— А закончилось всем тем… Что эта ситуация стала настолько напряженной, что он… — Ребекка опускает глаза вниз, будучи не в силах закончить мысль, из-за которой ее глаза становятся влажными. — Джейми ударил меня… Дал пощечину…

Эдвард широко распахивает ошарашенные глаза и удивленно уставляется на Ребекку.

— О боже… — ужасается Эдвард, покачав головой. — Отец… Ударил вас?

— Да, ударил, — тяжело вздыхает Ребекка и тихо шмыгает носом. — И не буду скрывать, я не ожидала, что он поднимет на меня руку. Я знала, что у него непростой характер и готова была смириться и принять его любым. Но эта пощечина заставила меня впасть в ступор.

— Но, миссис МакКлайф, как вы могли простить человека после такого поступка? — Эдвард мягко берет Ребекку за руки. — Мало того, что он поднял на вас руку, так еще и ушел из семьи и вообще женился на другой! После такого вы должны были забыть о нем!

— Тебе вряд ли удастся понять это. Но поверь мне, Джейми тоже впал в ступор и был глубоко шокирован. Он и сам не думал, что сделает что-то подобное, и до последнего пытался сдерживать себя. Отцу Терренса было безумно стыдно за свой поступок, и он считал, что больше не может оставаться со мной. Его отец немедленно собрал свои вещи и ушел от нас с Терренсом, забрав нашего младшего сына, не из-за того, что между нами прошла любовь, а из-за чувства вины. Он боялся, что может повторить подобное снова и подать своим детям плохой пример. И я его понимаю …

— Может, вы и правда покрывайте его? Что если Терренс прав, и вы не хотите, чтобы он плохо думал о нем и не знал той правды, которую вы так хотите скрыть?

— Мы с Джейми как раз хотим рассказать твоему другу всю правду и убедить его в том, что все не так, как он думает. Но он отказывается выслушать нас.

— То есть, вы хотите заставить нас думать, что поднимать руку на женщину – это нормально , и Терренс не должен злиться на отца?

— Это часть всей правды, которую он должен узнать.

— Ему не нужно знать больше. Терренс не зря уверен в том, что отец жестоко обращался с вами. И я сомневаюсь в том, что этот человек может быть хорошим.

— Однажды придет день, когда он обо всем узнает. И возможно, сможет понять, почему я смогла простить его отца, и зачем мы возобновили общение. Я уверена, что когда Терренсу станет все известно, он посмотрит на отца совершенно иначе и постепенно проникнется к нему любовью.

— Но почему вы не хотите признаться ему во всем немедленно? — слегка хмурится Эдвард. — Раз уж вы рассказали мне про ссору, которая привела тебя и отца к разводу, то объясните и все остальное.

— Нет, Эдвард, такое лучше рассказать тому, кто виновен в этой ситуации. Никто не расскажет твоему другу всю нашу историю лучше, чем Джейми. Я считаю, что только он должен объясняться. А мне останется лишь подтвердить его слова и добавить что-то от себя.

— Ох… — с прикрытыми глазами медленно выдыхает Эдвард. — Ладно… А в тот день, когда вы с мистером МакКлайфом поругались, Терренс был с вами? Он случайно не становился свидетелем вашей ссоры?

— Да, в тот день он наблюдал нашу ссору. От испуга твой друг громко плакал и кричал. Как будто Терренс понимал , что его мама с папой находятся на грани расставания. А когда отец ушел, то я еще долго не могла успокоить его.

— А как вы думайте, он был привязан к отцу или нет?

— Да, Терренс тогда был сильно привязан к нему и всегда крутился возле него. А после того конфликта он начал спрашивать про папу. Поначалу мне приходилось искать какие-то оправдания его отсутствию. Но когда он подрос, пришлось подобрать слова, чтобы объяснить ему, что папа больше не живет с нами.

— И как он отреагировал?

— Не верил, впадал в истерику, требовал отвести его к папе… Так происходило долгое время, но в какой-то момент он резко перестал интересоваться им. Я подумала, что он как-то смирился с этим, но стоило мне как-то заговорить о Джейми, так Терренс начинал говорить о нем не самые хорошие вещи. После того случая я стала замечать, что его любовь ко мне стала сильнее. Он будто бы стремился защитить меня ото всех и всего.

