— Бедная Наталия… Как она выдержала все эти четыре дня в окружении твоего дяди и его дружков?

— Даже представить не могу… Но гораздо больше меня пугает мысль, что мы можем увидеть Наталию в ужасном состоянии. Кто знает, что эти люди сделали с ней.

— По крайней мере, она все еще жива. Вряд ли бы Майкл стал говорить это, если бы Рочестер уже была мертва.

— Бр-р-р, не говори такие вещи! — сильно морщится и вздрагивает Эдвард. — Мне и так дурно, а мысль о ее гибели окончательно сведет меня с ума.

— Я бы и сам рвал на себе волосы, если бы что-то похожее случилось с Ракель… — Терренс бросает взгляд в сторону лестницы и на свои руки. — Сейчас вспомнил, как однажды сидел здесь и нервничал перед встречей с Саймоном… К сожалению, тогда у меня не было никого, кто бы поддержал меня. Хотя я понимал, что должен был оставаться собранным, чтобы спасти Ракель.

— А ты сильно ты нервничал, когда пришло время ехать на встречу Ракель и Саймона Рингера?

— Очень сильно. — Терренс обеими руками массирует шею. — Чувство, когда ты можешь потерять близкого тебе человека, отвратительно. Ты думаешь, что и сам готов умереть, лишь бы важный для тебя человек остался жив и невредим. Полная неизвестность и долгое ожидание убивают гораздо сильнее, чем чье-то обидное слово. Когда ты чего-то ждешь и боишься, что нельзя ожидать чего-то хорошего, то понимаешь, что твоя душа будто разрывается на части. Тебя трясет, тобою овладевают страх и ужас… Все тело напряжено до невозможности… Даже если ты хочешь попытаться отвлечься и подумать о чем-то другом, то у тебя ничего не получается, потому что все твои раздумья все равно заканчиваются на том, что тебя тревожит. Ты изводишь себя страхами и сомнениями… И можешь потихоньку свихнуться.

— Как точно описано… — Эдвард призадумывается на пару секунд, опустив взгляд вниз. — Как точно ты сейчас описал все, что чувствую я. Сейчас мне так хочется хотя бы на время отвлечься и подумать еще о чем-то, кроме проблемы с дядей и опасности, что сейчас угрожает Наталии и моей семье. Но в итоге мои мысли все равно сводятся к тому, из-за чего я вот-вот могу сойти с ума.

— Приходиться буквально собирать себя по кусочкам, чтобы в нужный момент собраться и сделать то, чего от тебя ждут другие. Сделать все, чтобы ни за что не показать то, что пожирает изнутри…

— И самое обидное, что покончив с одной проблемой, ты не избавишься от другой, — подавленным голосом отвечает Эдвард. — На смену одной проблеме обязательно придет другая. У тебя появится новый повод снова начать из-за чего переживать. Избавившись от одной проблемы, тебе не удастся избавиться от других. По крайней мере, у меня есть еще куча проблем помимо ситуации с дядей Майклом.

— Иногда так хочется сделать что-то, чтобы покончить со всеми проблемами сразу. Но к сожалению, это невозможно. — Терренс прикладывает руку ко лбу и слегка потирает его. — Каждый человек всю жизнь борется с кем-то или с чем-то. Стоит только родиться на этот свет, как ты уже сталкиваешься с какими-то проблемами. Поначалу боишься, что родители не позаботятся о тебе и не купят игрушку, которую ты увидел в магазине. Потом начинаются проблемы в школе… Оканчиваешь школу – поступаешь в колледж или университет, где тоже будут какие-то проблемы… Потом работа, семья… Этот замкнутый круг не будет разомкнут до самой твоей смерти.

— Иногда мы сами оказываемся виноваты в этих проблемах, потому что совершаем ошибки, из-за которых могут страдать не только они, но и близкие им люди. Ради близких людей ты бы сделал все что угодно, лишь бы все исправить и доказать, что не хотел никому вредить и никого обижать.

Терренс ничего не отвечает и лишь бросает Эдварду свой короткий взгляд, пока тот нервно перебирает пальцы, уставив свой усталый взгляд в одной точке. А через некоторое время, устав от долгих хождений по гостиной, к парням подходит Ракель и медленно присаживается на один из диванов.

— О каком замкнутом круге идет речь? — без эмоций интересуется Ракель.

