— Мы выслушаем тебя. От начала до конца…
— Знаю, но…
— Э-э-э, простите, ребята… — неуверенно вмешивается в разговор Эдвард, чувствуя себя жутко некомфортно из-за напряженной обстановки, которая определенно станет еще хуже с приходом Рочестер. — Я могу кое-что сказать?
Терренс, Ракель и Наталия медленно разворачиваются к Эдварду лицом. Пока влюбленные хмуро смотрят на него с высоко поднятой головой, блондинка, скрестив руки на груди, лишь изредка бросает на него свой пустой взгляд и держится поближе к своим друзьям. Она будто ищет у них поддержки и защиты от человека, которого немного побаивается.
— Э-э-э, ну раз уж мы все собрались здесь, то я хочу рассказать вам о том, что скрывал, — еще более неуверенно и тихо говорит Эдвард, чувствуя на себе огромное давление, выглядя довольно бледным и перебирая пальцы своих рук с надеждой хоть как-то успокоить себя. — Вы должны это знать. Это действительно очень важно и касается нас четверых.
— Нас четверых? — тихо удивляется Наталия.
— Да. И тебя это тоже касается.
Наталия округляет глаза и вопросительно смотрит на Терренса и Ракель, которые лишь пожимают плечами.
— Слушайте, ребята, давайте присядем на диван? — неуверенно предлагает Ракель и указывает рукой на диван. — Обсудим все спокойно…
Сначала между собой переглядываются Терренс и Наталия, а потом они оба переглядываются с Ракель, которая по-прежнему выглядит испуганной и напряженной. Но затем они втроем садятся на диван: девушки садятся по обе руки от мужчины, очень часто переглядываясь с ним. Эдвард же садится напротив них, начав нервно потирать руки, дрыгая ногой так, будто он отбивает бешеный ритм на ударных. Его ошарашенные глаза бегают из стороны в сторону, а ладони резко вспотевают от волнения и огромного напряжения. Желание оттянуть момент велико, но страх стать виноватым для своих близких оказывается еще сильнее.
— Что ж, Эдвард, мы тебя слушаем, — спокойно говорит Терренс, сильно нахмурившись и скрестив руки на груди. — Не буду повторять, что тебя ждет за сокрытие хотя бы одного факта. Так что начинай говорить.
Эдвард резко выдыхает, мысленно собирает волю в кулак и, нервно потирая ладони и сгорбившись, начинает говорить немного неуверенно:
— Все началось очень давно, когда я еще не был знаком с вами всеми лично. Как вы знайте, в семнадцать лет я ушел из дома после скандала со своим отцом. Я был одержим мыслью найти свою маму, с которой он разлучил меня. И из-за этого я напрочь забыл о том, что могло случиться в ближайшем будущем… — Эдвард тяжело вздыхает, замолчав на пару секунд. — Так прошло несколько лет. Я благополучно забыл об этом лишь мотался по городу как бездомный и пытался выжить… Но один случай все-таки заставил меня вспомнить о том, что моя семья в опасности.
Эдвард снова замолкает на пару секунд и немного склоняет голов, но через несколько мгновений резко поднимает ее и окидывает сидящих напротив на него Ракель, Терренса и Наталию взглядом.
— Помните те звонки, которыми меня доставали несколько месяцев назад? — тихо интересуется Эдвард и бросает короткий взгляд на Наталию. — Наталия, ты должна помнить о них.
— Я помню, — без эмоций произносит Наталия.
— Ну да, я тоже, — пожимает плечами Терренс.
— Так вот, эти звонки продолжаются и по сей день, — признается Эдвард. — Однако они начались лишь тогда, когда я был знаком только с Наталией. Однажды я направлялся домой после того, как получил деньги за кое-какую подработку, и у меня зазвонил телефон. Я не стал смотреть на экран и ответил на звонок, почему-то решив, что это была Наталия. Но это был человек, который угрожает мне и вам по сей день.
— Нам? — слегка хмурится Ракель.
— Да. Это он заварил всю эту кашу и собирается довести свой план до конца. Тот тип обещал добраться до вас – и он добился своего.
