— Посмотрю, на чьей стороне они будут, когда твои друзья узнают, как ты предала меня, — уверенно заявляет Эдвард, довольно часто дыша от гнева, что его переполняет. — Клянусь, Наталия, я расскажу о твоем предательстве за спиной! Всем: Терренсу, Ракель, Анне, Даниэлю, Питеру и всем-всем, кто считает тебя ангелом. Пусть они снимут розовые очки и увидят, какая ты на самом деле жалкая лгунья и вертихвостка!

— Давай, рассказывай! Мне уже нечего терять! Прямо сейчас рассказывай своему другу и его невесте, что я якобы продажная сучка! Посмотрим, кому они поверят больше: человеку, которого знают лишь несколько месяцев, или той, которая очень давно знакома со всеми, перед кем ты хочешь оболгать меня.

— Оболгать? ОБОЛГАТЬ? Да как у тебя, стерва, язык поворачивается такое говорить!

— Ха, кто бы говорил!

— Прекрати строить из себя невинную девочку, которую надо защитить и пожалеть! Ты сама виновата в том, что заставила меня так думать. И очень скоро заставишь остальных отвернуться от тебя. Если бы ты призналась во всем и объяснила причины, то я бы, возможно, оставил тебя в покое. Не простил бы – бесспорно! Но уж точно воздержался бы от оскорблений. Но раз ты ведешь себя как шлюха и отказываешься признавать это, то я буду обращаться с тобой так же, как и ты со мной.

— Ты ничуть не лучше меня, Эдвард. Ты был и есть самый настоящий лжец. Я была права, когда думала, что ты скрывал свою тайну еще с того времени, когда мы с тобой познакомились. Те звонки действительно были от твоего « любимого » родственника. С которым ты собираешься грохнуть меня и моих близких друзей. Да и я не удивлюсь, если ты скрываешь куда больше, чем только что рассказал.

— Ха, а ты это только сейчас поняла? — громко усмехается Эдвард. — Я уже давно все рассказал твоим друзьям, а ты смогла понять все мною сказанное лишь к этой минуте?

Эдвард окидывает Наталию презрительным взглядом.

— Да уж… Вот уж точно – типичная блондинка с мозгами, как у курицы. Обезьяна будет умнее в сто раз, чем такая безмозглая девчонка, как ты.

— А оскорбление девушек доставляет тебе удовольствие? — презренно хмыкает Наталия, все еще держа руки скрещенными на груди. — Особенно ты кайфуешь от того, как называешь их шлюхами и потаскухами! Забыв, что с таким омерзительным отношением к девушкам ты никогда не встретишь хотя бы одну дуру, что захочет быть с таким невыносимым мерзавцем, у которого слишком высокие требования к той, которую он рисует в своем воображении.

— Нет, дорогая моя, это не у меня требования высокие, а просто на моем пути встала безмозглая проститутка, которая может только лишь вилять задницей и ублажать мужиков. Если у меня есть девушка, то я не собираюсь делить ее ни с кем и терпеть, что меня, черт возьми, используют. Переспала с другим мужиком – все, до свидания!

— Твою мать, и как я могла считать ангелом такого мерзкого ублюдка? — Наталия с презрением во взгляде осматривает Эдварда с головы до ног. — Черт, как? Какая же я была дура! Почему сразу не поняла, что начала общаться с самовлюбленной тварью, для которой нет ничего святого? Почему не прекратила наше общение, едва заподозрив неладное, когда ты так усердно начал навязываться Терренсу?

— Я и сам не знаю, как докатился до общения с такой сучкой. До сих пор удивляюсь, как тебя еще друзья терпят и не винят во всех твоих неудачах.

— Какая же ты сволочь, Эдвард… Самая настоящая мразь! Мне очень жаль, что у Терренса такой ужасный друг. Он еще не знает, что рядом с ним находится предатель, который не является тем, за кого себя выдает.

— Ах как! А Терренс, значит, у нас благородных кровей?

В этот момент Ракель быстрым шагом подходит к тому месту, от куда можно хорошо увидеть то, что происходит на первом этаже, и опирается об ограждение руками. А через несколько мгновений к ней подходит Терренс и опирается об эти перила одной рукой, начав смотреть вниз и слыша то, что сейчас говорит Эдвард.

