— Ты прав, Даниэль, я поступил как безмозглый придурок, — Эдвард опускает взгляд вниз. — Можешь не верить мне, если не хочешь, но сейчас я предельно честен и говорю то, что есть. И несмотря на осуждения, ненависть и обвинения в сообщничестве с дядей Майклом, я все равно пойду до конца и сделаю все, чтобы помочь Наталии и спасти свою семью.

— И почему мы должны верить тебе? Может, ты еще покажешь себя в самый последний момент, когда люди поверят в твою порядочность?

— Я никого не заставляю верить. Просто буду молча делать то, что должен. А люди пусть сами решают, верить мне или нет.

Анна с грустью во взгляде смотрит на Эдварда и начинает понимать, что тот действительно сожалеет о своих словах и действиях. Это можно увидеть в его печальных глазах, по тем жестах, какие он неосознанно делает, и тому, как неуверенно держится, постоянно сутулится и нервно трогает повязку на руке. Раньше ей не очень хотелось поддерживать этого человека из-за того, как подло он поступил с Наталией, но сейчас девушка несколько меняет свое мнение. Хотя и продолжает настороженно относиться к мужчине.

— Лично я постараюсь поверить тебе, — спокойно говорит Анна. — Но это еще не означает, что мне нравится то, как ты поступил с моей лучшей подругой. Я злюсь на тебя не из-за денег, поскольку твое желание заполучить их у меня вызывает некоторые вопросы. Но вот то, как ты поступил с Наталией, я не стану так просто забывать.

— Я знаю, что виноват, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Даже если Наталия и говорит, что это она виновата в том, что спровоцировала конфликт, это все равно не снимает с меня ответственности за все оскорбления и унижения в ее сторону.

— Радует хотя бы то, что ты это признаешь.

— Послушайте, ребята, мне кажется, сейчас нам лучше позабыть об обидах, ибо это не самый лучший момент для выяснения отношений и причин произошедшего, — сидя на диване и нервно переплетая пальцы рук с грустью во взгляде, вмешивается Ракель. — Давайте просто будем держаться вместе и верить, что все будет хорошо.

— Только сейчас все равно ничего нельзя сделать!

— Верно, нам остается только ждать, — кивает Терренс. — Неизвестно, когда Майкл захочет объявиться и предъявить свои требования. Но в любом случае сегодня нам точно не стоит ждать от него известий. Он лишь объявился для того, чтобы подтвердить то, что Наталия находится у него дома.

— Почему бы вам не обратиться в полицию? — предлагает Даниэль. — Давно уже надо было заявить на этого гада и всю его шайку! Вон сколько обвинений можно предъявить всем этим людишкам! Даже есть шанс посадить за решетку обидчика Наталии.

— Естественно, мы сделаем это. Только нам все равно скажут, что нужно ждать подходящего момента. Полиция не сможет спасти Наталию в одно мгновение и арестовать этих подонков. Им нужен будет какой-то план, чтобы взять их, что называется, горяченькими.

— Верно, — соглашается Эдвард. — Кроме того, дядя слишком уверен в том, что вся полиция Нью-Йорка находится в его руках. Мол, он сможет договориться с ними за огромные деньги. К сожалению, мне « повезло » наткнуться на офицера, который оказался его подкупленным дружком. Он вообще не стал меня слушать и попросил на выход. Мол, нет ничего плохого в том, что дядя грабанул отца и собирается убить свою семью.

— Прости, Эдвард, но невозможно подкупить всю полицию города, — уверенно говорит Анна. — Да, можно попробовать подкупить несколько человек, но не более. У твоего дяди денег на всех не хватит. И обязательно найдутся люди, которые не просто откажутся взять деньги, но еще и осмелятся арестовать его и обвинить в даче взятки. Майкл ведь совершает преступление – пытается дать взятку полицейскому.

— Я тоже так думаю, — уверенно говорит Ракель. — Этот человек думает, что он – Бог и может делать все что угодно.

— Дядя просто обожает говорить, что когда у тебя есть огромные деньги, то ты – Бог, — уточняет Эдвард. — Всемогущий бог, которому под силу сделать все что угодно и подчинить себе весь мир. Хотя ему просто повезло, что он знаком с такими тварями, которые за деньги готовы хоть душу дьяволу продать.

