Ракель чувствует сильный укол сожаления, начиная понимать, что она может довести Терренса до предела и заставить его если не покончить с собой, то уж точно бросить ее и больше не вернуться к ней. Девушка знает, что ей нужно контролировать свои эмоции. Но ей очень тяжело оставаться спокойной, когда все стало настолько сложно, и она переживает за то, что пока что должно остаться в секрете.

— Я не знала, что все настолько серьезно… — стараясь сдержать свои слезы, тихо говорит Ракель. — Правда, не знала… Мне и в голову не приходило, что он всерьез мог хотеть этого.

— Я рассказал то, что видел сам, — пожимает плечами Эдвард. — То, какое у меня сложилось мнение. И надеюсь, что оно в той или иной степени повлияет на тебя.

— Ты думаешь, что он настолько сильно любит меня, что может наложить на себя руки, если вдруг потеряет?

— Как будто ты сама этого не видишь. Думаю, именно поэтому Терренс и называет тебя единственной причиной, по которой он все еще живой. Не будь у него тебя, то его жизнь была бы лишена всякого смысла. Да, возможно, этот парень не думал, что сможет так крепко привязаться к тебе. Не исключаю, что он воспринимал тебя как девушку на одну ночь и хотел послать тебя на следующее утро. Но как видишь, ты сумела запасть ему в душу. Околдовала его словно ведьма.

— Раньше я громко смеялась, когда слышала от кого-то, что однажды выйду за этого человека замуж… — скромно улыбается Ракель.

— Не надо больше причинять ему боль, Ракель, прошу тебя, — просит Эдвард, с жалостью во взгляде смотря на Ракель. — Хоть у него есть мама, которой он мог бы рассказать обо всем, есть вещи, которые ей лучше не знать. Это как раз одна из тех вещей, о которой Терренс никогда не заговорит с ней. Есть только один человек, которому он доверяет на все сто. Это ты , Ракель. Ты – единственная, кто способен поддерживать в нем огонь. Никто из друзей не может заменить ему тебя. Я тем более не смогу помочь ему, даже если очень хочу.

— Почему?

— Потому что после того, что между нами произошло, он никогда не простит меня, даже если я буду умолять об этом и отчаянно кричать о желании общаться с ним как раньше.

— Может, еще есть надежда? Он все-таки согласился помочь тебе в спасении Наталии и общается с тобой более-менее нормально. Да, Терренс холоден и сдержан, но все же…

— Думаешь, он так хотел этого? — без эмоций усмехается Эдвард, начинав нервно одергивать тонкую черную повязку, что надета на его руке. — Терренс общается со мной только потому, что ты попросила его. Потому, что он хочет помочь Наталии. Он решил проглотить обиду после твоего ультиматума. Думаешь, мой приятель реально беспокоится обо мне и так уж сильно мечтает помочь? Конечно, нет! Терренс просто терпит меня! А если бы ты не сдержала его, то он бы взял меня за шиворот и выкинул из дома, как собачку. Или вообще избил бы до полусмерти и был бы рад, видя, как я корчусь от боли… Слыша, как я истошно кричу.

— Это я не отрицаю. Если бы я не была рядом, он бы точно не пощадил тебя.

— И о чем он уж точно никогда больше не вспомнит, так это о том, что мы – друзья. Друзья, которые должны помогать друг другу, несмотря ни на что. — Эдвард замолкает на пару секунд и нервно сглатывает. — Однако я никогда этого не забуду. Не забуду, что Терренс – мой друг. Он может говорить и делать что угодно, но я все равно не отвернусь от него. Точно так же, как никогда не отвернусь и от его матери, которую также люблю всем сердцем.

— Рада слышать это, — улыбается уголками рта Ракель. — И знаешь, разговаривая с тобой сейчас, я все больше начинаю верить тебе. Это очень хорошо, что ты прислушался к тому, что я сказала тебе в кафе и начал делать первые шаги и доказывать всем, что в тебе есть что-то хорошее.

— И я продолжу доказывать, — уверенно отвечает Эдвард. — Должен признать, что признание Наталии перевернуло все на сто восемьдесят градусов. Оно и правда заставило меня о многом задуматься и начать не чесать языком, а действительно что-то делать.

