— О, черт, нет… — резко мотает головой Эдвард, уставив свой полный ужаса взгляд на Наталию. — Нет, я не верю, что ты хотела так поступить…
— Хотела, Эдвард. Тогда мне было уже все равно на родителей и друзей. Я просто хотела прекратить так страдать и позволить негативу пожирать меня изнутри. Если бы Ракель и Терренс не оказались рядом со мной, ты бы сейчас не разговаривал со мной. И вряд ли узнал то, что на самом деле разрушило наши отношения.
— Боже, Наталия, не говори так… — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард.
— Терренс как-то сказал, что Даниэль сравнил меня с Питером и отметил, что мы отчасти похожи, поскольку оба страдали от того, что что-то пожирало нас изнутри. Но если Пит не справился, так как никого не подпустил к себе, то я смогла перебороть себя и найти в себе мужество все рассказать.
— Ты пугаешь меня…
— Мне было безумно тяжело делать вид, что все хорошо, — тяжело вздыхает Наталия и запускает руку в свои взъерошенные волосы. — Но после нашего расставания это было очень тяжело. Тяжело прикрываться агрессией, лишь бы не выпалить всю правду. Было безумно обидно, что из-за своей трусости я слышала оскорбления. Но… Страх перед тем мерзавцем парализовал меня… Можно сказать, твой друг и моя подруга совершили настоящее чудо, когда помогли мне вновь научиться дышать.
— Бедняжка… — Эдвард заключает Наталию в нежные, но крепкие объятия, которые та с радостью принимает, и мягко гладит ее по голове. — Невозможно поверить, что ты пережила весь этот ужас.
— Теперь ты понимаешь, почему я так вела себя? — неуверенно интересуется Наталия, дрожащими руками водя по спине Эдварда и крепко прижавшись к нему. — Мои нервы были сильно расшатаны, и я не могла контролировать себя.
— Понимаю. Потому что со мной было почти то же самое. — Эдвард отстраняется от Наталии, на пару секунд замолкает и опускает взгляд на свои ботинки. — Я намеревался добровольно рассказать все про наследство. За день до этого я разговаривал с дядей, и он ясно дал мне понять, что Терренс явно хотел потребовать с меня каких-то объяснений. Вот я и понял, что скрывать правду было бессмысленно и поехал к нему домой, будучи готовым ответить на все вопросы моего друга и его невесты.
Эдвард нервно сглатывает и начинает слегка одергивать рукав своей куртки.
— И так получилось, что я рассказывал о наследстве уже в твоем присутствии… — задумчиво добавляет Эдвард. — Пока мы молчали, мне было легко сдерживать себя, но когда Терренс и Ракель ушли, то это стало уже невозможно . Я все больше заводился после каждого слова и не следил за своим языком. А твоя пощечина и твои попытки побить меня стали последней каплей моего терпения.
— Думаю, Ракель понимала это и поэтому умоляла Терренса остаться с нами.
— У нее очень хорошее чутье. Если эта девушка что-то предчувствует, то это практически всегда сбывается. Она понимала , что твое появление могло привести к ужасным последствиям, и оказалась права.
— Неужели ты на самом деле и правда никогда не ненавидел своего друга, мою подругу и его мать?
— Никогда! — резко мотает головой Эдвард. — Я люблю тех людей и готов пожертвовать собой, лишь бы защитить их!
— И у тебя точно нет желания ограбить и убить их?
— Ни в коем случае! Я готов на все, чтобы вымолить прощения у миссис МакКлайф и Ракель с Терренсом, и дать им понять, что от меня они могут не ждать никакой угрозы. Я – не вор и не убийца и никогда не был связан с дядей и его сообщниками!
— Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это отказаться от наследства и сдать своего дядю в полицию. Да, может, этот тип все равно не успокоится, но так ты сможешь дать своей семье понять, что деньги для тебя не так важны.
— Ты права… — уверенно произносит Эдвард. — Это желание может навсегда разрушить мои отношения с близкими. И уж лучше я приму факт, что все эти годы безуспешных попыток сблизиться с ними прошли безрезультатно, чем буду упрямым ослом и пожертвую любовью и доверием близких ради денег, которые мне вряд ли удастся получить.
— Не жди, что все простят и поверят тебе в одно мгновение. Но твой отказ о многом заставит их призадуматься. А если ты еще и в полицию пойдешь и сдашь этого подонка, то это будет тебе только в плюс.
