— Мне вот до сих пор интересно, от кого мне достался талант к музыке. — Эдвард откидывается на спинку кресла. — Может, моя мать обладала хорошим голосом? Или отец как-то проявляли способности?

— Возможно… — ехидно усмехается Майкл. — Скажу тебе одну вещь: твой отец обожал бренчать на этой чертовой гитаре целыми днями. И я не мог скрыть своего раздражения, потому что у меня голова раскалывалась от ее звуков. Этот дебил постоянно играл на ней и не давал мне сосредоточиться на своих делах! Если бы не его мамочка с папочкой, которые за своего любимого сыночка были готовы любому глотку перегрызть, то я бы выкинул его на улицу вместе с этой штуковиной в холодную погоду.

— Ну конечно! Наверное, вас задевало то, что ваш младший брат делал то, что он хочет, и не слушал вас.

— Младший брат не только по возрасту, но и по уму! — громко, раздраженно бросает Майкл. — Мой братец ничему не научился! Все его заслуги высосаны из пальца, и этот человек не заслужил такой похвалы! Я мог стать ничуть не хуже его и быть еще более талантливым.

— С одной извилиной в голове вряд ли можно стать успешным. Я не говорю про школьный аттестат или учебу в университете. Я говорю про способности от рождения. К сожалению, у вас нет никаких талантов, данные природой. Если бы отец был жив и владел всем, чем вы нагло пользуйтесь, то вы бы остались в одних трусах и просили милостыню на улице. Вы ничего не смогли добиться и всегда думали, что вам будет очень легко что-то заполучить. Хотя ради этого вообще-то нужно много работать.

— Черт, и это говорит мне какой-то нищеброд, который и сам ничего не добился! — иронично ухмыляется Майкл. — Эдвард, миленький мой… Чтобы говорить такие вещи, ты и сам должен чего-то добиться. Ты сейчас сказал то, что можно отнести к тебе. Все, в чем боишься себе признаться. Я знаю, что ты стыдишься нищеты и статуса бездомного и безработного человека. Но ты не хочешь ничего делать и ждешь, что кто-то что-то тебе предложит. И полагаю, ты дождался этого момента, ибо я готов помочь тебе взамен на убийство друга.

— Разве я должен отчитываться вам о том, как пытался найти работу, на какие собеседования ходил, и куда меня могли бы принять, чтобы доказать вам обратное?

— Засунь свои отчеты себе в задницу. Хотя я не верю, что ты все-таки пытаешься что-то найти. Ты вполне доволен жизнью за чей-то счет в чужом доме. Уж твой папаша сейчас все видит и продолжает гореть от стыда, ибо его сыночек вырос лентяем, который привык надеяться на других. Видно, при жизни мой братик мало надирал тебе зад ремнем и не заставлял обслуживать себя самому. А жаль, этому придурку надо было получше взяться за своего сыночка. Вот посмотрел бы на своих братиков. Твоя мачеха сразу же взяла их в ежовые рукавицы, и вот результат – эти детки прекрасно учились в школе и получали кучу похвалы от своих учителей. Они вполне могут получить хорошую работу в ее фирме и обеспечить себя и свою будущую семью, если окончат университет.

— Пытайтесь заставить меня ревновать этих ребят к отцу и вспомнить, как он восхвалял их?

— Уверен, он любил их примерно так же, как и любимого сыночка твоих родителей. Как и своего желанного первенца, которого они с нетерпением ждали.

— Уверен, отец гордился бы мной, если бы я восстановил справедливость и отнял у вас все, что вы нагло украли. И клянусь памятью отца, я добьюсь этого! Буду бороться, пока не сдохну!

— Ты можешь любить его сколько угодно, но твоя любовь не воскресит этого человека, — сухо отвечает Майкл. — Свершенного назад не воротишь, а мертвого нельзя воскресить. К тому же, тело твоего отца пропало, а у него никогда не будет могилы. Тебе некуда приходить, чтобы поговорить с его фотографией на надгробной плите.

— Не исключено, вы и избавились от трупа намеренно. Хотя я буду разговаривать с ним в своих мыслях и хранить воспоминание о нем в своем сердце.

