— Да уж… — задумчиво произносит Виктория, приложив руку ко лбу. — В кого же ты превратился… Не удивительно, что эта девочка отказывается что-то говорить. Ты настолько сильно запугал бедняжку, что она теперь шарахается от тебя и боится лишний раз раскрыть рот.

— Я? — громко удивляется Эдвард, тыкнув в себя пальцами. — То есть, вы считайте, что я напугал ее до смерти и заставил сказать, что она никогда не любила меня?

— Если она тебя так боится и не хочет никому ничего говорить, то у меня есть основания полагать, что ты поступил с ней просто омерзительно. Может, она правильно сделала, что покончила с вашими отношениями. Ты стал таким бешеным, что запросто можешь и зарезать кого-нибудь.

— Ха, то есть, вы думайте, это я виноват во всем, что произошло между мной и этой мерзавкой?

— Нет, Эдвард, я ни в чем тебя не обвиняю. Хотя мне очень не нравится то, как ты себя ведешь. Вот был бы сейчас мой муж жив, он бы был в шоке от того, что ты говоришь о слабой девушке. И уж точно научил бы тебя уважать их и не опускаться до оскорблений, даже если кто-то тебя сильно унизил.

Эдвард широко раскрывает рот, будучи возмущенным из-за того, что Виктория уверенно обвиняет его в том, что он виноват в конфликте с Наталией.

— Миссис Ричардсон, я не понимаю, вы кого сейчас защищайте: ее или меня? — повышает голос Эдвард. — Эту проститутку, которая никогда не выйдет замуж, или человека, которого эта кобра предала?

— Я никого не защищаю, потому что вы оба не правы. Она тоже виновата в том, что усугубила все и позволила себе сказать много неприятного в твой адрес. А ты запугал ее до смерти и заставил молчать. Она уже лишний раз и боится рот раскрыть, ибо не знает, что ты с ней сделаешь после того, как услышишь хоть одно слово из ее уст.

— О чем вы говорите? — Эдвард резко соскакивает с кровати и поворачивается к Виктории лицом, расставив руки в бока. — Да я никогда даже не думал о том, чтобы запугивать ее! Она сама решила молчать и врать абсолютно всем. Если Рочестер хочет однажды остаться одна и потерять всех тех, кто устанет от ее лживого « со мной все в порядке », то пускай.

— Тогда почему она тебя так боится, что не хочет говорить тебе правду? — слегка нахмурившись, скрещивает руки на груди Виктория. — Если ты так упорно отрицаешь свою причастность к запугиванию!

— Потому что она трусиха . Лживая трусиха! Не удивлюсь, если с кем-то из своих мужиков она спала за деньги и зарабатывала голыми сиськами и задницей, с которой плясала перед ними.

— А знаешь, Эдвард, я не удивлена, что она молчит. Ведь сейчас ты похож на разъяренного тигра, который может наброситься на кого угодно. Да я бы и сама испугалась с тобой находиться, когда ты готов взять револьвер и убить человека.

— Миссис Ричардсон, я поверить не могу, что вы такое говорите, — быстро качая головой и с ужасом во взгляде смотря на Викторию, приходит в шок Эдвард. — Думайте, мне приятно быть таким? Вовсе нет! Я стал таким из-за Наталии! Это она заставила меня разозлиться так, как я не злился еще никогда в своей жизни. Ей удалось пробудить во мне зверя.

— Нет, Эдвард, ты не стал таким. Ты и являешься таким. Или таким образом ты пытаешься скрыть свою настоящую личность. А значит, ты – не тот, за кого себя выдаешь. И я не удивлюсь, если ты свяжешься с какими-нибудь бандитами и начнешь грабить или убивать.

— Разве я выгляжу так, будто готов кого-то убить?

— Сейчас – да. Извини, Эдвард, но ты пугаешь меня, и я боюсь, что ты можешь сделать со мной. Если ты совершенно не жалеешь ту милую девочку и так оскорбляешь ее, то это очень многое говорит о тебе как о человеке.

— Твою мать, зачем я вообще согласился все рассказать вам? — хлопнув рукой по лбу и держа другую у себя на боку, недоумевает Эдвард. — Ведь я знал , что обязательно услышу упреки и обвинения свой адрес! Был уверен, что вы точно захотите защитить эту драную кошку.

