Хелен широко распахивает глаза, в которых появляется какой-то особый блеск, пару секунд думает над словами Джессики и слегка улыбается.

— Может быть, ты права… — предполагает Хелен. — Но, по крайней мере, я не сомневаюсь в своих собственных чувствах.

— Я уже давно это подозревала, но не решалась спросить, — признается Джессика. — Но после того, как ты начала переживать из-за ужасного состояния Питера после его возвращения из турне, я уже серьезно призадумалась.

— Ну вот ты и услышала правду. Легче мне, конечно, не стало, но зато ты наконец-то отстанешь от меня и перестанешь пытать вопросами о моих чувствах к блондину.

— Верно, я отстану… Но думаю, что скоро я начну настаивать на том, чтобы ты рассказала Питу правду и призналась, что любишь его.

— А вот это никто не заставит меня сделать. Ни ты, ни бабушка, ни тем более парни из группы Роуза.

— Ничего, может, тебя они не смогут уговорить, но зато будут вдвоем пытать блондина и уговаривать его признаться тебе в симпатии, если он реально любит тебя.

— Сейчас наши симпатии должны волновать нас в последнюю очередь. Самое главное, чтобы Пит выздоровел, прекратил даже думать о попытке причинить себе вред и попросил нас о помощи. Чтобы он облегчил себе душу, рассказал о причинах своего поступка и извинился перед теми, кому не хотел причинять боль.

— Да… — задумчиво произносит Джессика, почесывая затылок и помешивая остатки еды на подносе пластиковой вилкой. — Извиниться ему не мешало бы…

— Боже, Тэйлор, не думай, что к тебе он относится гораздо хуже, чем ко мне или к парням из группы. Я уверена, если бы можно было вернуть время назад, он бы не стал бы так с тобой поступать. Наш приятель правда очень сожалеет о том, что сделал. И уверена, что однажды он пожалеет о том, что пытался покончить с собой, если мы окружим его заботой и любовью и докажем, что ему желают только добра.

— Кстати, забыла сказать, что врач Питера говорил со мной и парнями про сожаление, что испытывает человек после того, как сорвал злобу на ком-то, кто ему дорог.

— Правда? И что он сказал?

— Если один в состоянии агрессии или грусти сорвался на том, кто ему дорог, то потом он сильно начнет жалеть об этом.

— Льюис имел в виду то, что Питер сорвал злобу на тебе и Даниэле?

— Да. Конечно, мы не говорили Льюису, что конкретно произошло, но когда я просто поинтересовалась этим, то он немного развил эту тему.

— Вот как… — Хелен слегка хмурится и несколько секунд о чем-то думает. — Ну в принципе такое вполне возможно… В тот день, когда ты пришла к Питеру, он был слишком зол и возбужден. И он сорвался на тебе и выгнал из квартиры, когда ты задела его за живое. Правда, потом Роуз почувствовал свою вину и стал бояться даже посмотреть тебе в глаза. И ты как раз получила от него SMS с извинениями в день его попытки суицида.

— Да, я знаю… — тихо вздыхает Джессика, и на долю секунды бросает взгляд в сторону. — Хотя сейчас меня это уже не так беспокоит. Больше нет той сильной обиды на него из-за его агрессии. Не потому, что он хотел умереть. Просто я уже отпустила обиду и теперь не держу на него зла.

— Правда?

— Да, — скромно улыбается Джессика. — Все-таки его попытка суицида заставила меня о многом подумать. Сейчас я понимаю, что он вряд ли хотел этого. Питеру просто надело говорить о том, что его сильно ранило. А об этом говорили буквально все люди из его окружения.

— Значит, ты больше не будешь оскорблять его из-за своей обиды?

— Пит не заслужил этого. И если он захочет извиниться, то я с радостью приму эти извинения и сама выражу сожаление.

— Что ж, в таком случае я очень рада, что ты смогла простить его, — слегка улыбается Хелен и съедает немного из своей еды с помощью пластиковой вилки. — Будь уверена – если Пит выживет, и ты придешь к нему, то он обязательно извинится перед тобой.

— Буду верить.

— Его агрессивное поведение не говорить о том, что он якобы ужасный, эгоистичный и грубый. Это всего лишь его негативные эмоции, которые и сделали его таким. Они заставили выставить себя в не лучшем свете.

