Через пару секунд лифт открывает свои двери. Терренс и Даниэль заходят в просторную кабину, в которой уже есть какие-то молодые мужчина с женщиной, и ждут, пока они прибудут на первый этаж, стоя спиной к той парочке, впрочем, не обращающая на них внимания.

— Тем не менее пока что нам не стоит так легко доверять Джорджу и говорить, что он такой хороший, — тихо говорит Терренс. — Нельзя исключать, что в следующий раз он забудет об этом разговоре и снова станет унижать нас.

— Да ладно тебе, Терренс! — машет рукой Даниэль. — Я тоже не собираюсь так легко доверять этому человеку. Но я готов дать ему шанс. И теперь я настроен уже менее категорично по отношению к нему и вопросу о разрыве контракта и поисках нового менеджера.

— Я ничего не имею против Джорджа, но он уж больно резко поменял свое мнение насчет нас. Еще недавно этот человек давил на нас и обзывал бездельниками, а тут вдруг воспылал огромной любовью и признал в Питере прекрасного барабанщика и талантливого автора песен. Хотя ранее мы не слышали от него ничего подобного.

— Не только к нему, приятель. Нас он тоже признал пригодными для шоу-бизнеса. Хотя я раньше никогда не слышал от него похвалу, а лишь постоянно получал пинки под зад за то, что якобы ничего не делал.

— Не знаю, как ты, но первое время я буду присматриваться к нему. Не хочу так легко доверять ему после того, как он ни во что нас не ставил.

— Но он не знал причину, по которым мы так себя вели.

— Какая разница!

Двери лифта открываются. Терренс с Даниэлем выходят из него вместе с парой молодых людей, резко обгоняющих их и спешно идущим по своим делам.

— Все равно тебе не стоит развешивать уши и верить всему, что он тебе говорит, — добавляет Терренс. — Вдруг Смит еще устроит нам скандал?

— Ну не знаю… — пожимает плечами Даниэль. — Вдруг Джордж из тех людей, кто не показывает свои настоящие эмоции? Что если он вполне нормальный человек, но просто не любит показывать всем свою любовь? Вдруг причина его поведения не только в том, что мы молчали про ситуацию с Роузом?

— Не важно, в чем именно. Главное, что первое время надо быть осторожнее с этим человеком. Я, конечно, рад, что он признал то, что был неправ, но пока что не хочу доверять ему целиком и полностью.

Терренс и Даниэль в какой-то момент ускоряют шаг и выходят из здания пиар-агентства спустя некоторое время.

— Черт, с каких это пор ты стал таким недоверчивым? — слегка хмурится Даниэль.

— Зато ты как глупый дурак веришь всему, что тебе говорят, — хмуро бросает Терренс.

— А! — Даниэль с хитрой улыбкой хлопает Терренса по предплечью. — Слышь, Терри, кажется, я знаю , чего ты такой хмурый! Тебе просто не понравилось то, что Джордж не похвалил тебя и прямо заявил о том, что несмотря на звездный статус, ты, мягко говоря, мелкая сошка. Привык слышать только похвалу, а тут тебя просто разнесли в пух и прах!

— Смит просто не оценил мою работу так высоко, как должен был. Хотя он прекрасно знал, что я вкладывал все свои силы и делал все, чтобы спасти группу.

— Ну вот, ты сам признал, что так не доверяешь Смиту лишь потому, что тот задел твое самолюбие.

— Насколько я помню, он и к тебе не питал особо теплых чувств и не стеснялся в выражениях, когда говорил с тобой. И Роуза он тоже не слишком любил. Хотя сейчас этот человек вдруг полюбил нас и начал называть нас едва ли своими родными ребятками.

— Все ошибаются, и никто не идеален, дорогой мой друг. Даже такой важный и всеми любимый человек, как ты. Поверь, ты и сам не идеален, хотя твое самомнение настолько огромное, что оно закрыло тебе глаза и не позволяет увидеть то, что видят другие.

— Ой ну все, Перкинс, заткнись, пожалуйста, — устало стонет Терренс, подойдя к машине вместе с Даниэлем, который успевает достать ключи и отпереть ее.

— Вот опять то же самое! — хитро улыбается Даниэль, и тихо прочищает горло. — Ты отказываешься слышать что-то плохое о себе и хочешь, чтобы тебя все время восхваляли!

