— Тебе нужен Питер не как друг, а как барабанщик.

— Я не заставляю тебя мириться с моими поступками по отношению к Роузу и делать вид, будто ничего страшного не случилось. Но я не хочу, чтобы ты откровенно обвиняла меня в том, что попытка суицида произошла по моей вине.

— Ха, а ты думал, я буду одобрять твои омерзительные поступки и выгораживать тебя перед другими? — удивляется Анна. — Нет уж, я ни за что не стану мириться с тем, что один человек вот-вот может отправить другого на другой свет!

— И это очень обидно … — с грустью во взгляде качает головой Даниэль. — Обидно осознавать, что моя девушка не хочет поддержать меня в трудный момент. И соглашается со всеми, говоря, что я во всем виноват.

— Я бы поддерживала тебя, если бы кроме группы ты подумал еще и о Питере и о том, что он чувствует. Но ты сам даешь понять, что ты бы с радостью послал своего друга куда подальше. И сейчас я не очень-то и верю, что тебя так сильно шокировало то, что Питер хотел покончить с собой. Ты просто пытаешься строить из себя жертву, чтобы тебя пожалели.

— Черт, что произошло с моей девушкой? — громко удивляется Даниэль. — Почему ты спускаешь всех собак на меня? Похоже, ты позабыла половину всего, о чем мы с тобой говорили, и явно не помнишь, как я говорил тебе о том, что признаю свои ошибки. Забыла, как я всегда поддерживал тебя в трудные моменты и был на твоей стороне. Я никогда не игнорировал тебя, когда тебе было плохо, и мог бы утешать тебя хоть посреди ночи. Сделать что угодно, лишь бы знать, что с тобой все хорошо. А вот ты об этом напрочь забыла.

— Повторяю еще раз: если бы ты не был таким наглым и самоуверенным петухом, любящий поиздеваться над слабыми, то я бы оказала тебе всю поддержку.

— Я не задира и не издеваюсь над слабыми!

— Хватит уже притворяться невинной овечкой! — прикрикивает Анна. — Найди мужество признаться, что ты перегнул палку в своих действиях. Хватит говорить, что твоей вины нет! Она есть! Если Роуз умрет, то это будет на твоей совести!

— Да признался я уже давно в этом! — громко, сухо бросает Даниэль. — Давно! И не один раз, к твоему сведению!

— И признай, что ты хочешь использовать Пита для того, чтобы осуществить свою мечту. Хочешь использовать МакКлайфа и воспользоваться его положением, чтобы стать известным. Дружба у тебя стоит на последнем месте. Твои желания намного важнее для тебя.

— Твою мать, Сеймур, у тебя что начались месячные, раз ты решила найти повод поорать на меня?

— Нет, это ты вечно ищешь повод над кем-то поиздеваться!

— О, черт… Все больше убеждаюсь в том, что с девушками в таком состоянии лучше не иметь дело. Ибо они вообще отключают мозги и могут наговорить такого, что потом будешь охреневать.

— Значит, ты считаешь меня истеричной дурой? — раздраженно и громко интересуется Анна, хлопнув закрытым журналом по кровати. — Пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что я не поддерживаю издевательства?

— Не передергивай мои слова!

— Клянусь, Даниэль, если ты начнешь издеваться и надо мной, то я брошу тебя. Я не собираюсь быть с человеком, который наплевательски относится к своим друзьям и готов стать бессердечной тварью ради достижения своих желаний.

— Так все, довольно! — громко восклицает Даниэль, выставив рукой ладонью к Анне. — Мне надоело слушать твои крики и обвинения! Если у тебя и правда началась истерика из-за месячных, то я даже разговаривать с тобой не хочу. Когда успокоишься – тогда мы с тобой и поговорим! А сейчас я не собираюсь пытаться что-то объяснить тебе.

— Знаешь, ты тоже начинаешь дико бесить меня. И если я останусь здесь еще на пару минут, то точно захочу прибить тебя.

— Хорошо. Можешь тогда сразу собирать вещи и уходить из дома. Никто не собирается удерживать тебя здесь. Если ты решила попрекать меня и вымещать свою агрессию на мне, то тебе лучше уйти.

