— Потому что не хотел казаться слабым… — Терренс, виновато смотря на Ракель, качает головой. — Говорить, что я хочу удавиться из-за каких-то снов, на которые может реагировать, наверное, только девчонка. Что бы люди подумали, узнав, что я хочу едва ли не реветь от страха, вызванный моими ночными кошмарами, в которых я убиваю и насилую свою любимую девушку? Я не хотел чувствовать на себе стыд и дать кому-то повод вспомнить о том случае, который вообще не хочу вспоминать. И мне не хотелось, чтобы кто-то видел меня таким, какой я сейчас.
— Ты думал, если все считают тебя уверенным в себе и сильным человеком, то тебе нужно поддерживать свой статус?
— Да, — дрожащим голосом произносит Терренс. — Ведь для всех я – слишком самоуверенный в себе мужчина, который никак не реагирует на критику и осуждения и считает себя самым лучшим на свете.
— Терренс…
— Нет… Конечно, я действительно уверен в себе и не считаю себя уродом. Но мое нытье и попытки сдержать слезы заставили бы всех усомниться в том, что это правда. Я не хочу, чтобы меня называли пустословом, перестали верить в мою уверенность и начали говорить о моем поступке по отношению к тебе.
— Но ведь все прекрасно знают о твоей уверенности. Неужели ты думаешь, что позволить себе слабину хотя бы раз – это так ужасно? Мол, если хотя бы раз проронишь слезу, то народ начнет ставить под сомнения слова об огромной уверенности в твоей неотразимости!
— Ты не представляешь, какие угрызения совести я испытывал тогда и сейчас. Мне очень хочется вырвать эту страницу из своей жизни и забыть, что это когда-то произошло. Да, мы извлекли урок, но это могло стоить нам самого дорого… И теперь то, чего я до смерти боюсь, приходит ко мне каждую ночь во сне и становится еще более ужасным, чем это было на самом деле.
— Господи, Терренс, я уже давно простила тебя и не считаю тебя виноватым.
— Зато я чувствую себя виноватым и всегда буду, — тихо шмыгает носом Терренс, издав дрожащий выдох. — И меня все еще удивляет то, что ты смогла простить такую мразь, как я. Так легко и быстро. Сама подошла ко мне и попросила остаться… Я… Я не понимаю…
— Дорогой, пожалуйста, перестань так говорить, — жалостливо умоляет Ракель, с трудом сдерживая слезы, и мягко берет Терренса за предплечья. — Еще скажи, что ты безнадежный и никому не нужный!
— Может, так и есть…
— Ты прекрасно знаешь, что я простила тебя, потому что не могу жить без любимого человека. К тому же, я и сама виновата в том, что довела все до такого. Относись я к тебе иначе, ничего бы не случилось.
— Нет, Ракель, моя вина в этом тоже есть. Это из-за меня мы почти разрушили то, что и так едва держалось на плаву. Мы чудом спасли свои отношения. Хотя все говорили, что они обречены, потому что нас связывала лишь страсть.
— Да, но потеряв тебя однажды, я поняла, что ты на самом деле мне очень дорог.
— Я тоже посмотрел на тебя иначе. Но это редкий случай.
— Ты был искренен в своем раскаянии и действительно хотел получить прощение. Ты знаешь, что значит жалеть, проявлять сочувствие и жалость и уметь признать свою вину. Если ты не прав, то всегда извиняешься. Разве хороший человек бы стал извиняться, говорить о сожалении и признавать то, что он неправ? Для этого нужно огромное мужество!
— Я неидеальный человек, Ракель, — без эмоций отвечает Терренс. — Ты не знаешь, как много ошибок и плохих поступков я совершил. И возможно, некоторые люди как-то правильно сказали, что я не имею право называть себя совершенством, потому что у меня полно скелетов в шкафу. Я поступаю неправильно, пытаясь сделать вид, будто ничего не знаю о своих ужасных поступках, и строя из себя наглого напыщенного петуха без комплексов.
— Те, кто любит тебя, дают тебе шанс. Потому что они видят, что ты не такой ужасный. Видят, что на самом деле ты очень добрый, преданный и замечательный человек, который любит своих близких и делает все, чтобы стать лучше. Никто сейчас не держит на тебя зла. Все общаются с тобой как ни в чем ни бывало.
— Да, но… Ведь я не только в этом перед тобой виноват… Я всегда извинялся перед тобой только за пощечину… Но никогда за измену с другой девушкой… За желание заступиться за Рэйчел и разобраться с тобой, поверив ее лжи о том, что ты избила ее в туалете.
