— Это и я люблю, — с загадочной улыбкой мурлыкает Даниэль и приобнимает Анну за талию. — Тем более, что тебе есть что показать.

— Даниэль… — заливается краской Анна.

— Не спорь, солнце мое. Я так считаю – и точка!

— Заставляешь меня краснеть.

— Лучше улыбайся почаще. Тебе очень идет, когда ты выглядишь счастливой и улыбчивой.

— Ах, милый… — Анна нежно целует Даниэля в щеку, заставив его широко улыбнуться. — Ты знаешь, как заставить меня улыбнуться.

— А мне повезло встречаться с девушкой, с которой мы очень даже похожи, — отвечает Даниэль, крепко обнимая Анну обеими руками. — С которой я чувствую себя великолепно.

— Да, но только если тебе нравятся адреналин и риск, то я предпочитаю более спокойное времяпрепровождение.

— Почему ты так думаешь? — Даниэль переводит взгляд с гористой местности на Анну.

— Просто ты любить рисковать по-крупному… Рисковать своей жизнью. Тебе будет скучно сидеть на одном месте.

— Ах, Анна, ну с чего ты взяла, что я люблю рисковать? — скромно улыбается Даниэль. — Да, мне и правда нравится находить то, что могло бы сильно взбодрить меня. Но я никогда не играл со смертью и не пытался упасть головой вниз, прекрасная зная, что это убьет меня в одно мгновение.

— Но ведь гонки на машинах – это самая настоящая игра со смертью. — Анна переводит взгляд на Даниэля. — Я боюсь, понимаешь… Боюсь, что решив погонять по городу на сумасшедшей скорости, ты можешь не справиться с управлением.

— Гонки на машине я устраиваю лишь тогда, когда слишком сильно зол и хочу выплеснуть свои эмоции наружу. А когда у меня все хорошо, и я полностью спокоен, то мне незачем это делать. Например, когда мы с Питером постоянно собачились, то я как раз был сильно взбешен и устраивал себе эти гонки или боксировал на груше. Я чувствовал себя жутко уставшим, но полностью спокойным.

— А сейчас ты не устраиваешь эти гонки?

— Нет, в последний раз это происходило очень давно. Да и сейчас мне незачем приходить в такое уж огромное бешенство. В последнее время я стараюсь больше времени проводить в студии, где что-то играю на гитаре или пою. Даже если я делаю это в одиночку.

— И как идет работа в студии?

— Не так, как бы мне хотелось. — Даниэль переводит взгляд на гористую местность. — Но все не так уж и плохо. Правда, из-за проблем в семье Терренс уже давно не появлялся там.

— Он не ходит в студию?

— Да, в последний раз он был в студии очень давно. Впрочем, это не мешает мне приходить в студию и что-то там делать: пытаюсь написать что-нибудь, практикуюсь игру на гитаре, беру уроки вокала и всякое такое. А иногда я могу поговорить с менеджером насчет каких-то идей или предложений… Хотя иногда мы можем поболтать и просто так. Джордж что-то рассказывает о себе и своей жизни, да и я охотно делюсь с ними своими историями.

— Я смотрю, тебе удалось найти с Джорджем общий язык.

— Вообще-то, мы с ним не ругались, — задумчиво отвечает Даниэль. — Да, Джордж оскорблял и унижал нас, но это не значит, что этот человек относится к нам плохо. Я могу понять его… Он сам сказал, что не хотел терять нашу группу и потратить время впустую. Какого же будет твое разочарование, если проект, в который ты вложил столько сил и денег, не оказался успешным. А Джордж все время говорит, что у нашей группы есть огромный потенциал, и если мы захотим, то можем обеспечить себе прекрасное будущее.

— Ваши близкие вряд ли сомневаются в этом. Правда, надо не только хотеть чего-то добиться, но еще и работать над этим. Уж прости, дорогой, но ничто не дается просто так. Твои красивые глазки не помогут тебе получить желаемое.

— Я знаю. Именно поэтому мы с Терренсом и работаем над этим. Даже если у нас не всегда все получается, и даже если нам сейчас не хватает Питера. Мы реально нуждаемся в нем. И продолжаем надеяться, что он захочет вернуться к нам.