— А что, по-вашему, могло так резко заставить его обозлиться на отца? Он что-нибудь говорил вам?

— Не знаю, милый, Терренс отказывается говорить, почему он сменил милость на гнев. Но я всегда думала, что он разозлился на Джейми из-за того, что он бросил нас, когда мы едва концы с концами сводили. — Ребекка на секунду бросает взгляд на окно. — Не запомнил же он ту ссору и пощечину отца… Ему было всего три года. А в младенчестве дети почти ничего не помнят.

— Э-э-э… Оказывается, что запомнил …

— Запомнил? — слегка хмурится Ребекка. — Что ты хочешь сказать?

— Ну… — Эдвард резко выдыхает и медленно переводит взгляд на Ребекку, слегка прикусив губу. — Просто некоторое время назад Терренс рассказал мне то же самое, что и вы сейчас. Он помнит отцовскую пощечину и то, как этот человек уходил. Кажется, Терренс запомнил, что у его отца тогда был черный чемодан, цвет которого потерял свою яркость.

— Надо же… — Ребекка прикрывает рот рукой, округлив глаза. — Это действительно так… Джейми ушел из дома с вещами именно в черном чемодане. Значит, именно поэтому Терренс так ненавидит отца?

— Возможно… — Эдвард сцепляет пальцы рук.

— Но если он помнит это, то почему никогда не рассказывал мне об этом? — недоумевает Ребекка. — Я всегда думала, что он не запомнит ту ссору и не вспомнит, когда именно ушел его отец!

— Наверное, для него это был настолько огромный шок, что он до сих пор все помнит.

— Нет, подожди, здесь все равно получается какая-то неразбериха. Если Терренс помнил о том конфликте, то почему он несколько лет после этого просил отвести его к папе? Ведь он должен был невзлюбить или бояться его, как мне кажется.

— Может, вспомнил как раз в то время?

— Э-э-э… Да… Думаю, ты прав… — Ребекка на пару секунд призадумывается, приложив палец к губе. — Думаю, мне нужно поговорить с Терренсом и узнать все, что он помнит. Может, я все-таки смогу заставить его рассказать причину, по которой он так злится на отца.

— Думайте, он захочет говорить об этом?

— Ну раз он рассказал тебе о своем воспоминании, то я думаю, надо приложить немного усилий, чтобы заставить его объяснить причину ненависти.

— Может быть… — пожимает плечами Эдвард. — Может быть…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ребекка смотрит куда-то в сторону, а Эдвард наблюдает за ней с грустью во взгляде и мягко гладит ее по руке, которую затем берет в свои руки, заставив ее скромно улыбнуться. А потом женщина немного поправляет своему сыну волосы и мило целует его в щеку, нежно приобняв за плечи.

— Ладно, солнце мое, давай не будем говорить о плохом, — предлагает Ребекка и бросает короткий взгляд на гитару, которая лежит на кровати рядом с Эдвардом. — Может, ты сыграешь что-нибудь для меня?

— Э-э-э… — запинается Эдвард, слегка прикусив губу. — Сыграть для вас?

— За эти несколько месяцев я ни разу не слышала, как ты играешь и поешь. Терренс говорил, что у тебя талант к игре на гитаре, но я ни разу тебя не слышала.

— В этом Терренсу нет равных, — скромно улыбается Эдвард. — У него потрясающий сильный голос, и он отлично играет на гитаре. Он был рожден стать звездой музыкального бизнеса.

— Ну уж он точно не сомневается в себе, — скромно хихикает Ребекка. — Твой друг всегда держится очень уверенно и никогда не сомневался, что он хорош во всем. Любит абсолютно все, что касается его: внешность, таланты, заслуги…

— Хотел бы я быть таким же уверенным… И таким же талантливым…

— Уверена, что ты ничуть не хуже своего друга и также обладаешь превосходными навыками игры на гитаре и пения. И чтобы я убедилась в том, то я предлагаю тебе сыграть что-нибудь для меня. Может, у меня нет музыкального образования, но слухом я никогда не была обделена.