— Пусть делает что хочет, но этого никогда не случится!
— И я думаю, он почти добился своего, раз ты откровенно заявил о своих планах убить свою семью. Его влияние действует на тебя. Этот тип почти подчинил тебя себе.
— Да, я не отрицаю, что он здорово поломал мне психику, и у меня запросто может случиться нервный срыв. Но я сделаю все, чтобы не поддаться эмоциям и не стать одной из тех тварей, что целуют ему ноги.
— Но, Эдвард, если твой дядя предложит тебе огромные деньги, ты забудешь все, что только что сказал, и будешь служить ему. Тебя привлекут те деньги, которые Майкл может дать, если ты согласишься грабить и убивать ради него.
— Может быть, я действительно стыжусь своей нищеты и факта, что в двадцать пять лет у меня нет ни работы, ни дома. Но я уж точно не опущусь так низко только ради того, чтобы перестать бояться говорить всем, что якобы довольствуюсь временными подработками и жизнью за чей-то счет.
— Разве это не повод предать близких? МакКлайфы очень даже богаты и живут в шикарных домах, а тут еще и твой папочка завещал тебе деньги и компанию!
— Наталия, клянусь памятью отца, я никогда не хотел быть у него в союзниках! — с жалостью во взгляде оправдывается Эдвард. — Вообще никогда не хотел связываться с ним и знать его.
— Но ведь же связался…
— Ради того, чтобы восстановить справедливость. Я хотел спасти хотя бы часть того, что принадлежало отцу.
— И к чему это привело? Из-за этого чертового наследства могу пострадать совершенно невинные люди. Терренс, Ракель, миссис МакКлайф… Даже моя жизнь под угрозой!
— Клянусь, все это время я пытался сделать все, чтобы защитить тебя и свою семью, даже если все казалось бесполезным. Но я никогда не хотел предать ее и не собираюсь этого делать. Предавать тех людей, которых я люблю всем сердцем.
— Но ты почти предал их! И предашь, когда собственноручно убьешь всех тех, кто так тепло тебя принял.
— Я никогда не пойду на это! Ни за что! Скорее я предпочту сам застрелиться и отправиться на тот свет вместе с близкими и любимыми людьми. Да и какой из меня убийца, если я до дрожи в коленях боюсь любого холодного оружия. Когда я вижу какой-нибудь пистолет, то немедленно бегу куда подальше. Он пугает меня, даже когда просто лежит на столе. А если его кто-то держит, то мною овладевает паника. Не важно, направлен ли он на меня или кого-то другого. Я просто страшно боюсь…
— Я тебе, конечно, сочувствую, но ты сам виноват в том, что твои отношения с семьей испортились. Ты заставил Терренса, Ракель и миссис МакКлайф думать, что тебе нужны только их деньги, и у тебя хватит смелости грохнуть их ради того, чтобы стать богатым за счет их богатств. Уверена, что и твой отец был бы глубоко разочарован, если знал, что ты творишь.
— Наталия, я никогда не хотел променять близких на деньги и не сделаю этого даже на волоске от смерти. Мне не нужны чужие деньги и богатства моего друга, его невесты и его матери. Вы все неправильно поняли мои слова! Я имел в виду не их деньги, а те, что принадлежат мне по праву. Я всего лишь хотел получить положенную мне часть денег с банковского счета и акции компании. И я могу бороться за свои права. Закон не запрещает этого.
— Думаешь, что собачась с дядей, как кошка с собакой, и строя из себя крутого перед ним и его сообщниками, ты сможешь получить хоть что-то? Нет, Эдвард, так ты ничего не добьешься! И как я уже сказала ранее, это борьба не стоит таких усилий.
— Знаю… — Эдвард на секунду опускает взгляд на свои руки. — И… После того, что я сегодня узнал, у меня появляется все больше сомнений в том… Что я поступаю верно…
— Вот именно, Локхарт! Наконец-то ты очнулся и начал это понимать! Понимать, какую цену ты уже заплатил и какую заплатишь в скором времени! Ты потерял доверие своих близких людей и стал ублюдком в их глазах.
— Думаю, это было заслуженно. Было бы несправедливо, если бы я никак не ответил за ошибки, которые совершил на протяжении всей своей жизни.
— И не надейся, что семья легко забудет все те гадости, что ты наговорил Терренсу и Ракель, и как сильно разочаровал свою собственную мать.
— Знаю… — Эдвард на долю секунды опускает взгляд на свои руки. — Знаю, что мой друг и его невеста не простят меня. И мне будет очень больно, если я никогда не смогу вернуть их доверие и не буду знать, что они простили меня и все еще любят.
