— Я бы не была так уверена, что с ней все будет хорошо, — все еще держа голову склоненной, слегка дрожащим голосом отвечает Ракель. — Этот человек может сделать с ней все что угодно. А тем более, если рядом находится еще и ее обидчик, то ей точно придет конец. Он точно захочет попытаться изнасиловать ее.

— Нет, милая, не надо так говорить!

— Почему мы не могли предвидеть что-то подобное и защитить ее? Если бы мы знали, что этот Майкл готовится похитить ее, то сделали бы все, чтобы этого не случилось! И почему сама Наталия, зная, что сейчас такая тяжелая ситуация, пошла гулять туда, где удобно совершать преступления?

— Даже если бы дружки Майкл не поймали ее там, они бы сделали это в любой другой день. Избежав подобного вчера, Наталия все равно наткнулась бы на них в другой раз. Раз уж Майкл так решил, значит, он бы сделал это в любом случае.

— Я не хочу потерять ее, Терренс, — издает тихий всхлип Ракель, проведя рукой по волосам от макушки до задней части шеи. — Только не Наталия… Только не моя лучшая подруга… Мне до сих пор трудно поверить, что сейчас именно она находится в большой опасности, и мы ничем не можем ей помочь.

— Обещаю, мы не потеряем ее! — уверенно отвечает Терренс, мягко гладя Ракель по голове. — Как бы сильно она ни была шокирована, Наталия не даст себя в обиду. Она же не побоялась хоть как-то бороться с теми типами после того, как осталась без защиты. Да и я думаю, твоя подруга поймет, что раз уж ее поймали, то ей лучше быть тихой, как мышка, если она не хочет умереть раньше времени.

— А что если больной дядюшка Эдварда захочет прикончить ее раньше, чем мы узнаем о его требованиях? — интересуется Ракель, будучи уже не в силах сдерживать слезы, что подступают к ее глазам, и начав издавать более частые всхлипы. — Уже ничто не поможет ей, если какой-нибудь из тех подонков приставит пистолет к голове Наталии. Ни кто-либо из нас, ни ее громкие крики и мольбы о помощи.

— Он не убьет ее. С Наталией точно ничего не случится до того, как мы узнаем требования Майкла.

— Ох, Терренс, и откуда в тебе столько уверенности? — устало стонет Ракель. — Ты не можешь знать, что задумал этот мерзавец! Может, это он сейчас пытается убедить нас в том, что Наталия жива, а на самом деле уже собирается приказать своим дружкам покончить с ней!

— Поверь, я тоже переживаю за свою подругу и не хочу, чтобы она пострадала и тем более погибла. Однако я также хочу верить в лучшее и быть уверенным в том, что мы успеем спасти ее. И ты тоже должна убеждать себя в том, что с Наталией все будет хорошо.

— Это слишком сложно, по крайней мере, для меня, — низким, разбитым голосом говорит Ракель, продолжая дергать ногой, находясь в огромном напряжении и не обращая внимания на слезы, что катятся по ее щекам. — Я чувствую, что ей сейчас очень тяжело… Чувствую, что должно произойти что-то ужасное… Я не могу… Не могу…

— Все хорошо, все хорошо, — тихим мягким голосом отвечает Терренс, пытаясь успокоить Ракель словами, взяв ее за плечи, слегка помассировав их и убрав назад ее волосы, которые закрывают ее лицо. — Расслабься, Ракель, ты слишком напряжена. Я понимаю, что тебе тяжело, но нельзя думать о самом худшем и думать, что твоя подруга уже мертва .

— Нет, я не выдержу этого, не выдержу!

Ракель закрывает лицо руками и начинает издавать уже более громкие всхлипы. В этот момент Анна, которую приобнимает и подбадривает Даниэль, с грустью наблюдает за своей подругой.

— Ракель, мы все переживаем за Наталию, — тихо говорит Анна, пока Даниэль гладит ее по голове. — Да, сейчас мы абсолютно бессильны. А вы с Терренс и Эдвардом еще и беззащитны . Вам не от кого ждать помощи, и вы можете надеяться только на себя и друг на друга. Однако Терренс прав: нам всем нужно верить в лучшее. Это безумно тяжело, и я сама страшно боюсь, что с Блонди может что-то случиться. Однако я все равно стараюсь надеяться, что наша подружка останется целой и невредимой. Она должна пережить все это.