Анна немного приоткрывает рот, едва сдержавшись, чтобы не обвинить Даниэля еще в чем-нибудь. А потом она резко швыряет журнал в сторону, встает с кровати и убегает из комнаты, тихо шмыгая носом и подтирая скопившиеся под глазами слезы. Даниэль же продолжает сидеть на кровати и, задрав голову, медленно выдыхает с прикрытыми глазами, когда девушка захлопывает за собой дверь. Мужчина рад, что конфликт не зашел еще дальше, и девушка вовремя ушла. Пока что он не собирается догонять ее, чтобы еще раз поговорить с ней, и решает, что ей лучше побыть одной и немного успокоиться, надеясь, что этот приступ истерики скоро пройдет и не затянется на несколько часов или дней.

***

Анна спускается по лестнице на первый этаж, направляется в гостиную, садится на диван и несколько секунд просто смотрит в одну точку. После чего она начинает тихонько плакать и вытирать слезы с лица. Позволив эмоциям выйти наружу, она постепенно немного успокаивается и понимает, что сильно перегнула палку. Желание упрекать своего возлюбленного в том, что он уже давно признал, пропадает. Появляется чувство стыда перед любимым человеком. Воспоминания о каждом оскорблении в его сторону заставляют ее сердце сильно сжиматься. Любая ссора с Даниэлем причиняет ей огромную боль.

В такие моменты Анне кажется, что она вот-вот может потерять любимого человека. Этот страх заставляет ее еще сильно дрожать и заплакать еще сильнее, закинув ноги на диван и спрятав голову в руках, которые она складывает на спинке дивана. Девушка сидит в полном одиночестве еще какое-то время. А в какой-то момент Даниэль подходит к ограждению на втором этаже, с которого можно увидеть все, что происходит на первом, и видит горько плачущую Анну, проводящая руками по лицу. Поначалу он не решается подойти к ней и просто наблюдает за ее поведением. А немного погодя мужчина неуверенно спускается по лестнице, подходит к своей возлюбленной сзади и дотрагивается до ее плеча. Из-за этого она слегка вздрагивает и переводит на него свой мокрый взгляд.

— Слушай, да, может, ты и права , — спокойно говорит Даниэль. — Но мне неприятно, что ты считаешь меня едва ли не монстром. Ведь я совсем не такой.

— Прости… — издает тихий всхлип Анна, опустив взгляд на свои руки. — Я перегнула палку… Не знаю, что на меня нашло…

— Тем не менее твои обвинения отчасти правдивы . Хотя я не раз признавал, что был неправ.

— Я знаю…

— Тогда почему ты пытаешься выставить меня человеком, который вообще не пожалеет о сделанном и пойдет на многое ради своих целей? Я ведь не какая-то мерзкая тварь. У меня есть сердце и душа.

— Почему ты думаешь, что я считаю тебя тварью? — снова издает тихий всхлип Анна.

— А что еще я должен был подумать? — разводит руками Даниэль и присаживается на диван рядом с Анной. — Вчера ты молчала весь вечер и пыталась вообще не попадаться мне на глаза. А сейчас ты обвиняешь меня в том, что все произошедшее – это моя вина.

Даниэль резко выдыхает.

— Э-э-э… Да, я знаю, что виноват, но ты никогда так откровенно не обвиняла меня в причастности к проблемам Роуза.

— Прости, я не хотела обижать тебя… — со слезами на глазах тихо извиняется Анна. — Я… Я не знаю, что на меня нашло… Вдруг взяла и решила спустить всех собак… Но я не хотела этого, поверь!

— Послушай, я понимаю, что когда у девушек начинаются критические дни, то они могут такого натворить и прийти в бешенство без причины. Но ведь ты все равно понимаешь , что делаешь, и можешь говорить настоящую правду. И… Сейчас ты отчасти права …

— Я не могу это контролировать, пойми. — Анна тихо шмыгает носом. — Мое настроение меняется очень часто: сначала могу громко кричать и ругаться, а потом начну рыдать и страдать от депрессии. А сдерживать себя – плохо, ибо потом может быть намного хуже.

— Да, я все понимаю и не осуждаю тебя за последствия естественного состояния. Но ты должна понимать, что сейчас мне очень тяжело, и я рассчитываю на твою поддержку. Мне казалось, что вчера я расскажу тебе обо всем и найду утешение. Но ты, грубо говоря, повернулась ко мне задницей и делала вид, что меня будто нет.