевал у какого-то парня, у которого были проблемы. Правда, я не очень поверила в это.

— Ну, по крайней мере, он сказал, где был… — пожимает плечами Джейми. — А то иногда я вообще не знал, где его носило, и с кем… Эдвард всегда любил где-то ходить целыми днями. Знаю, что у него были какие-то друзья постарше, и он проводил с ними свое время. Все бы ничего, но мне не совсем нравилось, что они занимались чем-то экстремальным и не были порядочными людьми. Не могли проводить время спокойно, как все нормальные люди.