— Точно так же, как и в случае с твоей бывшей девушкой, твоим дружком, его чертовски сексуальной невестой и твоей мамашей. Ты уже навсегда потерял их доверие и сможешь только лишь вспоминать приятные моменты, связанные с ними. Тебе никогда не удастся вернуть любовь своей бывшей девушки, которую ты до сих пор любишь, и доверие друга и его очаровательной невесты.

— Ну а у вас никогда не проснется совесть, и вы не начнете жалеть о том, что пользуйтесь чужими богатствами, — скрестив руки на груди, хмыкает Эдвард. — Вы скорее предпочтете сдохнуть, чем добровольно отдавать все чужое!

— А ты разве не готов? — широко распахивает глаза Майкл. — Ведь если я предложу тебе такую сумму денег, от которой ты не сможешь отказаться, то ты без угрызений совести убьешь не только своего друга, но и его невесту, свою бывшую девушку и даже родную маму.

— Никогда! Даже не надейтесь!

— Подожди, Эдвард, не надо говорить так уверенно! Стоит тебе увидеть такую пачку денег, которую ты сроду в руках не держал, то тобою овладеет желание заполучить ее. И для этого ты сделаешь все что угодно. Это моя приманка, которая позволит мне управлять тобой, словно марионеткой. Я еще сделаю тебя своей куклой и буду играть с ней как пожелаю.

— Да вы просто псих !

— Есть только один псих – твой дружок Терренс, о припадках гнева которого знает весь шоу-бизнес. Уверен, что и Ракель знала это, но все равно решила выйти за него замуж. Наверное, она такая же истеричка, как и он. Как бы они не поубивали друг друга раньше, чем мне хотелось бы расквитаться с ними.

— Здесь не буду спорить. Но я не собираюсь убивать этого человека ради желания доказать вам, что вы ошибайтесь, называя меня трусливым щенком, способный лишь тявкать из-за угла.

— Я не ошибаюсь, дорогой мой племянник. Ты всегда был пугливым, нерешительным и неуверенным в себе. Постоянно в чем-то сомневался и боялся что-либо делать. Исключение составляет, пожалуй, лишь уход из дома папаши и желание вступить со мной в борьбу. Но даже в этом случае ты сделал это лишь ради того, чтобы доказать обратное. Что ты на самом деле крутой, бесстрашный и уверенный в себе парень, знающий, что победа будет за ним. Впрочем, как я уже сказал, на тебя можно повлиять, если перечислить причины, по которым ты обязан расквитаться со своими близкими, которые никогда не любили тебя. О тех, кто вряд ли думал о тебе, пока ты считался без вести пропавшим.

— Так все, ДОВОЛЬНО ДЯДЯ! — громко вскрикивает Эдвард, резко соскакивает со стула и опирается руками о стол, уставив на Майкла свой презренный взгляд. — Если думайте, что я превращусь в убийцу ради денег, то вы ошибайтесь . Я буду искать другие способы побороться с вами за наследство отца.

— Во-первых, не надо орать в МОЕМ доме. А во-вторых, ты не получишь своих денег в случае, если в скором времени тебя уже не будет на этом свете. Чтобы вступить в права на наследство, мне нужно убрать с дороги всех, кто стоит в очереди передо мной.

— А раз вы хотите убить меня, тогда причем здесь моя бывшая девушка, невеста друга и его мать? — удивляется Эдвард. — Почему вы хотите их убить, если они ни в чем не виноваты и к наследству не имеют никакого отношения?

— О, Эдвард, какой же ты глупый… — Майкл запускает руку в свои волосы. — Неужели сам не можешь понять? Или строишь из себя идиота, у которого отсохли остатки мозгов?

— Я-то понимаю, только стоит ли игра свеч?

— Конечно, стоит, милый! — Майкл задумывается на пару секунд, крепко сцепив пальцы рук. — Мы ведь оба знаем, что ты непроста с таким энтузиазмом бегал за этими людьми и навязывал им свою дружбу.

— Теперь я не уверен в том, что им стоит знать правду.

— О да, правду о том, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Правду о том, что тебе очень хорошо известно про кого, о ком Терренс, возможно, пока не знает. Вот он удивится, когда узнает кое-какую информацию о своем младшем братике. О котором тебе так хорошо известно.

— Закройте рот, дядя.

— Если мне очень захочется, то я могу сам разоблачить тебя, отправив Терренсу письмецо с жирным намеком на личность его братика.