— Вы уверены, что с вами все хорошо? — проявляет беспокойство полицейский.

— Не беспокойтесь, с нами все в порядке, — вяло отвечает Терренс.

— Может быть, вам вызвать скорую? У вас на лице много кровоподтеков. Вам должны обработать раны.

— Нет-нет, все в порядке. — Терренс медленно проводит рукой по волосам. — Всего лишь пара царапин.

— А вы нормально себя чувствуйте? Майкл МакКлайф ничего с вами не сделал?

— Нет-нет, господин полицейский, с нами все в порядке. Просто мы очень устали. Очень тяжелое было испытание. Мы вымотаны психологически.

— Ну хорошо, я не буду настаивать. Думаю, вам лучше выйти на улицу. Вас уже ждет человек, который сможет ответить на все ваши вопросы. Мы сейчас опечатаем этот дом и конфискуем все вещи. Вы больше не сможете оставаться здесь.

— Спасибо большое, мы сейчас подойдем к нему, — без эмоций отвечает Эдвард.

— Если что-то понадобится, то дайте нам знать.

Полицейский подходит к своим напарникам, которые что-то записывают в каких-то бумагах, изучают все, что есть на столе, и что-то обсуждают между собой. Эдвард и Терренс же продолжают стоять там же, где и стоят, и еще несколько секунд думают о своем. Но в какой-то момент они неуверенно переглядываются между собой и молчат еще какое-то время, до того как Терренс решает первым нарушить эту неловкую паузу, подойдя поближе к Эдварду и положив руку ему на спину, пока тот продолжает опираться руками о стол.

— Ты и правда в порядке? — интересуется Терренс.

— Все нормально, — без эмоций отвечает Эдвард. — А сам-то как?

— Тоже в порядке. Хотя ужасно измотан.

— Понимаю. Самому не лучше в психологическом плане.

— Думаю, нам лучше уйти отсюда. Чем быстрее мы свалим из этого адского места, тем скорее нам станет легче.

— Да… — Эдвард тихо выдыхает, резко выпрямляется и обхватывает горло рукой. — Ты прав … Лучше побыстрее уйти отсюда… А иначе меня начнет выворачивать наизнанку от этого места… Точнее, уже выворачивает…

Только Эдвард и Терренс хотят уйти отсюда, как вдруг они останавливаются, смотрят друг на друга и одновременно переводят взгляд на Наталию. Девушка стоит ко всем спиной у огромного окна, в которое она смотрит своим пустым взглядом, крепко обняв себя руками и думая о чем-то своем. Братья наблюдают за ней пару секунд и снова переглядываются друг с другом, а потом Эдвард медленно, но уверенно направляется к Наталии, пока Терренс следует за ним, но в какой-то момент останавливается.

— Наталия… — тихо произносит Эдвард.

Наталия медленно поворачивается к Эдварду и поднимает на него свои тусклые, заплаканные и красные глаза, испуганно смотря на него и все еще обнимая себя руками. Честно говоря, мужчина не знает, что сказать. А точнее, его будто заклинивает. Он не может заставить себя раскрыть рот и сказать хоть что-нибудь. Брюнет лишь с грустью во взгляде смотрит на свою бывшую возлюбленную до тех пор, пока девушка первая не заговаривает с ним:

— Все в порядке? Как ты себя чувствуешь?

— Да, со мной все хорошо, — тихо отвечает Эдвард. — А ты как?

— Более-менее, — устало улыбается Наталия. — Спасибо, что проявил интерес.

— Это самое главное.

Наталия на несколько секунд опускает глаза, а потом неуверенно поднимает их на Эдварда, выглядящий таким же усталым, как и она сама.

— Я знала, что ты не бросишь меня, — мягко говорит Наталия. — Не зря верила, что ты придешь за мной.

— Я не мог бросить тебя, — тихо отвечает Эдвард. — Спасти тебя было моим долгом . Не знаю, выполнил ли я его или нет. Но… Я сделал, что все было в моих силах. Ты сама все видела.

— И мне этого было достаточно . По крайней мере, мне ты доказал, что никогда не был таким, кем тебя считали.

— Возможно, когда-нибудь в это поверят и остальные. Но сейчас моя совесть спокойна хотя бы потому, что я не трусил. Делал все, чтобы доказать обратное. Я должен был действовать, чтобы дать повод призадумываться.