— Я это вижу. И мне кажется, что если ты продолжишь двигаться в том же направлении, то тебе удастся доказать всем, что твоя любовь к семье искренняя. Может, даже и Терренс со временем поймет и простит.

— Я хочу помириться со всеми, кого обидел. С миссис МакКлайф, с Терренсом, с тобой… Хотелось бы, чтобы и Наталия простила меня. Я не буду заставлять ее возвращаться ко мне. Но мне было бы намного легче, если бы она сказала, что не злится на меня.

— Продолжай искать способ спасти Наталию и посадить Майкла и его шайку за решетку. И возможно, ты получишь желаемое.

— Спасибо, что общаешься со мной после того, что произошло, — виновато смотря на Ракель, мягко благодарит Эдвард. — Может, ты и должна ненавидеть меня так же сильно, как и Терренс. Но я от всего сердца благодарен тебе за то, что ты помогаешь мне и поддерживаешь в этот непростой момент.

— Не буду отрицать, что я по-прежнему на тебя в обиде, — спокойно отвечает Ракель, с грустью во взгляде смотря на Эдварда. — Но сейчас нам нужно быть вместе, чтобы помочь Наталии, которая нуждается в нашей помощи. Ради нее я готова забыть о своей обиде и сделать все, чтобы твой дядя оставил ее в покое.

— Спасибо огромное, Ракель. Спасибо тебе большое за то, что не отказала мне в помощи и повлияла на Терренса, чтобы он смягчился и перестал дубасить меня ногами и руками. Несмотря на то, что заслужил это… Мне было бы очень тяжело справиться с этим. Моя и без того расшатанная психика не выдержит.

— Но не думай, что ты просто так отделаешься, за красивые глазки. То, что я помогаю тебе и защищаю от твоего друга, еще не значит, что я забыла все гадости, которые ты наговорил.

— Знаю. Но мне вполне достаточно того, что вы с Терренсом уже мне дали. Мне становится немного легче, даже если я поговорю с вами о ситуации с дядей. Я доволен тем, что вы даете, и не смею просить больше.

Ракель скромно улыбается и замолкает на несколько секунд. А после этого тишину в гостиной нарушает неожиданный звонок в дверь. Который немного пугает девушку и заставляет Эдварда насторожиться. Они оба резко переводят свои взгляды в сторону входной двери, но затем девушка решает открыть дверь. Но только она собирается сделать это, как вдруг откуда ни возьмись в гостиную влетает Терренс и, даже не поворачиваясь в сторону Локхарта и Кэмерон, уверенно направляется к двери со словами:

— Я сам открою!

Терренс быстро подходит к двери и открывает ее, морально готовясь к тому, что за порогом может стоять кто угодно, даже кто-то из людей Майкла. Но его опасения не подтверждаются, потому что видит пребывающих в прекрасном расположении духа Даниэля и Анну.

— Даниэль? Анна? — удивленно интересуется Терренс. — Вот так сюрприз!

— Привет, Терренс, — с легкой улыбкой дружелюбно говорит Анна.

— Здорово, приятель, — здоровается Даниэль.

— Привет, — немного растерянно отвечает Терренс, пожимает руку Даниэлю и обменивается с ним легким хлопком по спине, а затем по-дружески обнимает Анну. — Простите, я не знал, что вы захотите приехать.

— Да мы тут подумали немного и решили зайти к тебе и Ракель, — задумчиво говорит Даниэль. — Мы ведь давно не виделись с вами.

— А еще я хотела предложить Ракель поехать к Наталии домой, — добавляет Анна. — Мы давно не виделись с ней, и меня еще со вчерашнего дня преследует какое-то беспокойство. Я хочу поехать к ней домой и убедиться, что она в порядке.

— Ну а пока девчонки проводят время вместе, мы с тобой можем завалиться куда-нибудь вдвоем.

— О… — запинается Терренс и начинает переминаться с одной ноги на другую, задумчиво чесать затылок и осматриваться по сторонам. — Понимайте, ребята, боюсь, у нас ничего не получится… Тут произошла неприятная ситуация…

— У тебя какие-то проблемы, приятель? — интересуется Даниэль, слегка нахмурившись, пока он смотрит на взволнованного Терренса. — Ты чего такой взволнованный?

— Э-э-э… — Терренс молчит где-то пару секунд, немного неуверенно смотря на Даниэля и Анну. — Да, появилась одна проблема. Причем очень серьезная.