— Ты прекрасно знаешь, что я просто идеален. Красив, умен, обеспечен… Превосходен в постели… Умею быть нежным и показывать когти… Ну просто мечта любой девушки! Где еще такого найдешь!

— Да уж… А ведь когда я встретил тебя в первый раз, то и подумать не мог, что ты на самом окажешься таким павлином с хвостом, который настолько огромен, что с трудом протискивается через дверной проем. Думал: « Черт, какой он серьезный человек! Точно знает, чего хочет от жизни! » Но и предположить не мог, что у тебя на башке надета слишком огромная корона.

— Ну знаешь, приятель, когда состоялась наша первая встреча, то я сразу решил, что ты окажешься очень наглым и самоуверенным. — уверенно заявляет Терренс. — И я еще ни разу не усомнился в своем мнении. Ибо ты слишком крутой и бессовестный.

— Ох, куда же мне до тебя, до такой недосягаемой звездочки, которую никто не может переплюнуть, — по-доброму усмехается Даниэль, открывает дверь со стороны водителя и садится за руль машины.

— В этом и заключается моя идеальность, — Терренс с гордо приподнятой головой садится на пассажирское сиденье. — Никто не сможет стать намного лучше меня и стать вторым Терренсом МакКлайфом.

— М-м-м, а мне помнится, пару часов назад ты вел себя так, будто едва ли не вешаться собрался. — Даниэль пристегивает свой ремень безопасности. — А теперь, когда Джордж, этот чертов козел, посмел сказать что-то про такого неотразимого человека, ты вдруг вспомнил о тех временах, когда ходил с огромным петушиным хвостом и своей короной задевал все потолки и люстры.

— Ах, Дэн… — Терренс откидывается на спинку кресла с легкой улыбкой. — Запомни одну вещь, брат: даже если мне будет чертовски хреново, и я буду мечтать удавиться, то это все равно не заставит меня хотя бы на долю секунды усомниться в себе и стать менее уверенным. Уж что, но я никогда не перестану любить себя и сомневаться в том, что со мной что-то не в порядке.

— Ты типа как девчонка, которая не откажется от боевого раскраса, платьев и каблуков даже тогда, когда на пороге дома встречает разносчика пиццы или принимает посылку от курьера?

— Не слишком удачное сравнение.

— Почему же? Я говорю про принципы: ты ни за что не поверишь, если кто-то назовет тебя уродливым и бездарным, а какая-нибудь девчонка не захочет отказаться от косметики и шмотья в тех случаях, когда этим можно пренебречь.

— Лично я не знаю ни одного человека, который посмел бы сказать мне это в лицо, — с гордо поднятой головой отвечает Терренс, пристегивая ремень безопасности. — А когда кто-то вроде тебя начинает подшучивать надо мной, то я не сомневаюсь, что на самом деле эти дели признают мой авторитет и не посмеют наплевать на мое мнение.

— О да, МакКлайф, некоторую дурь у тебя из башки даже бейсбольными битами не вышибешь, — резко выдыхает Даниэль и заводит мотор своей машины. — Вот знаешь, я преклоняюсь перед Ракель за то, что у нее хватает терпения стойко выносить такого петуха, как ты.

— Просто Ракель слишком сильно любит меня и не может устоять перед моими сильными чарами. Мне стоит только лишь посмотреть ей в глаза, чтобы она сделала для меня все что угодно . Эта сучка, конечно, немного посопротивляется, чтобы показаться неприступной и поиграть на моих нервах, но в итоге я все равно выиграю и получу то, что хочу. Я привык получать желаемое и не сдаюсь на полпути.

— Не ты один обладаешь сильными чарами, брат, — уверенно заявляет Даниэль. — Мои чары ничуть не слабее. Моей любимой и нежной девочке Анне очень трудно сопротивляться им. Одного только взгляда достаточно, чтобы заставить ее полностью подчиняться мне.

— И эти чары действуют не только на одну лишь Анну, — скромно хихикает Терренс. — Ибо если бы не они, то я бы уже давно надрал тебе задницу за то, что порой ты чертовски меня бесишь. Но я, твою мать, не могу!

— Аналогично в случае с тобой.

Терренс скромно смеется, качая головой, и откидывается на спинку пассажирского кресла.