— Ой, да брось, МакКлайф! — восклицает Ракель. — Признай, что ты не прикончил Эдварда только потому, что я была рядом. И согласился помочь ему по моей просьбе.

Терренс ничего не говорит и лишь безразличным взглядом окидывает всю окружающую обстановку. Пока Ракель и Наталия переглядываются между собой и пожимают плечами или качают головой.

— Тем не менее это было правильно , — задумчиво говорит Наталия. — Бить лица и калечить людей – это плохо. Надо уметь решать все конфликты мирным путем. Словесным.

— Сейчас я могу согласиться с тобой, — отвечает Терренс и выпивает немного напитка из своего полупустого бокала. — И сказать, что я рад, что все не зашло так далеко. Ведь если бы Эдвард оказался покалеченным или так или иначе пострадал по моей вине, я бы не простил себя. Мне стало бы ужасно стыдно перед ним.

— Я понимаю. Как бы усердно ты ни пытался забыть это, в любом случае Эдвард – твой родной брат. Не просто какой-нибудь приятель или знакомый. И твоей матери наверняка очень больно от того, что вы так разругались. Когда она узнает о том, что это ее сын… Уверена, она бы хотела, чтобы вы дружили и не становились врагами, как ваш отец с дядей.

— Я знаю, Наталия, — спокойно отвечает Терренс. — Мне и самому неприятно, что мы с Эдвардом сцепились, как буйволы, а мама знает об этом. Она была очень рада, что мы хорошо общались. А тут ей пришлось узнать и о нашем конфликте, последствия которого мы не смогли скрыть. Она видела синяки на наших лицах и быстро все поняла.

— А как ты сам думаешь, у вас еще есть шанс помириться?

— Трудно сказать… — Терренс сначала потирает ладони, а затем крепко сцепляет пальцы, сложив руки перед собой на столе. — Думаю, что ситуация с Эдвардом почти такая же, как и ситуация с отцом. Я не могу сказать, сможем ли мы и дальше общаться. В обоих случаях мне нужно подумать, успокоиться и точно понять, хочу ли я общаться с этими людьми. Если некоторое время назад я бы сказал, что не хотел что-то слышать об отце или брате, то сейчас все совсем иначе.

— Думаю, это хороший знак, — слегка улыбается Ракель.

— Да, ты уже близок к тому, чтобы решиться высказать им все накопившееся в душе, — добавляет Наталия и выпивает немного из своего бокала.

— Возможно, — пожимает плечами Терренс. — Но сейчас я ничего не могу сказать. Кроме того, что мне не все равно, что происходит с этими людьми… Мой отец – это отец, а Эдвард – мой брат… Младший брат. Я с самого начала чувствую свою ответственность за него. Понимаю, что как старший брат должен заботиться о нем и быть лучшим во всем.

— По мне ты всегда был прекрасным братом, даже не осознавая этого, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Несмотря на обиду, ты был рядом с ним и даже не дал ему покончить с собой. Хоть у меня нет братьев и сестер, мне легко понять твои чувства. Понять, что ты чувствуешь, когда с твоим родным человеком что-то происходит.

— Если бы отец или Эдвард был моим другом или знакомым, то они вряд ли были бы мне так интересны. Я бы вряд ли задавался вопросом, где они сейчас, и что с ними происходит. Но они – моя семья . Семья, от которой я не хочу отказываться. И не откажусь ни за что на свете.

— Хорошо, что тебе не все равно на них, — с легкой улыбкой говорит Ракель, мягко гладя Терренса по руке, что лежит на столе. — Я считаю, что тебе не стоит наплевательски относиться к этим людям. Да, они не идеальные и совершили кучу ошибок. Но они уже доказали свое сожаление и сумели убедить нас в том, что хотят быть для нас намного лучше.

— Не могу отрицать, — едва заметно улыбается Терренс. — Они оба и правда вели себя достойно.

— Уверена, что очень скоро тебе удастся принять решение насчет этой ситуации.

— И я не сомневаюсь, что Терренс примет верное решение, — с легкой улыбкой уверенно говорит Наталия, похлопав Терренсу по плечу.

— Дать второй шанс человеку очень трудно, но можно. Если преодолеть себя и вспомнить все хорошее, что он для тебя сделал.

