— Я дам… — бросает мимолетную улыбку Анна и тихо шмыгает носом. — Обещаю… Прости за то, что была дурой и решила вымести зло на тебе.

— Все в порядке, любимая, ты тоже не обижайся на меня. — Даниэль скромно улыбается. — Прости, если какие-то слова задели тебя. Я и сам не хотел обижать тебя.

— Хорошо, мистер Перкинс, вы прощены ! — скромно хихикает Анна. — И надеюсь, что я тоже была прощена.

Даниэль выдыхает с легкой улыбкой и заключает Анну в нежные объятия, которые та с радостью принимает. Ее руки обвиты вокруг его шеи, одна ладонь придерживает мужчину за спину, пальцы другой руки копаются в волосах шоколадного оттенка, а голова девушка лежит на широком плече. Девушка широко улыбается с прикрытыми глазами, чувствуя, как приятное тепло распространяется по всему телу и согревает ее в немного прохладную погоду. Перкинс же утыкается лицом в изгиб шеи возлюбленной, одной рукой придерживает ее затылок, запускает пальцы в мягкие рыжие волосы и крепко обвивает женскую поясницу, почувствовав огромное облегчение после разрешения этого конфликта.

— Об этом я мечтал еще со вчерашнего дня, — с широкой улыбкой шепчет Даниэль и целует Анну в макушку.

— Прости, что твое желание исполнилось с небольшой задержкой, — с легкой улыбкой отвечает Анна и проводит рукой по волосам Даниэля.

— Лучше уж поздно, чем никогда, — тихо усмехается Даниэль.

— Ну да… — Анна издает негромкий всхлип и щекой трется об плечо Даниэля. — Согласна…

Через пару секунд влюбленные отстраняются друг друга, но не размыкают своих объятий до конца. Даниэль с легкой улыбкой кончиком носа трется об нос Анны, пальцем аккуратно убирает слезы под ее слезами, когда она издает еще пару всхлипов, и целует в щеку. А в какой-то момент девушка прижимается поближе к мужчине, пока ее голова покоится у него на плече. Чтобы немного успокоить себя, она начинает вырисовывать что-то руками или пальцем по мужской груди, хорошо чувствуя, как бьется сердце ее возлюбленного.

— Ну все, милая, успокойся, не надо плакать, — мягко говорит Даниэль, гладя Анну по голове и целуя в макушку. — Все хорошо, все хорошо…

— Я знаю… — тихо произносит Анна. — Мне уже лучше … Правда…

— Вот и хорошо!

В воздухе еще несколько секунд стоит тишина до того, как Анна медленно переводит взгляд на Даниэля, крепко прижимающий девушку к себе и гладящий ее по щеке.

— Эй, расскажешь мне, как вы с Терренсом узнали, что Питер пытался покончить с собой? — тихо интересуется Анна.

— Конечно, — уставив взгляд в одной точке, отвечает Даниэль. — Постараюсь объяснить все кратко… В общем, после того, как мы с Терренсом решили поехать ко мне домой поработать с песнями, нас остановили две девушки, которые представились подругами Питера, и попросили уделить им несколько минут.

— Это они сказали, что Питер резался еще со старшей школы?

— Да. Но он тщательно это скрывал. А те девушки узнали обо всем, когда ловили в тот момент, когда Роуз резал себя. Одна поймала его в школе, во время уроков, а вторая – дома у него… — Даниэль замолкает на пару секунд и медленно выдыхает. — Ну а после разговора мы договорились поехать к Питеру домой, но в последний момент наши планы изменились, когда мы с Терренсом направились к его машине. Потому что ему позвонил Питер, и он попрощался с нам, прямо заявив, что собирается умереть.

— И вы поехали к нему домой?

— Немедленно. — Даниэль нервно сглатывает. — Мы с Терренсом боялись чего-то ужасного. Ехали так быстро, как могли. Но когда мы зашли в его квартиру, то удивились беспорядку в том месте, где живет чистоплотный человек.

— Все настолько плохо?