Эдвард начинает нервно ходить по всей комнате, вцепившись в свои волосы.

— Да, не ожидал я от вас такого… — с обидой говорит Эдвард и, несильно сжав переносицу, резко выдыхает. — Черт, я на мгновение подумал, что вы и правда мне поможете и что-то посоветуйте. А вместо этого вы прочитали мне целую лекцию о том, как мне надо себя вести.

— Твои поступки говорят сами за себя.

— Какие поступки? Разве я должен целовать Наталии ее прекрасные ножки за то, что она трахается с чужими мужиками и держит меня как одну из своих кукол, что были у нее в детстве? Захотела – взяла и поиграла! А надоело – отбросила в сторону и увлеклась другими игрушками! Нет, миссис Ричардсон, у меня еще есть гордость , и я не собираюсь становиться ее марионеткой и верить ее лжи.

— У тебя нет права так злиться на нее в то время, как ты сам лжешь всем подряд. Твои близкие могут только догадываться о тех делишках, которыми ты занимаешься втайне ото всех. Но однажды придет день, когда тебе придется все выложить на блюдечко. Или найдется человек, который сам сдаст тебя и расскажет что-то, что никто о тебе не знает.

— Даже если у меня и есть какие-то дела, то вас или кого-либо они не касаются. И со своими проблемами с мисс Рочестер я сам разберусь.

— Каким же ты стал грубым и невоспитанным… — качает головой Виктория, с грустью во взгляде посмотрев на Эдварда с головы до ног. — Как мог такой хороший, добрый и скромный мальчик стать какой-то мразью, которая не стесняется в выражениях и не различает людей по полу. Который запросто может унизить и мужчину, и женщину?

— Мне обидно слышать такие слова от женщины, которую я считал своей второй матерью, — тихо выдохнув, спокойно говорит Эдвард. — Больно от того, что вы сомневайтесь в моей порядочности и не хотите понять меня и причины, по которым так обозлился на эту девицу.

— Того, что я только что услышала, достаточно для меня, чтобы сделать выводы и убедиться, что твоя девушка вовремя разорвала с тобой все связи. А иначе бы она стала жертвой человека, который милый и пушистый снаружи, но гнилой и гадкий подонок внутри. Для тебя нет ничего святого. И думаю, если бы твоя мама знала о том, что ты вытворяешь, она бы полностью согласилась со мной.

— О, быстро же вы поменяли свое мнение. То говорили, что ни в чем не обвиняйте меня, а теперь прямо заявляйте, что я – ужасный монстр, которого нельзя подпускать к людям. Вы уж определитесь, что думайте обо мне!

— Я уже определилась. И после того, что ты сказал, я не могу считать тебя порядочным и хорошим. Уж не знаю, правда ли ты такой, или же пытаешься агрессией прикрыть свою трусость. Может, твоя девушка была права, что ты жутко труслив и готов прятаться и мамину юбку. Только ты явно не готов это признавать. И поэтому решил стать такой тварью, чтобы скрыть свою настоящую сущность. Однако это не сделает тебя лучше и смелее в глазах других. Рано или поздно люди все равно узнают, что ты трусливый и омерзительный. Ты можешь так заиграться в крутого и смелого парня и так сильно привыкнешь к этому, что потом не заметишь, как и сам станешь таким же и забудешь, кем являешься на самом деле.

Эдвард широко раскрывает рот и начинает довольно часто дышать, не скрывая, что ему ужасно неприятно слышать подобное от человека, который был для него таким родным.

— Ну знайте… — произносит Эдвард. — Вы сказали слишком много… Я был готов закрыть глаза на то, что вы вините меня в доведении Наталии до того, что она отказывается раскрыть рот. Но то, что вы назвали меня маменькиным сынком, – это слишком для меня. Вы задели меня до глубины и сильно разочаровали, миссис Ричардсон. Настолько сильно, что я больше не хочу оставаться здесь ни на секунду. Я сегодня же соберу свои вещи и съеду отсюда.

— Хорошо, если хочешь – уходи, — пожимает плечами Виктория. — Я тебя не держу. Можешь собрать свои вещи прямо сейчас. Возможно, снова оставшись бездомным, жизнь заставит тебя пожалеть о своих поступках.

— Я уйду, не сомневайтесь. Прямо сейчас соберу свои вещи и покину вашу квартиру. А ключи оставлю в коридоре.