— После того, как ты поступил с ними, их будет очень трудно переубедить в том, что они неправильно тебя поняли. Уж Терренсу сейчас, пожалуй, намного больнее всего осознавать, что ты – предатель, которому он так доверял. Твое поведение ясно дает понять, что ты разыскивал его только ради денег, ради того, чтобы он помог тебе с работой, деньгами и жильем.
— Нет, это неправда! — возражает Эдвард, покачав головой. — Ты прекрасно знаешь, что я мечтал встретиться с ним.
— Тогда почему ты так подло поступил с ним? — немного сухо интересуется Наталия. — Почему ты припомнил Терренсу его проступок, обвинил Ракель в притворстве и назвал ее проституткой и наговорил им еще кучу всего ужасного? Они не сделали тебе ничего плохого для того, чтобы заслужить такое! Как ты меня незаслуженно оскорблял и унижал, так и с ними поступил несправедливо. Мы открыли тебе свою душу, а ты… Повернулся к нам задницей…
— Это была моя глупейшая ошибка, за которую я никогда себя не прощу. — Эдвард склоняет голову, а через пару секунд виноватым взглядом смотрит на Наталию. — Знаю, это выглядит так, будто я оправдываюсь… Но тогда мы с тобой поссорились настолько сильно, что… Что я не мог контролировать себя… Я был реально взбешен и как будто с катушек слетел… Не понимал, что говорил и делал. Я не хотел находиться с тобой в одном помещении. Ты меня бесила, потому что я считал тебя предательницей и лгуньей.
— Послушай, Эдвард…
— Это правда, Наталия. Я не хочу сказать, что ты виновата в том, что мои отношения с семьей испортились, и не собираюсь ни в чем тебя винить. Но… Если бы тебя не было рядом в тот день, то я бы не вышел из себя. Я злился, потому что ты не хотела говорить мне правду.
— Это был защитная реакция. Я просто пыталась побороть желание рассказать всю правду. Поэтому нападала, оскорбляла, унижала и всячески провоцировала… И полагаю, я все-таки… Окончательно разозлила тебя… Так что… Ты был готов убить меня…
— Я правда не хотел этого, — с жалостью во взгляде неуверенно отвечает Эдвард и на пару секунд опускает взгляд вниз. — И я безумно благодарен Терренсу за то, что он не позволил мне ударить тебя. Если бы его не было рядом, и я посмел бы еще и поднять на тебя руку, то точно не простил себя.
— Понимаю… — едва слышно вздыхает Наталия и склоняет голову. — Мне тоже очень жаль, что я позволила себе ударить тебя… Никогда в жизни не давала парням пощечину, а тут вдруг слетела с катушек и потеряла терпение.
— Мне действительно стыдно за свое поведение. Знаю, что я не смогу заслужить твое прощение просто так, но хотел бы, чтобы все было иначе. Я хочу защитить тебя от этих ублюдков. Пока что это единственное, что я могу для тебя сделать. По крайней мере, я так думаю. Но если есть еще что-то, то дай мне знать, как я могу искупить свою вину.
— Нет, Эдвард, это мне нужно заглаживать вину. Знаю, что я – глупая и трусливая дура, которая наивно думала, что молчание спасет меня от расправы. Я не думала, что этот тип может оказаться связанным с Майклом и с его помощью выставить грязной шлюхой.
— Уверен, все удивятся, когда узнают, что твой обидчик прислуживает этому старому хрычу.
— Разумеется они узнают. Я сама расскажу обо всем, что произошло. Так же, как и в тот день, когда мы были в доме Терренса и Ракель.
— Слушай, а то, что ты пришла туда, было частью их плана? Или это получилось случайно?
— Нет-нет, клянусь, я вообще не знала, что они замышляют, да и про письма они мне не говорили. Я пришла к ним по своей воле… Хотела поговорить с Ракель и Терренсом и… Рассказать всю правду… Я больше не смогла молчать… Поняла, что больше не смогу жить с таким тяжелым грузом на плечах… Мое настроение менялось почти каждую секунду: я была то веселая, то спокойная, то грустная, то бешеная, то озлобленная… Могла в одну минуту смеяться, как идиотка, а в другую – рыдать, как истеричка… Я не могла это терпеть… Было настолько плохо, что я просто мечтала умереть … Я понимала, что у меня есть только два выхода: либо все рассказать, либо попрощаться со всеми и по-тихому покончить с собой. И… Если поначалу я еще хотела все рассказать, то после ссоры с тобой я наплевала на все и могла бы запросто найти способ умереть.
