— Признай, что с тобой происходило то же самое, когда ты был на грани расставания с Ракель, — без эмоций говорит Эдвард. — Когда тебе самому приходилось ехать черт знает куда, чтобы спасти ее от рук того больного типа, который убил ее родителей. И я уверен, что у тебя самого была мысль о желании покончить с собой из-за стыда и мысли, что ты не сможешь все это выдержать.

Терренс нервно сглатывает и обеими руками крепко вцепляется в руль, пока его глаза начинают бегать из стороны в сторону.

— С чего ты взял, что у меня были подобные мысли в тот момент? — низким, слегка дрожащим голосом интересуется Терренс. — Ты знаешь, что тогда я чувствовал себя паршиво, но сброситься с моста мне не хотелось. Я считаю себя достаточно сильным человеком, чтобы многое пережить.

— Но тогда ты выглядел так, будто сделаешь это в ближайшее время. По крайней мере, даже после того, как история Саймона Рингера закончилась, ты не мог успокоиться. Боялся дня, когда Ракель бросит тебя.

— Безусловно мне было бы безумно больно, если бы мы расстались. Однако мне пришлось бы смириться с этим и найти в себе силы жить дальше. Миллионы людей расстаются, разводятся и оплакивают чью-то смерть. Это нормально – немного погрустить и поплакать. Но это не значит, что жизнь на том заканчивается. Всегда можно найти причину продолжить жить дальше и заниматься своими делами.

— Ты уверен в том, что спокойно пережил бы расставание с Ракель?

— По крайней мере, я бы постарался. Ведь я не мог заставить ее остаться со мной насильно. Если бы она захотела расстаться, то я бы согласился отпустить ее. Сейчас мы вместе благодаря тому, что Ракель изъявила желание пробовать начать все сначала, а я извинился перед ней и попросил дать мне еще один шанс.

— У любого утверждения есть хотя бы одно исключение. Не все люди настолько сильны духом, чтобы пережить какое-то горе. Некоторые ломаются и не могут найти в себе силы двигаться дальше.

— На что ты намекаешь? — слегка хмурится Терренс. — Считаешь меня слабым? Или ты сам являешься этим исключением из этого правила?

— Я не называл никого конкретно и говорю без каких-либо намеков, — без эмоций отвечает Эдвард. — Хотя вполне могу привести пример… Например, Питер. Он на первый взгляд казался веселым и жизнерадостным парнем, у которого все чики-пуки. Но оказалось, что у него есть какие-то личные проблемы, и этот парень оказался слабым духом, чтобы пережить все это.

— Возможно, он и правда слаб духом. Но вся проблема в том, что Питер никогда не рассказывал о своих проблемах и держал их в себе. Если человек очень долго о чем-то молчит, то это может привести к печальным последствиям.

— Я знаю. Наверное, он думал, что никто не смог бы ему помочь. Или боялся показаться слабым и решил делать вид, что все хорошо, дабы не дать кому-то понять, что он не в порядке.

— Тем не менее я думаю, что Питер все расскажет, если попробовать разговорить его. Не заставлять говорить насильно. А мягко подталкивать к этому, дабы он сам захотел.

— Может быть… Может быть…

На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, полк которой Терренс решает перевести тему разговора, внимательно следя за дорогой и проезжая через места, что проходят там, где полно густых деревьев.

— Кстати, я до сих пор не могу понять, почему вы с Наталией притворялись, что у вас все хорошо, и отрицали какие-либо проблемы, — задумчиво говорит Терренс.

— Ох, Терренс… — устало стонет Эдвард, проведя рукой по лицу. — Давай не будем об этом…

— Какой был смысл молчать об этом? Чего ты пытался этим добиться?

— Я вроде много раз говорил, почему так поступил. Ты что, не слушал меня?

— Ты рассказывал только про ситуацию с Майклом. — Терренс снова переключает скорость с помощью коробки передач. — А причины, по которым вы с Наталией безуспешно водили всех за нос, нам до сих пор приходиться угадывать.

— А какой сейчас смысл об этом говорить? Мы сейчас решаем не проблему с моими отношениями с Наталией. Мы собираемся спасти ее и покончить с этим старым болваном.