— Неужели вы не можете сходить ко всем полицейским в городе и найти того, кто поможет вам? — удивляется Даниэль. — Город-то огромный, участков много, а работников полиции еще больше!

— Ты уже слышал, мы в любом случае потеряем время, ибо полиция составит план действий далеко не сразу.

— Значит, вы ничего не будете делать?

— Если хочешь, то можешь сам сходить в какой-нибудь полицейский участок, найти какого-то офицера и просто сказать ему, что Майкл угрожает тебе. Могу даже сказать, где работал тот полицейский, который и выставил меня за дверь.

А в этот момент Ракель, слегка прищурив глаза и уставив свой хитрый взгляд на Эдварда, думает:

«Не сомневайся, Эдвард, я пойду в полицию. Только никто не узнает об этом. И поэтому не буду настаивать на том, чтобы ты и Терренс согласились заявить на Майкла. Я сама все сделаю. По крайней мере, даже если мне не удастся получить помощь полиции, я хотя бы узнаю всю правду о тебе, твоем дядюшке и отце, который жив и сейчас где-то скрывается. Я узнаю обо всех твоих планах и выясню, действительно ли ты ни в чем не виновен. Все секреты семьи МакКлайф будут раскрыты уже сегодня.»

— Черт, ребята, но вы же должны прекрасно понимать, что самим вам не справиться, — уверенно говорит Даниэль. — Если этот тип чувствует свою безнаказанность и раздает своим таким же отмороженным дружкам ворованные деньги, то он может делать все что угодно. И ничего ему за это не будет! Майкл пудрит вам мозги, а вы сидите и боитесь!

— Мы не боимся, Даниэль, а рассуждаем трезво, — отвечает Терренс. — Однозначно мы заявим в полицию на этого подонка, но все равно считаем, что поймают его лишь в тот день, когда он назовет свои требования. Я не знаю, что это будет: выкуп, просьба приехать куда-то или что-то сделать, или что-то еще… Это единственный способ покончить с этой историей и не позволить кому-то погибнуть по его вине.

— Ну хорошо, тогда просто напишите заявление на него. Не важно, когда и как они поймают Майкла. Главное, что у вас будет надежда спасти Наталию и самих себя. А иначе он так и будет грабить, убивать и угрожать всем, кто ему неугоден. Сегодня он грохнет свою семью, а завтра что – пойдет грабить банк? Убьет еще кучу невинных людей?

— Сам этот ублюдок никогда ничего не делает: всю грязную работу делают его людишки, а он только ходит и всем приказывает, как принц голубых кровей, — тихонько хмыкает Эдвард и уставляет взгляд в одной точке. — Боится свой костюмчик испортить и руки в крови испачкать. Только он все равно не избежит наказания и пойдет за решетку вместе со всеми этими продажными крысами. И я не сомневаюсь, что он не остановится, даже если убьет всех МакКлайфов, и возьмется за чужих людей.

— Надо же, бывают же такие подлые и жадные люди… — задумчиво произносит Анна.

— В жизни случается и такое, милая, — с прискорбием отвечает Даниэль. — Возможно, есть люди, которые будут намного хуже этого Майкла.

Анна ничего не говорит и лишь вздыхает и переводит взгляд вниз, пока Даниэль сначала с грустью во взгляде смотрит на нее, а потом закидывает руку вокруг ее шеи, приобнимает девушку и мило целует в макушку, стараясь как-то успокоить девушку, ибо она все еще нервничает и дрожит.

Ракель выглядит гораздо более напряженной и задумчивой, нервно дергает одной рукой, чуть сгибается пополам, локтями опирается о свои колени и запускает руки в свои волосы. Терренс внимательно наблюдает за ней и предполагает, что девушка очень переживает за свою подругу и хочет, чтобы с ней все было хорошо, не догадываясь о том, что она замышляет в тайне ото всех. МакКлайф и сам волнуется за свою близкую подругу, но все же он старается не впадать в крайности и сохранять ясный ум, чтобы быть способным адекватно думать над дальнейшими действиями.

— Не переживай, Ракель, — мягко говорит Терренс, приобняв Ракель за плечи и прижав ее к себе. — Я уверен, что с Наталией все будет хорошо. Майкл не будет держать ее в своем доме целую вечность и рано или поздно обязательно объявится.