— Было бы неплохо , — задумчиво отвечает Эдвард. — Не скрываю своего желания владеть всей этой красотой.

— Ну если бы ты стал верной слугой моему хозяину, то он бы позволил тебе почувствовать себя состоятельным человеком, — уверенно отвечает Кэтрин, подойдя к Эдварду после того, как она закрывает дверь, и складывает руки перед собой. — Ты же ведь знаешь, какой он щедрый, если люди преданы ему как собаки.

— Ну да, проще купить эту преданность за чужие деньги, чем пытаться зарабатывать ее поступками .

— Ой, да брось, Эдвард! — машет рукой Кэтрин. — Все прекрасно знают, что ты жутко злишься из-за того, что у тебя нет таких денег, какие есть у твоего дяди. Поэтому ты так и говоришь! Была бы у тебя хорошая работа, свой собственный дом и куча денег, ты бы вряд ли завидовал успешным людям. Ни для кого не секрет, что ты жутко завидуешь своему дяде, который заработал все это своим огромным трудом.

— Ах, Кэти, девочка моя… — бросает мимолетную улыбку Эдвард. — Ты либо слишком глупенькая и слепая, либо так усердно играешь роль преданной этому вору служанки. Третьего не дано! Посмотрел бы я, как ты себя вела с ним, если бы он платил тебе в два-три раза меньше за работу служанки.

— Зря ты так говоришь о своем дяде, дорогой мой. Он ведь такой потрясающий человек, который может охотно поболтать с тобой по душам и выполнить любую твою просьбу. Майкл не относится к своим слугам как к слугам. Для него они как лучшие друзья, которым он искренне доверяет. Те, кто сумел заработать его доверие и доказал свою верность, живут прекрасной жизнью и не беспокоятся о том, где достать деньги на покупку еды или одежды.

— Ничего, недолго вам всем осталось тратить деньги, не принадлежащие моему дяде, и жить в доме, который всегда принадлежал моему отцу. Однажды настанет день, когда справедливость восторжествует, и этот гад останется в одних рваных трусах. Ну а я, как вполне законный наследник всего отцовского состояния, унаследую то, чего меня лишили черт знает сколько лет назад.

— Для тебя сейчас самое лучшее решение – это согласиться стать верным союзником своего дяди. Если ты заслужишь его доверие, то станешь для него гораздо важнее всех его помощников. Важнее, чем Эрик, которому Майкл доверил бы свою жизнь.

— Эту крысу уже давно пора засадить за решетку! — хмуро бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — Вот у дядюшки талант от Бога – искать таких же мерзких и жадных крыс, как он сам! Чует их за сотни тысяч миль и готов на все, чтобы заполучить этих ублюдков в свой отряд.

— Поверь, Эдвард, однажды ты и сам станешь одной из этих, как ты сказал, крыс, — уверенно заявляет Кэтрин. — Ты не сможешь устоять против тех денег, которые тебе предложит твой дядя в обмен на уничтожение всех людей, которые могут помешать ему в получении того, что пока что еще не принадлежит ему. А этот человек будет невероятно щедр и предложит тебе столько толстых пачек долларов, что у тебя голова закружится от цифры с кучей нолей.

— Прекрати уже вмешиваться не в свое дело, Кэтрин. Лучше скажи, где я могу найти своего дядю. А потом проваливай отсюда и занимайся своими делами.

— Ох-ох, какой ты грубый… — качает головой Кэтрин. — Ну что ты такой невоспитанный! Я же все-таки женщина , милый мой! Так жаль, что твой покойный отец не смог научить тебя быть вежливым с девушками и женщинами. Вон тебе, походу, уже кто-то начистил лицо за твой грязный длинный язык. Думаю, ты очень сильно кого-то разозлил, раз ты пришел сюда весь в синяках.

— Не беси меня, мисс Хадли! — сухо бросает Эдвард, едва сдерживая свой гнев. — Или ты говоришь мне, где искать этого чертово вора, или я обыскиваю весь дом и достаю эту крысу хоть из-под земли.

— А тебе и не придется его искать, — скромно улыбается Кэтрин и указывает в сторону. — Смотри! Вон твой любимый дядюшка идет!

