— Ох… — резко выдыхает Терренс и на секунду прикладывает руку ко лбу. — А если, а если… Блять! Да просто подойди к Блер и расскажи ей обо всем. А уже потом все твои «а если » могут отпасть, и ты прекратишь трусить и задаваться вопросом, для кого же Блер наводит всю эту красоту.
— А если не отпадут?
— Так, все! — Терренс выставляет руку ладонью к Бенджамину. — Мне надоели твои сопли! Поскольку у тебя не хватает смелости сделать это самому, то мне придется подтолкнуть тебя к признанию в чувствах к этой девочке.
— Что? — начинает нервничать Бенджамин, пока его глаза бегают из стороны в сторону, а лицо резко бледнеет, и крепко вцепляется в запястье Терренса. — Э! Э-э-э, только не сейчас! Я еще не готов к этому! Не вздумай звать ее сюда! Нет! МакКлайф, я не смогу сделать это сейчас!
— Спокойно, приятель, я не собираюсь заставлять тебя делать это прямо сейчас, — спокойно отвечает Терренс. — У тебя есть ровно две недели, чтобы признаться Блер в своих чувствах.
— Чего? Две недели?
— Я даю тебе время собраться с мыслями и раскрыть этой девушке свое сердце. Может, зная, что существуют кое-какие временные рамки, ты быстрее начнешь шевелить задницей.
— А что будет, если я не скажу?
— Ничего, просто я сам скажу ей об этом, — с хитрой улыбкой уверенно заявляет Терренс.
— Чего? — Бенджамин уставляет на Терренса полный ужаса взгляд, начав немного тяжело дышать. — Ты идиот? Совсем ополоумел?
— А что такого? Если не сможешь сказать сам – я облегчу тебе задачку и прямо скажу Блер, что ты от нее без ума.
— Не вздумай это делать! — чуть громче бросает Бенджамин. — Даже не мечтай! Слышишь, МакКлайф! Клянусь, я тебе голову с плеч сниму, если ты скажешь Блер хоть слово!
— Ох, ну чего сразу угрозами раскидываться, — невинно улыбается Терренс, будучи спокойным и уверенным в себе, и скрещивает руки на груди. — Я просто хочу немного помочь тебе. Ты же сам попросил меня о помощи. Вот я и помогаю тебе. И предоставляю выбор: либо ты сам говоришь Блер обо всем, либо это сделаю я или Ракель.
— Я сказал, не вздумай раскрыть рот! — угрожает Терренсу пальцем Бенджамин. — А иначе я побрею тебя налысо! Откручу твою башку к чертовой матери!
— Угомонись, чувак, чего ты так разнервничался, — по-доброму усмехается Терренс, похлопав Бенджамина по спине. — Хочешь я позову Блер и попрошу ее принести тебе стакан водички? Может, это тебя успокоит!
— Ну ты и козел, МакКлайф! Просто наглый самоуверенный козел! — Бенджамин хмыкает с закатанными глазами. — Ты бы еще предложил мне спор!
— Нет, спорить я с тобой не буду. Но вот дать тебе хорошего пинка под зад я вполне могу. И непременно сделаю это. Чтобы ты наконец-то прекратил строить из себя невинного мальчика, который максимум только дергал девочку за косичку.
— Ты очень коварный человек, Терренс… Коварный, наглый и самоуверенный дебил! Ты не представляешь, как сильно я сейчас ненавижу тебя!
— Это временно, дорогой мой друг, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — Уверен, ты мне еще « спасибо » скажешь, что тебе поставили условие, которое загнало тебя в определенные рамки.
— Скажу « спасибо »? — Бенджамин громко ухмыляется и хватает маленькую подушку, которая лежит на диване рядом с ним. — Да я сейчас так изобью тебя! Вся задница будет красная!
— Зато потом какой кайф ты испытаешь, когда услышишь, что твои чувства взаимны!
— Предупреждаю тебя, Терренс МакКлайф: если я узнаю, что не интересую Блер, и здорово облажаюсь перед ней, то клянусь, ты пожалеешь о том, что затеял эту чертову игру, — сдержанно угрожает Бенджамин и резко кидает подушку на диван. — Это не шутки, Терренс! Я тебе так жопу надеру, что ты потом сто раз подумаешь, прежде чем связываться со мной.
— Мне нечего бояться, ибо я абсолютно уверен в своей правоте, — уверенно отвечает Терренс.
— Твоя огромная самоуверенность когда-нибудь точно сыграет с тобой злую шутку. Однажды тебя кто-то так обломает, что ты тотчас забудешь о том, что всегда считал себя неотразимым, везучим и самовлюбленным петухом, который считает, что все ему сойдет с рук.