— Неужели ты забыла, что твой обожаемый Терренс и сам далеко не ангел? — интересуется Эдвард. — Такая же мразь, которая, может быть, намного хуже меня! Только почему-то все забыли о том, как безобразно этот человек поступил со своей невестой. Несколько месяцев назад его ненавидели все . Но когда он поиграл в героя, то люди внезапно прониклись к нему уважением и снова стали восхвалять его.

Изумленный и растерянный Терренс округляет глаза, буквально перестав дышать.

— Что? — сильно хмурится Терренс. — Мразь? Это ты меня там мразью назвал?

— Посмотрел бы я сколько людей поддерживали бы его, если бы кто-то заявил, что он едва ли не избивал свою невесту, — грубым, низким голосом добавляет Эдвард, находясь в слишком возбужденном состоянии и не следя за своими словами. — Зная, что весь шоу-бизнес в курсе его психических проблем и знает, что стоит только дать ему повод, чтобы начистить морду любому, я уверен, что люди поверили бы в это. И тотчас записали его в списки тех мерзавцев, которые насилуют женщин.

— Заткнись, мудак! — вскрикивает Наталия. — Ты не имеешь права осуждать своего друга, когда у тебя самого рыльце в пушку! Ты на самом деле не испытываешь никакой привязанности к Терренсу, о которой трезвонил на всех углах. На самом же деле ты поступаешь с ним как предатель. И дико завидуешь ему в глубине души, ибо он в жизни оказался намного успешнее тебя – человека, у которого нет даже своего дома.

— Всем известно, как он на самом деле получил все свои богатства – через постель. Ему сказали переспать с какими-то актрисульками – он пошел на это, чтобы засветиться на экране и дать повод восхвалять его и заставлять испытывать еще более высокую самооценку. Кстати, в этом плане ты очень похожа на него, ибо вы оба прыгайте из одной койки в другую.

Чем больше Терренс слушает, чем больше хочется вышвырнуть Эдварда из своего дома и навсегда забыть о том, что он вообще с ним дружил. Мужчина все больше разочаровывается в этом человеке и вынужден признаться себе, что он – предатель, который не является тем, за кого себя выдает.

— Вот паршивая сука! — раздраженно ругается Терренс. — Как он смеет в чем-то меня обвинять и вести себя подобным образом в МОЕМ доме?

— Либо он слетел с катушек и несет все без раздумий, либо и правда раскрыл свою настоящую личность, — спокойно отвечает Ракель, наблюдая за тем, что происходит между Наталией и Эдвардом.

— Клянусь, если этот мелкий ублюдок скажет еще хоть что-нибудь, то я лично вышвырну его из дома. И хорошенько набью этой твари морду, ибо он давно этого заслуживает.

— Спокойно, Терренс, спокойно, — тихо говорит Ракель, поглаживая Терренса по спине и взяв его под руку. — Спокойно…

— А я смотрю, тебя очень беспокоит тема секса, — грубо отмечает Наталия. — Раз тебя так волнует, кто с кем спит и как часто. Неужели на тебя не клюнула ни одна крашеная швабра и не дала тебе? Поэтому ты и ходишь такой злой и озабоченный темой потратушек? Ни на кого у тебя не встает!

— Только не смей говорить, что это правда, — сухо бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — И этого самовлюбленного павлина не вздумай покрывать, ибо ты прекрасно знаешь, что он та еще гнида с огромным самомнением. Ему просто повезло, что та ситуация сошла ему с рук, и про нее забыли после того, как все наладилось. А жаль. Похоже, даже такая встряска ничего не научила этого психа.

— Может, у Терренса есть свои недостатки, но он хотя бы ИСКРЕННЕ жалеет о том, что когда-то сделал. Он жалел и делал все, чтобы доказать, что был неправ и хотел вернуть все назад. Твой друг извлек очень много уроков из произошедшего и старается быть лучшей версией самого себя. А вот ты никогда не будешь жалеть о том, что сделал. О том, как незаслуженно оскорбляешь тех, кто любил тебя, как омерзительно поступил со мной. И как вступил в сговор со своим дядькой, чтобы получить все ценой наших жизней.

— Черт, неужели ты его защищаешь? — раскрыв рот, презренно фыркает Эдвард. — Ну ты и дура, Рочестер! Что, его обаяние и на тебя подействовало. Неужели ты так легко забыла о его поступках?