— Я просто хочу узнать обо всем во всех подробностях и понять мотивы этого поступка.

— Это не связано с тем, что мы собираемся сделать.

— Неужели ты хотел проучить Наталию за то, что она якобы предала тебя?

— Ох, да никого я не хотел проучить. — Эдвард отрывает голову от дверцы и откидывается на спинку пассажирского кресла. — Я не хотел проучить Наталию или отомстить ей.

— Это выглядело так, будто ты не хотел, чтобы кто-то узнал о вашем расставании.

— Я просто знал, что ей может угрожать опасность, и хотел защитить ее, даже если тогда был обижен на нее.

— Глупое оправдание.

— Это правда. Дядя уже давно начал задумываться о том, как бы запугать ее. А расставание произошло очень не вовремя. Конечно, на месяц ситуация улучшилась, когда я притворялся мертвым для дяди. Но потом… Потом я начал понимать, что было бессмысленно что-то делать.

— Ты заставил ее притворяться после того, как тебя ранили или до?

— После. Я написал ей сообщение спустя день-два после расставания и сказал, что никто не должен узнать о нашем расставании. И… Получил сообщение от нее за день до того ужина в твоем с Ракель доме. Я напомнил ей, что мы должны делать вид, что у нас все хорошо, и даже не сметь говорить о расставании.

— Черт, я не верю своим ушам!

— Знаю, звучит глупо, но я действительно хотел скрыть ото всех наше расставание.

— И из-за этого ты устроил то бесполезное шоу?

— Типа того.

— Но это же было глупо , Эдвард! Реально глупо! Ты хоть понимаешь, как вы оба выглядели нелепо в тот день? Вы даже не пытались изобразить любовь и не скрывали, что вам неприятно находиться друг с другом. Неужели вы держали нас с Ракель за идиотов, которые ни о чем бы не догадались?

— Это трудно понять и еще труднее объяснить. Объяснить так, чтобы люди не посчитали меня дебилом.

— Нет, ладно бы вы не расстались, а просто поругались и захотели сделать вид, что у вас хорошо. Я бы смог это понять. Но смысл притворяться тогда, когда вы расстались из-за того, что ты обвинил ее в измене, успел миллион раз обозвать ее шлюхой и заявил, что она спит со всеми мужиками подряд, и страдает нимфоманией?

— На это была не одна причина. Одна из них заключается в том, что я думал, что если Наталия будет у меня на виду, то мне будет легче защитить ее от дяди. Я знал, что рано или поздно этот ублюдок объявится… Тогда бы мне уже ничего не удалось сделать… И все так и случилось…

— Прости, Эдвард, но я тебе не верю. Это глупая причина для того, чтобы устраивать все это шоу. Думаешь, это кому-то было нужно? Думаешь, Майкл бы не отвязался от нее, если бы ты и дальше притворялся парнем Наталии? Нет! Раз этот тип имел на нее зуб, значит, он бы все равно добрался до нее, независимо от того, была ли она твоей девушкой или нет.

— Я знаю. Тем не менее я ответил на твой вопрос.

— Да, и откуда ты мог точно знать, что с Наталией тоже могут что-нибудь сделать? Разве Майкл сам сказал, что собирается покончить не только со всеми МакКлайфами, но еще и с ней?

— Он уже знал про нее, когда я встречался с ней. Тогда я, конечно, удивлялся, откуда, но увидев среди его дружков Уэйнрайта, многое начало проясняться. — Эдвард замолкает на несколько секунд. — Не знаю… А может быть, он узнал про нее не от того больного мудака. Папарацци могли заметить Наталию в компании тебя или Ракель и сфотографировать. Также я не исключаю, что дядя узнал про ее родителей, которые также известны в узких кругах.

— Но подожди… — слегка хмурится Терренс и призадумывается на пару секунд. — Даже если он и знал про эту девушку, то откуда он мог знать, что ты встречался с ней? Как Майкл узнал, что Наталия – именно та девушка, которая ему нужна? Что если даже Уэйнрайт не знал, кто она такая, и встретил ее совершенно случайно?

— Не знаю… Честно говоря, все это очень странно… Но пока что у меня есть только это объяснение тому, что дядя точно знал, кто был моей девушкой.