— Я знаю… — Джессика отпивает немного напитка. — И кстати, когда Льюис заговорил об агрессии, то Терренс как-то странно отреагировал на это.

— В смысле? — слегка хмурится Хелен. — Почему ты так думаешь?

— Просто он как-то резко изменился после его слов. Стал каким-то подавленным, бледным… Даниэль спросил, все ли у него хорошо, на что Терренс ответил утвердительно. Льюис спросил этого парня, не происходило ли у него чего-то подобного, но МакКлайф опять сказал, что все в порядке и выскочил из кабинета так быстро, что никто не успел догнать его.

— Вот как… — Хелен на несколько секунд призадумывается. — Значит, есть на это причина. Возможно, Терренс и сам проходил через это: сам проявил агрессию, а потом жалел, или сам видел что-то подобное.

— Да, Льюис тоже так думает и выразил беспокойство. По его мнению, Терренс был каким-то испуганным .

— Если это и так, то ему удалось скрыть это, когда мы подошли к нему и Даниэлю в кафетерий.

— Кстати, мне показалось, что Даниэль будто что-то знал об этом, но промолчал. Его почему-то не очень сильно удивили все эти слова Льюиса, и он спокойно на них реагировал.

— Ах, Джесс, давай не будем лезть в их жизнь… — тяжело вздыхает Хелен. — Мне, конечно, очень жаль, если с Терренсом произошло что-то подобное. Но все же это их жизнь. Мы знаем их не так хорошо, чтобы что-то советовать.

— Знаю, но все равно как-то жалко его. Даже если предположить, что Терренс когда-то и сам так поступил, то видно, что он искренне жалеет. Конечно, я не разбираюсь в психологии, но по его лицу явно можно было понять, что тот парень переживает что-то плохое.

— Хотя на первый взгляд не скажешь, что он на такое способен. Терренс кажется вполне милым и добрым человеком. Да и Даниэль тоже очень хороший. Мне очень приятно находиться с ними. Было бы здорово подружиться с ними.

— Здорово, что они были с нами все это время. Ведь нам было нужно как-то отвлечься от плохих мыслей и перестать хотя бы на секунду думать о том, что Питер погибнет.

— Ты права… А иначе я сошла бы с ума…

— Да… Эти парни и нам помогли, и сами почувствовали себя чуточку лучше. Надеюсь, по крайней мере.

— Кстати, я ни разу не встречала их в больнице и не разговаривала с ними, — задумчиво отмечает Хелен, проводя рукой по своему высокому пышному хвосту. — Ты ничего не знаешь про них?

— Нет, ничего, — пожимает плечами Джессика. — Может, они ходили в больницу, когда нас не было? Постояли немного напротив палаты, понаблюдали за Роузом через окошко и ушли!

— По крайней мере, у Льюиса есть их телефоны. Да и парни тоже имеют номер больницы. Всегда можно позвонить туда и спросить о состоянии блондина. Хотя врач Питера ничего не говорил про визиты Терренса или Даниэля. Он вообще не видит их в больнице. По крайней мере, в те дни, когда работает.

— Кто знает, дорогая… Они же не могут целыми днями быть напротив его палаты. У ребят ведь своих дел по горло.

— Да и я не сижу без дела. Хотя для Пита я всегда найду время и приду навестить его даже поздней ночью. А когда Льюис разрешит навещать его в палате, то я буду каждый день приезжать туда и заботиться о нем.

— Кстати, а как тебе удалось уговорить врача пустить тебя к Питеру? — недоумевает Джессика, вилкой ковыряя содержимое своей пластиковой коробочки с едой. — Какие чары ты использовала, чтобы попасть в палату?

— Э-э-э… — скромно улыбается Хелен. — Ну… Вообще-то я долго умоляла Льюиса позволить мне хотя бы одним глазком взглянуть на него поближе. И в итоге он согласился пустить меня на пару минут…

— И тебе не было страшно? Ведь вряд ли в таком плачевном состоянии он хорошо выглядел.

— Когда я увидела его, мне действительно стало жутко. Он был таким бледным и исхудалым и лежал неподвижно с кислородной маской на лице… Оба его запястья были обмотаны бинтами, к нему подключили какие-то аппараты, капельницы и еще какие-то штуки… В голове до сих пор стоит этот противный монотонный звук, который издавала какая-то из тех машин…