— Иногда я чувствую себя виноватой перед Наталией, — тихо говорит Ракель, немного выпрямляется и уставляет взгляд в одной точке. — За все плохое, что когда-то ей сделала…

— Что? — широко распахивает глаза Анна. — Кэмерон, о чем ты говоришь?

— Ты прекрасно знаешь о чем. Мне до сих пор стыдно вспоминать то, как я набросилась на нее со своими обвинениями и даже подралась с ней… Едва не вырвала ей все волосы из-за мысли, что она плела против меня интриги. Если бы между нами не произошло той ссоры, то Наталия бы не захотела идти гулять неизвестно куда и не терпела бы издевательства того больного гада.

— Ракель, что ты такое говоришь? — слегка хмурится Даниэль, вопросительно смотря на Ракель. — Почему ты считаешь, что Наталия пошла на улицу в почти ночное время, так как она была слишком расстроена из-за ссоры с тобой?

— Потому что это я спровоцировала ее на этот шаг, — издает тихий всхлип Ракель и начинает одергивать рукав своего светло-коричневого жакета. — Я всегда жалела о том, что между нами произошло, и хотела сделать все, чтобы забыть об этом. Однако даже после того, как мы помирились, я не забыла о том, какой была дурой. А когда я узнала, что с ней произошло, и услышала, почему она пошла туда, то снова вспомнила об этом и поняла, что Наталию едва не изнасиловали из-за меня.

— Боже, Ракель, не говори такие глупости, — возражает Эдвард. — Ты не имеешь никакого отношения к тому, что произошло. Зачем тебе винить себя в том, что Наталию едва не изнасиловали?

— Она сама сказала, что пошла в то место в позднее время, потому что была в отчаянии и забыла обо всех мерах безопасности. Если Наталия не успела это сказать, то вот, пожалуйста, ты знаешь, что заставило ее пойти на это. А раз так, значит, я виновата в том, что испортило моей подруге жизнь. И то, что в итоге привело ее к расставанию с тобой.

— Ракель, прекрати нести чушь! — уставив на Ракель еще более непонимающий взгляд, восклицает Терренс. — Все, что было между тобой и Наталией, уже осталось в прошлом, и ты не имеешь к этому никакого отношения. С того времени прошло уже столько времени, а ты до сих пор об этом думаешь и теперь еще начала винить себя в том, что тот подонок едва не изнасиловал ее, а Эдвард разорвал с ней отношения.

— Я виновата во всех ее бедах! Потому что однажды повела себя как полная дура и не подумала о том, что мою подругу просто оклеветали . Подставили. Чтобы я чувствовала себя одинокой и беспомощной. Будь мои мозги на месте, все могло бы быть иначе.

— Господи, Ракель, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? — ужасается Анна. — Мы понимаем, что ты находишься в отчаянии из-за ситуации с Наталией. Но все твои слова – неправда! Ты никогда не была виновата в том, что с ней это произошло. Наталия никогда не обвиняла тебя в том, что она и страдала все эти несколько месяцев. И к ее расставанию с Эдвардом ты тем более не имеешь никакого отношения!

— Виновата, Анна, я виновата во всем, что произошло за последние полтора года! — в отчаянии заявляет Ракель, издавая громкие всхлипы и не обращая внимания на слезы, что катятся по ее щекам. — В том, что влипла в историю с Саймоном Рингером… В том, что едва не разрушила свои отношения с Терренсом… Из-за своей глупости я наделала столько ошибок, из-за которых могла потерять все.

— Все это осталось в прошлом! — отмечает Даниэль. — Ты говоришь так, будто по своему желанию связалась с Рингером.

— Может, так оно и есть! — Ракель на долю секунды прикрывает рот руками и уставляет взгляд в пол. — По моей вине едва не закончились мои отношения, а теперь моя подруга находится на волосок от смерти. Все МакКлайфы находятся на грани смерти!

— Боже, ну ты еще взвали на себя вину за то, что Майкл хочет грохнуть нас! — удивляется Терренс.

— Я во всем виновата! — громко, отчаянно заявляет Ракель. — И отношения едва не разрушила, и подругу подвергла такой ужасной пытке! После которой она до сих пор не может прийти в себя!