— Хочешь сказать, что те письма…
— Дело рук того человека. Я не знал, что он написал вам эти письма. Но когда вы с Терренсом прочитали их и показали мне, то я сразу узнал стиль написания. Кажется, что его написал грамотный человек, ибо в нем нет ошибок, но на самом деле это не так. Тот, кто вам угрожает, едва смог окончить школу. Не удивлюсь, если кто-то из его более головастых сообщников проверил его писанину на ошибки и помог ему довести письма до ума. Возможно, они много раз переписывались.
— Какие письма? — слегка хмурится Наталия, вопросительно смотря на Терренса и Ракель.
— На столике напротив тебя лежат два конверта с листками.
Наталия берет оба письма с журнального столика и про себя быстро прочитывает их.
— Надо же… — едва слышно произносит Наталия.
— Этот тип написал, что если вы догадайтесь, что делать, и кого спрашивать, то сможете узнать все, что должны знать, — напоминает Эдвард. — Так вот он имел в виду меня. Ибо я действительно в курсе всех его делишек и мог бы в любое время разоблачить этого старого хрыча, вышившего из ума.
— Хорошо, мы поняли, — спокойно говорит Терренс. — Но кто этот человек? Как он связан с нами? Откуда вообще знает? В чем цель его мести?
— Это мой дядя. — Эдвард переводит взгляд на Терренса. — Старший брат моего отца.
— Дядя? — слегка хмурится Терренс.
— Мерзкий тип. Очень похож на отца, но чуть пониже него. Правда, его лицо намного грубее и неприятнее, и он начал очень рано стареть. По крайней мере, отец всегда выглядел немного моложе своего возраста. Будучи мужчиной в возрасте больше сорока лет, он прекрасно выглядел, был в отличной форме и был в состоянии много работать. А вот дядя выглядит так, будто по нему самосвал проехал: куча морщин на лице, сухая кожа, больные ноги… Помню, что у него уже были первые седые волосы, когда я встретил его в первый раз…. Да и болячек у него полно. Однако он бежит ко врачу буквально при каждом покалывании в любой части тела… Короче говоря, папа мог дать фору многим мужчинам своего возраста, а дядька уже успел превратиться в гнусного старикашку и стать похожим на человека, что старше него лет на десять-пятнадцать.
— Ясно… Правда, мне это пока что ни о чем не говорит.
— И как я понял, у него были не очень хорошие отношения с моей матерью.
— Это понятно, но только какое отношение твой дядя имеет к этой истории, из которой я пока что ничего не понял?
— Мой дядя имеет прямое отношение к происходящему. Потому что это он угрожает мне по телефону. Тот тип может позвонить мне посреди ночи. И он же прислал тебе и Ракель те самые письма – они были написаны именно его почерком.
Ракель и Терренс слегка хмурятся и бросают друг другу короткий взгляд.
— Подожди, а ты уверен в том, что это был твой дядя? — неуверенно интересуется Ракель.
— Да, уверен, — уверенно заявляет Эдвард. — Не думаю, что он отправлял письма лично. Возможно, этот тип попросил кого-то из своих дружков бросить их в ваш почтовый ящик. Вряд ли в почтовом отделении стали бы отправлять анонимные письма. Дядю уж точно заставили бы написать свое имя и адрес.
— Одно из писем было оставлено в почтовом ящике, а другое я нашла на переднем стекле своей машины. Какой-то тип просто подошел к ней, оставил письмо и ушел. И я думаю, он знал , какой автомобиль ему был нужен.
— Да, скорее всего это сообщник дяди… Неужели он следил за тобой?
— Возможно. У меня как-то была съемка за городом, и ему удалось туда доехать и незаметно пробраться к моей машине. Его увидела моя ассистентка, которая сказала об этом мне. Я видела его, но не стала подходить и ждала, пока он уедет.
— Понятно… Значит, дядя начал выполнять свой план в действие намного раньше, чем он говорил мне. Этот человек всегда говорил, что будет делать все до того, как я узнаю об этом. И теперь я понимаю, что это правда .
— А как именно он угрожает тебе по телефону? — интересуется Терренс.
— Язвит, унижает, грозится уничтожить меня и всю мою семью. Иногда рассказывает о своих планах, которые он уже совершил. Дядя делает так, что я узнаю обо всем в последнюю очередь и не имею возможность как-то это предотвратить. Например, вчера этот старый ублюдок заявил, что уже добрался до тебя и Ракель.