— С этим делом будет намного сложнее. Однажды я пробовал пойти в полицию и поговорить с одним офицером, но он сделал вид, будто нет ничего плохого в том, что дядя хочет грохнуть нас. А Майкл постоянно твердит, что вся полиция находится у него в руках, и он способен заплатить любому, чтобы мои заявления не были даже рассмотрены.
— Да нет, не может быть такого, чтобы он подкупил всю полицию города, — мотает головой Наталия. — Должен быть хоть один офицер, который смог бы помочь нам. У Ракель ведь знакомый в полиции! Он помог ей остановить Саймона! Если мы обратимся к нему, то он не откажет. Тем более, что тот мужчина всегда был влюблен в Кэмерон, хотя она и считает его своим другом. Но я уверена, что мы можем на него надеяться.
— Я все равно не смогу ничего доказать. На словах будет очень трудно кого-то убедить в том, что дядя угрожает нам, пытается убить нас и украл у отца почти все.
— А как же письма твоего дяди? Терренс и Ракель могут предъявить их полиции в качестве доказательства вины Майкла! И я могу предоставить распечатку всех сообщений, которые он мне прислал! И… — Наталия на секунду опускает взгляд на свои руки. — Раз уж выяснилось, что мой обидчик работает на твоего дядю, то я могу и его посадить. Те фотографии до сих пор лежат у меня дома, и я могу предоставить их в качестве доказательства попытки изнасилования и клеветы.
— Правда? — округляет глаза Эдвард. — Ты не избавилась от фотографий?
— Нет. Однажды я спрятала конверт с фотографиями подальше, чтобы родители не увидели, и с тех пор не доставала их. Если мы убедим твоего друга и мою подругу объединиться и вместе пойти в полицию, то нам удастся собрать достаточно доказательств для того, чтобы твоего дядю посадили за решетку. К тому же, ты можешь доказать попытку нападения на тебя, показав те шрамы на спине. Мы не бессильны, Эдвард! Мы можем спасти себя от Майкла и его дружков! Надо только объясниться и уверенно заявить о желании пойти против него, несмотря ни на какие угрозы и запреты.
— Ты абсолютно права, да… — Эдвард бросает едва заметную улыбку. — Но как убедить Терренса, Ракель и миссис МакКлайф сделать это? Они ведь едва ли не в полицию хотят меня сдать и обвинить в том, чего я не делал!
— Все в твоих руках! Если будешь правильно говорить, достойно вести себя и соглашаться помогать во всем, то тебе будет намного проще убедить их помочь.
— Я знаю…
— И все-таки расскажи им о том, кто ты такой на самом деле, — настаивает Наталия. — Скажи, что ты не Эдвард Локхарт.
— Э-э-э, что? — широко распахивает глаза Эдвард.
— Этот тип ведь говорил правду? Ты не тот, за кого себя выдаешь?
— Послушай, Наталия…
— Говори правду, Эдвард! Если тебя, конечно, так зовут. А то я уже в этом не совсем уверена.
— Все это очень сложно… Мне… Мне будет сложно… Объяснить все это.
— Так значит, это правда? Ты имеешь какое-то отношение к МакКлайфам?
— Можно и так сказать… — резко выдыхает Эдвард.
— Честно говоря, во всех известных нам случаях слишком много совпадений. Слишком много спорных моментов, которые наводят на некоторые подозрения.
— Я могу все объяснить. Но сейчас не самый лучший момент.
— Назови свое настоящее имя.
— Прошу тебя…
— Кто ты такой? Что тебе нужно от Терренса и его семьи? Какое ты имеешь к ним отношение?
— Ох, ладно… — резко выдыхает Эдвард. — Эрик сказал правду. Я не Эдвард Локхарт. Мое настоящее имя…
Эдвард не договаривает свою мысль, так как кто-то появляется откуда не возьмись и очень сильно толкает его так, что он теряет баланс и падает на землю под громкий крик Наталии, которая понимает, что те люди все-таки нашли их. Однако мужчина довольно быстро поднимается на ноги и тут же вынужден начать рукопашную драку с Эриком, который пытается подобраться к блондинке, что снова начинает прятаться за спиной своего бывшего возлюбленного, с ужасом во взгляде прикрывая рот обеими руками.