— Ну надейся, Паркер, надейся. А я буду с нетерпением ждать новостей о твоем романе с моей служанкой.
— Посмотрим-посмотрим, — негромко ухмыляется Бенджамин. — А то я быстро с твоей головы корону сниму, если все обернется против меня.
— А я избавлю тебя от желания смотреть на любую другую девушку, если ты начнешь ухаживать за Блер, — уверенно обещает Терренс. — Сделаю из тебя примерного семьянина, который будет верен только той, с кем встречается.
— В моей верности ты можешь не сомневаться. Как и в том, что я надеру тебе зад, если Блер отвергнет меня.
— Не переживай, друг мой, однажды ты перестанешь быть кобелем. Уж я об этом позабочусь.
— Да, МакКлайф… — дружелюбно смеется Бенджамин, покачивая головой. — Что из тебя точно не выбьешь, так это твою огромную уверенность в себе и в своем успехе. Даже если в твоей жизни все будет паршиво, ты не перестанешь быть наглым павлином с огромным хвостом. Которым ты задеваешь все, мимо чего проходишь.
— У тебя научился, — с хитрой ухмылкой уверенно отвечает Терренс. — Ты ведь также обожаешь себя и всегда распушаешь хвост перед каждой девчонкой.
— Ох, да куда мне до тебя, до великой звезды! — машет рукой Бенджамин, откинувшись на спинку дивана. — Среди моих знакомых нет еще одного такого же самоуверенного и наглого индюка, вроде тебя.
— Запомни, Бенджамин Паркер: у тебя есть две недели, чтобы набраться смелости рассказать Блер обо всем. А иначе я сделаю то, что пообещал.
— Ладно-ладно, я все понял, — приподнимает руки на уровне плеч Бенджамин. — Так и быть, жди две недели. Жди дня, когда я надеру тебе твой прекрасный зад.
— С нетерпением жду новостей.
— Ох, МакКлайф… — опять ухмыляется Бенджамин.
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Бенджамин осматривается вокруг и переводит взгляд на Терренса.
— Кстати, а где Ракель? — задумчиво интересуется Бенджамин. — Где потерял свою сексапильную красотку? Куда эта роскошная бабочка улетела на этот раз?
— Эта роскошная бабочка улетела на задний двор, где сейчас мило болтает со своей подружкой, — со смешком отвечает Терренс.
— С Наталией?
— Ну да.
— Что, решил оставить их наедине, чтобы они посплетничали немного? Поговорили о том, какой огромный у тебя павлиний хвост!
— Вообще-то, до твоего прихода я тоже с ними разговаривал. Наталия пришла к нам домой пару часов назад, и мы с радостью приняли ее.
— Предпочитаешь женское общество мужскому? То общество, в котором тебя точно будут нахваливать до бесконечности!
— Вообще-то, мы с девчонками обсуждали предстоящее судебное заседание и проблему моих отношений с отцом и Эдвардом. Ну… И также отношения Наталии с моим неугомонным братцем, которому уже здорово надрали задницу.
— О, вот как… — Бенджамин тихо ухмыляется. — А я уж начал думать, что ты говорил с ними про дорогие шмотки, красивые прически, ноготочки и всякие девичьи штучки.
— А тебе лишь бы что-нибудь сказать! — резко мотает головой Терренс, скрестив руки на груди. — Они могут обсуждать не только шмотки и прически, но и оказывать своим близким огромную поддержку и знать, как помочь кому-то расслабиться.
— Ты держись, приятель, не становись на этот путь. Понимаю, что это очень трудно, когда тебя окружает куча красавиц, но все же.
— Ну все, закрой уже свой рот! Когда не знаешь, что сказать, лучше просто помалкивай. Если не хочешь, чтобы я надрал тебе твой зад и свил гнездо на твоей прекрасной башке.
— Возьму с тебя пример и скажу, что я буду неотразим даже с торчащими в разные стороны волосами, будучи одетым в грязный мешок из-под картошки, — с гордо поднятой головой заявляет Бенджамин, приглаживая свои волосы.
— Самоуверенность приносит успех.
— Не думай, что тебе одному здесь можно нахваливать себя. Я понимаю, что твой хвост стал еще пушистее после того, как ты заполучил Ракель Кэмерон, по которой сохнет вся мужская половина населения. Но все же, приятель, нужно быть скромнее. Хотя бы иногда. Еще раз повторю, что иногда самоуверенность может сыграть с тобой злую шутку.
