— Ах, Терренс, Терренс… — Ракель устало вздыхает и на мгновение опускает взгляд вниз. — Меня убивает твоя пессимистичность… Кажется, что еще немного, – и ты начнешь быть неуверенным не только в спасении группы, но и в самом себе.

— Ты же сама предложила нам расторгнуть контракт раньше срока. И я считаю, что это было бы верным решением. Не имеет смысла тратить время впустую и пытаться сделать то что вряд ли будет возможным.

— Я думала, ты будешь сопротивляться, — пожимает плечами Ракель. — Поэтому я так и сказала… Но сейчас ты ведешь себя так, будто так оно и должно быть.

Терренс устало вздыхает, безразличным взглядом окидывает окружающую его обстановку, приобнимает Ракель за плечи и мило целует ее в висок.

— Ах, Ракель, давай пока закроем эту тему… — предлагает Терренс. — Если честно, то мне не очень приятно об этом говорить… Да и моя группа сейчас стоит на втором месте.

— А что же стоит на первом?

— Ты и моя семья.

— Правда?

— Разве ты в этом сомневалась?

— Конечно, нет! — с легкой улыбкой качает головой Ракель. — Я ведь знаю, как сильно ты любишь свою семью.

— Очень люблю. — Терренс медленно останавливается и разворачивается к Ракель лицом, пока та делает то же самое. — Так же сильно, как и ту, которая стала любовью всей моей жизни. Которая скоро станет частью моей семьи.

— Боже, Терренс, не заставляй меня краснеть на глазах людей, — скромно улыбается Ракель, на секунду прикрыв лицо руками.

— Однако это правда , моя королева. — Терренс с легкой улыбкой нежно гладит Ракель по щеке. — И я не хочу это скрывать.

— Что, совсем-совсем не хочешь?

— Совсем! Правда, очень тяжело сдерживать себя, находясь там, где гуляют другие люди. — Терренс с загадочной улыбкой игриво шлепает Ракель по носу. — И не позволить себе чуточку пошалить…

— Так-так, МакКлайф, только не расходись, — скромно хихикает Ракель, немного отстранившись от Терренса. — Я понимаю, что ты еще не наигрался, но все-таки держи в себя в руках. Мы не дома.

— И что, нельзя даже чуть-чуть?

— Да, даже чуть-чуть!

— Ну Ракель… — с жалостью во взгляде скулит Терренс.

— Все, угомонись уже! — легонько пихнув Терренса в бок, восклицает Ракель. — Вот приедем домой – тогда и поговорим.

— Ну вот… — Терренс, слегка надув губы, скрещивает руки на груди.

— Эй, только не надо злиться, пожалуйста. — Ракель сжимает руку в кулак и ею слегка толкает Терренса в предплечье, невинными глазами смотря на него. — Ты же прекрасно знаешь, что мы с тобой договорились вести себя сдержанно на людях. А мы ведь хорошо воспитанные люди… Верно, любимый?

— Да… — Терренс едва заметно улыбается. — Конечно…

Смотря на то, как мило ему улыбается Ракель, сам Терренс не может сдержать свою улыбку. А немного погодя он опускает руки, нежно приобнимает девушку, закинув руку вокруг ее шеи, прижимает ее как можно ближе к себе и оставляет легкий чмок на ее щеке.

— Вы прощены, милая леди!

— Правда? — продолжая куда-то идти, широко улыбается Ракель. — О, благодарю вас за прощение, сэр! Вы очень добры ко мне!

— Вы просто слишком привлекательны, чтобы я не простил вас.

— Приятно это слышать… — Ракель замолкает на пару секунд, с нежной улыбкой смотря на Терренса. — От такого шикарного красавчика…

— Ну уж в чем я точно никогда не буду сомневаться, так это в своей красоте, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Природа наградила меня всем лучшим, что может быть у мужчины.

— Да уж, природа была очень щедрой к тебе.

— Не могу не согласиться… Ведь я даже заполучил девушку под стать: такую же неотразимую и привлекательную.

— Ох, милый…

Ракель мило целует Терренса в щеку и на пару секунд кладет голову ему на плечо, пока тот скромно улыбается и покрепче приобнимает свою любимую. Но затем он становится намного серьезнее и резко выдыхает.