— Спасибо большое за поддержку, девчонки, — скромно улыбается Терренс. — Мне приятно, что вы поддерживайте меня.

— Иначе и быть не может, приятель, — дружелюбно отвечает Наталия. — Какое бы решение ты ни принял, мы будем уважать его.

— Спасибо огромное.

Ракель и Наталия скромно улыбаются Терренсу. Из-за чего в воздухе воцаряется еще одна пауза, которая длится две-три секунды.

— Ладно, с МакКлайфом все более-менее ясно, — задумчиво говорит Ракель, начав накручивать прядь волос на палец и локтем оперевшись о поверхность стола. — А что насчет тебя, Наталия? Ты что-то решила для себя?

— Ах, Ракель… — тяжело вздыхает Наталия и медленно откидывается на спинку стула. — Честно говоря, я сомневаюсь во всем, что касается этой ситуации… Я очень много думаю над тем, что буду делать. Но не могу сделать выбор.

— Вот как!

— Да. Знаю, что должна, но не могу ничего поделать. Меня терзают сомнения и страхи. Я… Я не могу…

— Мы можем так или иначе повлиять на наше будущее, совершив правильные поступки в настоящем, — отмечает Терренс. — А прошлое – это прошлое. Нам уже не удастся его изменить. Из него только можно извлекать какие-то уроки. И оно учит нас не наступать на те же грабли в настоящем и будущем.

— Хочешь сказать, что я должна что-то сделать сейчас, чтобы мое будущее было таким, каким мне бы хотелось его видеть?

— Думаю, ты прекрасно знаешь, к чему я сейчас клоню.

— Э-э-э… Что, прости?

— Он прав, подруга, — соглашается Ракель. — Надо действовать, если ты хочешь вернуть в свою жизнь смысл.

— Я…

— Давай будем откровенными, — спокойно говорит Терренс, с грустью во взгляде смотря на Наталию. — Ты такая пессимистичная из-за Эдварда? Это из-за него ты не уверена в своем будущем?

Наталия ничего не говорит и лишь тяжело вздыхает, окидывая взглядом все, что видит перед собой и опустив взгляд на сложенные на столе руки. Ракель же сначала с грустью во взгляде переглядывается с Терренсом, а затем гладит руки своей загрустившей подруги.

— Можешь ничего не говорить, — мягко говорит Ракель. — Мы и так все прекрасно видим.

— Трудно поверить, что все кончено, — слегка дрожащим голосом отвечает Наталия. — Мне очень плохо от мысли, что мы с Эдвардом больше не вместе. Так хочется проснуться и понять, что все это лишь мой ночной кошмар. Но к сожалению, это реальность .

— Думаешь, ты не сможешь полюбить другого парня? — интересуется Терренс. — Не сможешь найти в себе силы позволить кому-то еще завоевать твою любовь?

— Может, и смогу, но мне понадобится очень много времени. Чтобы забыть Эдварда и полюбить другого мужчину намного сильнее. А вы прекрасно знайте, как мне не везло с парнями. Кого ни встречала, всем нужен был лишь секс или отношения без обязательств.

— Только не надо ставить на себе крест, — мягко говорит Ракель. — Если твое расставание с Эдвардом окончательное, то ты найдешь кого-то еще лучше и влюбишься намного сильнее.

— Не знаю… Может случиться такое, что я уже вряд ли когда-нибудь встречу того, за кого могла бы выйти замуж. Если мне и встретятся какие-то парни, то у них может быть только одна цель – поразвлекаться. А я ведь ищу мужчину для серьезных отношений. Я не какая-то шлюха, которая трахается со всеми подряд.

— Не надо отчаиваться, Наталия, — с подбадривающей улыбкой отвечает Терренс. — Одна ты не останешься, не бойся. Ты – молодая красивая девчонка, на которую парни обращают внимание. Кто захочет – тот увидит, что с тобой есть о чем поговорить. Что ты не глупая пустышка, у которой в голове одни шмотки и прически. И с которой можно заниматься сексом без обязательств.

— Однако только лишь Эдвард увидел это. Он – единственный, кто был со мной не ради красоты и молодости, а ради комфорта и удовольствия. Ему была не столь важна сексуальная сторона отношений. Этот человек хотел найти кого-то, кто был бы близок ему по духу. С кем можно было бы поговорить обо всем на свете. Кто поддержал бы и утешил его.