— Да, раньше Питер всегда был слишком одержим чистотой и терпеть не мог даже маленьких соринок на полу. А тут вдруг и одежда грязная на полу валяется, и пыли с грязью полно, и разбитые вещи лежат так, будто это правильно…

— Наверное, это из-за депрессии…

— Скорее всего… И мы прекрасно знаем, к чему она привела… К тому ужасному зрелищу, что мы с МакКлайфом увидели, когда выломали запертую дверь в ванную и прочитали записку, которую он оставил на ручке…

— Догадываюсь я, что там было.

— Весь пол, стены и раковина были в крови… А на полу, в той огромной красной луже лежал Питер с перерезанными запястьями на обеих руках. Он уже был в бессознательном состоянии и выглядел ужасно…

— О, господи… — ужасается Анна, прикрыв рот рукой. — Значит, он вскрыл вены сразу же после звонка?

— Думаю, что так. От звонка до нашего приезда прошло какое-то время. Он уже успел изрезать себя и потерять огромное количество крови.

— Неужели ее было так много?

— Еще как! В какой-то момент мне даже стало плохо от вида такого огромного количества крови. Как увидел эту картину – так сразу же почувствовал легкую тошноту и головокружение и едва мог стоять на ногах. А потом Терренс еще долго ржал надо мной и решил, будто я падаю в обмороки при виде крови.

— Серьезно? — Анна переводит потрясенный взгляд на Даниэля. — Ты разве плохо переносишь кровь? Или боишься ее?

— Я не боюсь крови, просто плохо переношу ее. Особенно когда ее очень много. Если бы кровь вытекала тонкой струйкой, допустим, из пальца, то я бы спокойно ее перенес. Но когда ею испачкана вся ванная, тут поневоле закружится голова и ослабеют ноги.

— Да ладно тебе, милый, это всего лишь кровь! То, что в тебе течет! Она не такая страшная, как тебе кажется.

— Знаю, но что я могу сделать, если меня тошнит при виде этой красной субстанции и ее отвратительного запаха? Да и я вообще не очень хорошо воспринимаю ярко-красный цвет.

— И давно у тебя такое?

— С самого детства… Когда-то нормально переносил вид крови, а когда-то был готов свалиться на пол… Однако вчера мне вполне спокойно удалось сдать кровь для анализа.

— Разве Питеру нужно переливание крови?

— Да, врач сказал, что он потерял очень много крови, и ему срочно требуется переливание, дабы восполнить эту потерю. А так как мы не знаем родственников Питера, которые точно подошли бы, то тест на выявления подходящего донора сдали Терренс, подруги Питера и я. Хорошо, что врач согласился пойти нам встречу и позволил сделать этот анализ.

— И кто же подходит Питеру?

— Пока не знаю. Но нам сказали, что если будет подходящий донор, то мы узнаем его после обеда. Ну вот мы встретимся в больнице в четыре часа и вместе пойти ко врачу.

— В четыре? А почему вы сейчас не хотите поехать?

— Я хотел, но Терренс сказал, что сможет освободиться только к четырем часам. Ну я и согласился и сообщил подругам Роуза о времени встречи.

— Понятно… Конечно, интересно, какие у Терренса возникли важные дела, но хорошо, что он все равно приедет в больницу за результатами.

— Хм… — Даниэль слегка хмурится, призадумавшись на пару секунд. — Знаешь, Анна, у меня почему-то такое чувство, что у него дома что-то произошло.

— Правда? — удивляется Анна. — Но что именно?

— Не знаю, но у Терренса был какой-то странный голос. Немного охрипший, как мне показалось… Ладно, он не ответил, когда я звонил ему на мобильный, и мне удалось дозвониться лишь на его домашний номер. Но МакКлайф был будто заведенный и немного раздраженный .

— Опять поругался с Ракель?

— Наверное. А может, произошло что-то еще, что касается тех писем… Не знаю… Нападение, еще парочка писем с угрозами или что-нибудь пострашнее…

— Вот встретитесь, и ты обо всем узнаешь.

— Конечно, это его личное дело, но если он не захочет говорить, то нет смысла заставлять. Мне жутко интересно знать, что происходит, но я не стану требовать ответа.

— Самое главное, чтобы ситуация не стала еще хуже, чем сейчас.

— Если уже не стало… Возможно, проблема как-то связана с этой странной историей. И произошло что-то, что определенно шокировало или разозлило его.

— Кстати, а Терренс не говорил тебе, что пару дней назад ему и Ракель сначала угрожали, а потом за ними погнались на машине?