— Ладно, шутки шутками, но вот проблемы это никак не решит, — задумчиво говорит Терренс. — И я говорю не только про проблемы группы, но и ситуацию с угрозами в тех письмах.

— Кстати, а когда ты выведешь Эдварда на чистую воду? Ты уже давно мог бы пригласить его к нам домой, и мы бы сделали то, о чем договорились.

— К сожалению, завтра я не смогу, так как уже договорился встретиться с Даниэлем, чтобы продолжить обсуждать судьбу группу и попытки помочь Питеру. А вот послезавтра мы вполне можем пригласить Эдварда к себе домой и вытрясти из него все его секреты.

— А это значит, я и Анна снова останемся одни? Что ж, думаю, мы можем встретиться и провести время вместе.

— Только если она приедет к тебе домой.

— Почему?

— Ты не забыла, что нам угрожает какой-то тип? Тебе лучше не выходить из дома в одиночестве.

— За эти два дня нам не прислали ни одной угрозы, да и к тебе никто больше на улице не подходил.

— Это еще ничего не значит, Ракель! Если нам долго не угрожали нам, мы не можем сказать, что этот тип отступил.

— И что нам теперь до конца своих дней сидеть в своем доме и бояться какого-то типа, которого мы не знаем, но который знает о нас все и мечтает сжить со света? К тому же, скоро у меня будет одна очень важная съемка, и я никак не могу ее пропустить.

— Это не проблема. Либо я буду отвозить и забирать тебя, либо это обязанность ляжет на личного водителя.

— И ты будешь разрываться между мной и своими делами?

— Если ситуация будет слишком серьезной, я забуду обо всех своих делах и буду охранять тебя, чтобы ни одна тварь не тронула тебя хоть пальцем. До тех пор, пока мы не вытрясем признание из Эдварда о том, что он скрывает, нам лучше соблюдать осторожность.

— Почему-то я начинаю все больше думать, что Эдвард вряд ли расколется просто так.

— Не беспокойся, солнце мое, я сделаю так, что этот сопляк заговорит уже через пять минут. Нам нужно посмотреть на его реакцию, когда мы вслух прочитаем те письма в его присутствии. Если Эдвард как-то с этим связан, то он начнет нервничать.

— Кстати, мы еще не предупреждали прислугу об этом.

— Надо сегодня же поговорить с ними и попросить помочь нам. Можно даже как-нибудь отблагодарить их.

— А где конверты с теми письмами? Надеюсь, ты не выбросил их после того, как мы прочитали их?

— Нет! Ты что! Они лежат в ящике тумбочки, что стоит рядом с кроватью с моей стороны. Но думаю, нам надо переложить оба письма в новые конверты, заклеить их и подписать так, как они были подписаны тогда.

— Думаешь, Эдварду не было бы интересно узнать написанное на них? Если он прочитает написанное нами, то сразу же поймет, что это почерк одного из нас двоих.

— Я рассчитываю на то, что конверты его заинтересуют уже в последнюю очередь, а то и вообще не удостоятся его внимания. Все его внимание будет сосредоточено на письмах. Вот их мы точно не можем переписать на новый листок. Они должны оставаться прежними.

— Тогда надо будет найти пару чистых конвертов, положить в них письма и запечатать.

— Именно! И тогда мы посмотрим, что скажет мой друг.

— Уверена, что у нас получится осуществить наш план. Эдвард должен понимать, что рано или поздно ему придется все рассказать.

— Если он не совсем безмозглый, то – да. Но в любом случае я все равно заставлю его рассказать все о том типе, который затеял все это, и о том, как мой дружок с ним связан.

— Поскорее бы разъяснить эту ситуацию и узнать, чего от нас хотят… — тихо вздыхает Ракель. — А то мне становится как-то не по себе…

— Не беспокойся, мы узнаем обо всем в тот день, когда мы пригласим Эдварда к нам домой, — уверенно заявляет Терренс. — Теперь этот мелкий сорванец не уйдет от ответа, ибо я так прижму его к стенке, что он выложит мне абсолютно все.

— Надеюсь, Терренс, надеюсь…

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель держит Терренса за руку, продолжая куда-то идти с ним медленным шагом и проходя мимо каких-то людей среднего возраста, которые не узнают в них известных личностей и не приходят в восторг при их виде.