— О том, в котором мы оказываемся, когда приходим в этот мир, — согнувшись пополам, хмуро отвечает Терренс.

— Безуспешно пытайтесь отвлечь себя разговорами о жизненной философии?

— Что-то вроде. Шутить сейчас хочется меньше всего.

— Согласен, — подавленным голосом соглашается Эдвард. — Вряд ли можно пошутить над борьбой с желанием послать все куда подальше и скрыться там, где никто не смог бы тебя найти. Но, к сожалению, я не могу это сделать… Ибо поступлю, как трус и эгоист, если попытаюсь сбежать от собственных проблем.

— Иногда мы считаем, что сбежать от своих проблем – это лучшее решение, — отмечает Ракель. — В некоторых случаях это помогает. Ибо время – лучшее средство, которое может разрешить многие проблемы. Тем не менее есть те, от которых не убежишь даже при огромном желании. Они будут преследовать тебя абсолютно везде. И есть только один способ покончить с этим – повернуться к ним лицом.

— Я не имею в виду, что хочу сбежать от своих проблем, — уточняет Терренс. — Мне просто хочется сбежать куда-нибудь от всей этой суматохи, которая скоро сведет меня с ума.

— Думаю, нам всем это нужно… — Ракель тяжело вздыхает, уставив взгляд в одной точке. — Я бы тоже хотела забыть этот кошмар и уехать куда-нибудь подальше, чтобы уделить время себе и своему ментальному здоровью.

— Может, действительно стоит подумать об этом, когда все проблемы разрешатся? А потом с новыми силами взяться за старые дела и начать какие-то новые?

— Было бы неплохо . — Ракель откидывается на спинку дивана, задирает голову и прикрывает глаза. — Правда, когда это случится, я даже представить не могу. Кто знает, сколько все это будет длиться. Может, в ближайшее время нам будет не мыслей об отдыхе.

— Когда-нибудь все это закончится, — задумчиво выражает надежду Терренс. — Мы не можем жить, как на вулкане, всю свою жизнь. Уверен, что однажды наступит какое-то небольшое послабление, которое позволит нам выдохнуть и расслабиться.

— Я буду безумно счастлива, если этот день наступит, — устало отвечает Ракель. — А еще больше я буду рада, если в один прекрасный день мы осознаем, что нас больше не будут преследовать столь ужасные проблемы. Что нам больше не надо переживать за свою жизнь и жизни своих близких… От кого-то убегать… За кем-то гоняться…

— Если этот день когда-нибудь настанет, я буду до смерти счастлив… — без эмоций на лице усмехается Терренс. — Без проблем жить не получится. Но я не хочу, чтобы они были такие тяжелые и ужасные.

На несколько секунд в воздухе воцаряется тишина, во время которой Терренс, Ракель и Эдвард ничего не говорят и смотрят по сторонам или на свои руки. А потом Эдвард переводит свой пустой взгляд на часы, висящие в гостиной на стене.

— О, мне кажется, нам уже пора выезжать, — слегка дрожащим голосом произносит Эдвард.

— Кажется, да, — тоже смотрит на часы в гостиной Терренс. — Пора выезжать.

— Как? — выражает испуг Ракель, широко распахнув глаза. — Уже пришло время?

— Да. Путь предстоит долгий, но нам лучше приехать вовремя.

Ракель тяжело вздыхает, склоняет голову, медленно встает с дивана и направляется к своей сумке, лежащей на столике рядом с лестницей, начав что-то проверять в ней. Чуть позже Эдвард и Терренс немного лениво поднимаются и бросают быстрые взгляд в разные стороны.

— Черт, надо было открыть карту и посмотреть, как добираться до того дома, — одернув вниз свою футболку и поправив плечи своей кожаной куртке, говорит Терренс.

— Не стоит, — спокойно отвечает Эдвард. — Я покажу, как туда ехать. Ту дорогу я помню как свои пять пальцев.

— Ладно. Тогда я сяду за руль, а ты будешь говорить, куда ехать.

— Без проблем. — Эдвард кладет руки в карманы своей кожаной куртки. — Кстати, давно хотел спросить, куда делась твоя машина? Я уже третий раз приезжаю сюда и не вижу твою тачку на парковке.

— Я отвез ее в ремонт некоторое время назад. После попытки уйти от людишек Майкла моя машина была раздолбана вдребезги, и я был вынужден оставить ее в сервисном центре.