— Ох, скорее бы уже стало что-то ясно с состоянием Питера, — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Анна и бросает взгляд куда-то вниз. — Так грустно осознавать, что мы бессильны и можем надеяться лишь на удачу. На врачей… На самого Пита…

— Мы уже сделали то, что было в наших силах. Теперь остается только ждать.

— Неужели ничего так и не изменилось?

— К сожалению. Тем не менее с каждым днем у меня появляется все больше и больше уверенности в том, что однажды он выкарабкается. Врач Питера хоть и не дает стопроцентной гарантии, что он поправится, но он и не стремится внушить нам веру, что это конец его жизни. Раз он так говорит, значит, еще есть какая-то надежда.

— Люди выживают и не после таких случаев. Мой дедушка по материнской линии знал одного человека, который очень долго пролежал в коме, но смог выжить и довольно быстро вернуться к нормальной жизни. Хотя всем известно, что этот процесс отнимает много времени.

— Согласен. А еще я уверен, что если мы спокойно поговорим с Питером, то нам удастся узнать, почему он довел себя до такого состояния, и вернуть его в группу.

— Хотелось бы верить. Фанаты группы всерьез беспокоятся за него и хотят, чтобы Питер поправился как можно быстрее. В социальных сетях очень много пишут об этом. И как оказалось, у блондина очень много поклонников.

— Поддержка поклонников нашей группы – это одна из причин, которая заставляет меня продолжать на что-то надеяться. Иногда мне кажется, что мы будто обязаны нашим поклонникам и должны собраться вместе. Должны снова начать давать концерты и наконец-то выпустить наш первый альбом.

— Я тоже верю, что со временем все наладится. Мне очень грустно из-за происходящего, но все-таки это не повод говорить, что все кончено.

— Ты права, красавица. — Даниэль с легкой улыбкой приобнимает Анну за плечи и мило целует ее в макушку. — Будем верить, что все обойдется.

— Конечно… — тихо отвечает Анна.

Сначала Даниэль крепко обнимает Анну обеими руками, а позже он подходит к девушке сзади, обнимает ее одной рукой за плечи, а другой – за талию, притянув ее поближе к своей груди, и носом утыкается в ее шею. Из-за чего она скромно улыбается и нежно гладит руку, которой он обнимает ее за плечи. Несколько секунд они стоят молча, наслаждаясь объятиями друг друга и легким ветерком, что обдувает их одежду, волосы и лица. А затем Даниэль тихонько усмехается, переведя взгляд куда-то вдаль, пока Анна с чувством блаженства продолжает мягко гладить его руки.

— Да уж, — задумчиво произносит Даниэль. — Стоит только заговорить о ком-то, у кого есть проблемы, как мы тут же начинаем обсуждать то, что с ним происходит.

— Зато никто не скажет, что нам все равно на происходящее в жизни наших друзей, — с легкой улыбкой отмечает Анна.

— Согласен, но конкретно сейчас мне бы хотелось выкинуть из головы все эти мысли и просто хорошо провести время. Не забывай, что я решил привести тебя сюда не для того, чтобы поговорить о плохом. Я настроен побыть со своей любимой принцессой и помочь ей расслабиться и забыть обо всем плохом.

— Это то, что мне сейчас необходимо. — Анна мягко отстраняется от Даниэля и разворачивается к нему лицом. — А я знаю, что ты невероятно хорош в этом деле.

— В таком случае я к твоим услугам, моя прекрасная леди. — Даниэль нежно берет лицо Анны в руки, мило целует ее в кончик носа и приоткрытым ртом медленно проводит по каждой части ее лица, скромно улыбнувшись, когда ему в нос ударяет изумительный аромат кожи девушки. — Ты прекрасно знаешь, как я умею доставлять удовольствие.

— Просто ты очень хорошо способы свести меня с ума и сломать любое сопротивление, — более низким голосом отвечает Анна, положив руки Даниэлю на спину и начав нежно водить ими по ней, пока он оставляет милые, короткие поцелуи на ее щеках, скулах, подбородке и лбу.

— Знала бы ты, как тебе удается свести меня с ума, — тихим, низким, бархатистым голосом с широкой улыбкой отвечает Даниэль, погладив Анне щеки обеими ладонями и запустив свои пальцы в ее волосы, по которым проводит руками с большим удовольствием, — Своей красотой… Своей нежностью… Своим запахом… Своим всем… Я не могу оставаться равнодушным, когда нахожусь рядом с такой сногсшибательной красавицей.