— Ты молодец, Эдвард, — слегка улыбается Наталия. — Правда! Ты поступил как мужчина . Действительно не струсил и показал себя с наилучшей стороны. Я правда горжусь тобой и высоко оценила все, что ты сделал для меня и своей семьи. Которую, как я понимаю, ты все-таки нашел.

— Спасибо огромное, — благодарит скромной улыбкой Эдвард, не зная, куда деть свои руки и довольно часто дыша из-за волнения. — Рад, что ты оценила это.

— Мне многого было не нужно. Достаточно было всего лишь прийти сюда с намерением забрать меня. И ты пришел .

— Повторюсь еще раз: я не мог бросить тебя.

Наталия со скромной улыбкой подходит поближе к Эдварду и мягко гладит его плечи, с теплой добротой смотря ему в глаза. Именно этого взгляда хватает обоим, чтобы через несколько секунд заключить друг друга в дружеские объятия и уткнуться друг другу в плечо. Девушка время от времени издает тихие всхлипы, а мужчина не может расслабиться в ее объятиях, даже если они все равно помогают ему почувствовать себя чуточку легче. Эдвард и Наталия не могут найти в себе смелости сказать о том, что они благодарны друг другу за все сделанное. Им вообще стало как-то неловко находиться друг перед другом. Несмотря на огромную любовь, что они испытывают друг к другу, у бывших влюбленных все еще остался осадок от обиды и чувства вины из-за той боли, которую каждый из них причинил друг другу. Впрочем, они рады, что могут общаться как друзья, что все остались живы, и что этот кошмар все-таки остался позади.

Когда Эдвард и Наталия медленно отстраняются друг от друга, к ним медленно, неуверенно подходит Терренс, сочувствием смотрящий на девушку. А через пару мгновений он по-дружески обнимает ее с легкой улыбкой на лице.

— Я не сказал… — тихо произносит Терренс. — Большое спасибо, что спасла меня. Не дала мне умереть…

— Я должна была это сделать, — спокойно отвечает Наталия. — Это был мой долг .

— Хоть ситуация была очень опасная, ты вела себя очень достойно и держалась стойко. Молодец, Наталия.

— Вряд ли бы так и было, если бы я осталась одна. — Наталия медленно отстраняется от Терренса и устало улыбается ему. — Осознание того, что со мной кто-то был, придавало уверенности и внушало мысль, что мне нечего бояться.

— Я понимаю.

— И не обесценивай свои заслуги. Ведь ты тоже вел себя достойно! — Наталия бросает недолгий взгляд на Эдварда. — Вы оба. Вы оба проявили себя с наилучшей стороны. И я горжусь вами. Вы – молодцы, ребята.

— Самое главное, что все уже позади, и мы живы, — слегка улыбается Терренс.

Наталия ничего не говорит и просто скромно улыбается, наконец-то начиная понимать, что больше ей не придется сидеть взаперти и ждать скорой смерти. А пока девушка на пару секунд бросает взгляд на полицейских, все еще занимающихся здесь своими делами, Терренс смотрит на Эдварда, слегка склонившего голову, и мягко хлопает его по плечу с ободряющей улыбкой.

— Ты тоже молодец, Эдвард, — дружелюбно говорит Терренс. — Вел себя достойно. Не струсил и боролся до конца.

— Чего не сделаешь ради того, чтобы покончить с этой историей, — без эмоций на лице пожимает плечами Эдвард. — И я рад, что все наконец-то закончилось. Рад, что… Все-таки рассказал правду о себе. О том, кто я такой.

— В любом случае ты можешь не стыдиться, потому что сделал, что было в твоих силах.

— Рад это слышать.

Терренс с легкой улыбкой заключает Эдварда в дружеские объятия, похлопав его по спине и голове. Тот отвечает на этот жест немного неуверенно, боязливо, еще больше напрягшись и чувствуя себя ужасно неловко. А отстранившись, они оба переводят взгляд на Наталию, которая в этот момент поправляет свои спутанные распущенные волосы.

— Ох, ладно, давайте уже уходить, — устало предлагает Наталия. — Я больше не могу здесь оставаться… Я хочу выйти на улицу…

— Согласен, давайте уже уйдем, — кивает Эдвард. — Полицейский сказал, что нас уже ждет какой-то человек, который все объяснит.