— Ох, боже, МакКлайф, ну почему ты сейчас решил вспомнить об этом? — устало стонет Ракель, проведя руками по лицу. — Прошло уже столько времени, а ты начал разговор о том, что мы уже давно обсудили.
— Ты и сама об этом много думаешь, признайся.
— Да, я думаю, но…
— Вспомни, недавно ты как раз решила припомнить мне ту встречу и ссору.
— Тогда я сказала это со зла!
— Какая разница, Ракель! — разводит руками Терренс. — Раз ты напоминаешь об этом, значит, тебя это беспокоит. Воспоминания прошлого все еще живы.
— Знаю. — Ракель на секунду опускает глаза вниз, а затем с жалостью смотрит на Терренса. — Но клянусь, милый, у меня и мысли не было упрекать тебя. Я уже простила тебя за то, что ты сделал.
— Послушай, я прекрасно понимаю твою обиду, — тихо говорит Терренс, взяв Ракель за руку. — Знаю, что ты хотела прибить меня за желание показать тебе, что ты потеряла и проучить за якобы измену. Прибить ту девушку за то, что она целовала меня на твоих глазах, думая, что я без ума от нее. Но я много раз говорил тебе, что никогда не любил ее и всего лишь притворялся , что страшно хотел полюбить ту девчонку. Несмотря ни на что, мое сердце всегда принадлежало лишь одной девушке. Тебе.
— Однако ты прекрасно знаешь, что я никогда не изменяла тебе, — мокрыми от слез глазами смотря на Терренса, слегка дрожащим голосом отвечает Ракель. — Меня просто оклеветали. Кое-кто воспользовался тем, что наши отношения трещал по швам.
— Я не пытаюсь тебя в чем-то обвинить и не буду это делать. Просто тогда ты пережила все те эмоции, которые пришлось пережить мне, когда Рингер сказал мне ложь, в которую я поверил. Ты хотела рвать и метать, так и я настолько сильно взбесился, что мне оставалось лишь взяться за нож и убить тебя. Прямо как в одном из моих ночных кошмаров.
— Однако я бы поняла тебя, если бы ты раньше рассказал всю правду. До тех пор, пока ты не сказал, что это Саймон настроил тебя против меня, я и подумать не могла, что дело было в его обвинениях.
— И мне действительно стыдно перед тобой за все… За пощечину, за измену и за ту ссору, которая закончилась не совсем обычным образом. — Терренс резко выдыхает и на секунду бросает взгляд в сторону. — Мне до смерти стыдно смотреть тебе в глаза после всего, что я наговорил и сделал тебе.
— И тебя только сейчас это начало волновать? — округлив глаза, удивляется Ракель. — Хочешь сказать, ты только сейчас понял, что виноват передо мной?
— Нет-нет, что ты! — Терренс берет Ракель за руки. — Мне всегда было стыдно! Клянусь, любовь моя! Когда я в первый раз сорвался на тебе, то мне было очень жаль… Я правда хотел подойти к тебе и извиниться, но злость и обида не давали мне хотя бы немного наладить наши отношения. Несмотря на твое безразличие, я еще был готов помогать тебе.
Терренс отпускает руки Ракель и нежно прикладывает ладонь к ее щеке, которую он мягко гладит.
— Но после заявлений Саймона о твоей измене с тем полицейским мое терпение лопнуло. Я решил, что больше не буду стучать в закрытую дверь с надеждой, что мне откроют.
— Я понимаю… — тихо говорит Ракель, и опускает взгляд вниз. — И тогда ты решил, что выпивка – это лучший способ забыться. Ты не боялся, что кто-то напишет о тебе в газетах и Интернете и расскажет о твоих попойках.
— Не отрицаю… Но сейчас я понимаю, что поступал неправильно. Хотел забыть обо всех своих ошибках и хорошенько расслабиться, но чувствовал себя только хуже…
— Знаю…
— Понимаю, что уже слишком поздно что-то говорить и делать, однако мне до сих пор безумно больно об этом вспоминать. — Терренс замолкает на пару-тройку секунд, дабы медленно выдохнуть и немного расслабить свое напряженное тело. — Даже в те моменты, когда я был в состоянии агрессии, мне всегда было стыдно за свои дела. И мне повезло, что пресса не узнала о нашем с тобой скандале и не выставила меня насильником. Та девчонка, с которой я тебе изменил, грозилась рассказать всем о том, что произошло, и вместе со своим отцом испортить мне жизнь и карьеру после того, как я признался во всем. Но слава богу, что они до сих пор не сделали этого, и люди не узнали, что же стало причиной нашего отмененного расставания.