Кэтрин показывает на кого-то, который сейчас направляется в гостиную, и чьи шаги становятся все громче и четче. Обернувшись за звук, Эдвард видит, высокого мужчину в возрасте около шестидесяти лет с суровым взглядом, одетого в черный строгий костюм. С темными волосами и кучей седых прядей и светлыми глазами, что выглядят довольно тусклыми. Его кожа очень сухая и сморщенная, на лице полно мимических морщин и ярко выраженных складок, под глазами можно увидеть заметные мешки, а веки сильно нависают и утяжеляют леденящий душу взгляд. На первый взгляд у зашедшего в гостиную мужчины нет лишнего веса. Нет намека даже на маленький выпирающий животик. Для своего возраста он держит себя в относительно неплохой форме, хотя можно увидеть, что ходит он довольно медленно и явно страдает от небольшой боли в ногах.

При виде этого незнакомца у Эдварда тут же перехватывает дыхание. Он округляет испуганные глаза, начинает заметно нервничать и чувствует, как у него начинают трястись колени. Однако он никак не показывает этого и, слегка прищурив глаза, гордо приподнимает голову и расправляет плечи. Хотя от одного только взгляда на него по его коже уже пробегает неприятный мороз.

— Батюшки, смотрите, какие у нас гости! — бодро восклицает мужчина. — Эдвард Локхарт! Мой племянник! Мой любимый племянник решил пожаловать к своему дражайшему дядюшке Майклу. Какая радость, милый мой! Ты решил почтить меня своим визитом впервые за такое долгое время!

— Хотел бы я, чтобы он стал последним! — низким голосом грубо бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — Дядя Майкл! Век бы не видел вашего поганого лица!

— М-м-м, ты все такой же грубый и мерзкий мальчишка, которого воспитала улица, — ехидно усмехается Майкл и с презрением во взгляде окидывает взглядом Эдварда с головы до ног. — О, парень! Походу, ты сильно кого-то разозлил, раз тебе начистили твою физиономию! Видно, что он пытался научить хорошим манерам, которых у тебя отродясь не было.

— Предлагаю вам посмотреть на то, что вас ждет, если вы однажды разозлите меня. Только вас я с радостью изобью намного сильнее. И синяков у вас будет в два раза больше. Это я вам обещаю.

— Да… — Майкл скрещивает руки на груди. — А я начал думать, что ты одумался ! После того как тебе однажды уже пытались промыть мозги. Но вижу, что ты ничему не научился. Как был тупым, так и остался.

— Думайте, ваши оскорбления задевают меня? — ехидно усмехается Эдвард. — Считайте, что унижениями вы сможете заставить меня делать то, что вы хотите?

— Мальчик мой, я не пытаюсь тебя оскорбить, а всего лишь говорю правду. Не один ты можешь рубить правду матку. Я говорю то, что думаю, и не собираюсь потакать некоторым людям и говорить, какой ты миленький и хорошенький паренек, который и мухи не обидит.

— И что, вам стало лучше? После очередной порции оскорбления?

— Лучше мне станет тогда, когда я заполучу то, что еще не успел. Есть то, что никогда не окажется в твоих руках и очень скоро окажется в моих.

— Даже и не мечтайте, дорогой дядя! Я ни за что не откажусь от того, на что имею законное право.

— А я и не удивлен! — Майкл подходит ближе к Эдварду и уставляет в его глаза свой леденящий душу взгляд, от которого у парня все сжимается внутри, а он сам забывает, как дышать. — Поэтому я все больше мечтать расправиться с тобой и твоей жалкой семейкой. Надеюсь, с твоей помощью. Хоть я тебя до смерти ненавижу, могу пересмотреть свое мнение, если ты согласишься стать моим союзником. За щедрое вознаграждение, разумеется.

— Я найду другой способ стать богаче и вернуть то, что принадлежит МНЕ по закону!

Майкл устало вздыхает и переводит взгляд на Кэтрин, которая все еще стоит неподалеку и как будто ждет дальнейших приказаний своего босса.

— Кэтрин, миленькая моя, оставь нас одних, — просит Майкл. — Проверь, чем сейчас занимаются садовники, и подстригли ли они кусты, как я приказывал.

— Как вам будет угодно, сэр, — учтиво отвечает Кэтрин. — С вашего позволения.

Кэтрин быстро покидает гостиную и направляется на задний двор по приказу Майкла, с едва заметной улыбкой провожающий ее взглядом.