— Э-э-э, ладно, я, пожалуй, пойду… — тихо, неуверенно говорит Блер, заправляя прядь волос за ухо. — У меня еще много дел… И надо бы помочь другим служанкам… Спасибо за этот разговор. Мне стало намного лучше. И простите, что отвлекла вас.
Блер встает с дивана и уходит по своим делам, взяв со столика тряпку, которой ранее протирала пыль. Ракель же с легкой улыбкой на лице провожает девушку взглядом до тех пор, пока та не скрывается за дверью одного из помещений, а потом с грустью во взгляде тихо вздыхает.
« Ох, вот Блер и попалась в ловушку, — думает Ракель. — То, в чем никто не сомневался, все-таки произошло. И теперь я даже не знаю, как она сможет преодолеть боль, если окажется, что ее симпатия, которая становится все сильнее, окажется безответной. Как это пережить девочке, которая ни разу в жизни не влюблялась? »
Ракель слегка задирает голову с прикрытыми глазами.
« Хоть надежды очень мало, я все же хотела бы, чтобы Бенджамин и сам начал присматриваться к Блер, — думает Ракель. — Пусть он и сам влюбится в нее и не заставил эту девушку страдать. Или хотя бы и правда будет для нее самым лучшим другом. Блер определенно было бы здорово найти какого-нибудь друга в лице крепкого и надежного мужчины. Ну а если не говорить о том, какой Паркер, грубо говоря, кобель, то он вполне хороший и порядочный парень. »
Ракель тяжело вздыхает, еще какое-то время сидит на диване и размышляет обо всем, что происходит на данный момент. Но затем девушка понимает, что немного проголодалась, и решает сходить на кухню, чтобы что-нибудь приготовить и все-таки попробовать отвлечься от плохих мыслей с помощью чтения любимой книги, лежа на большой и мягкой кровати.
***
Тем временем Терренс находится дома у Даниэля и вместе с ним снова работает над написанием песен. Однако если раньше у них это неплохо получалось, то сегодня работа идет не так гладко, как им хотелось бы. Они не могут подобрать рифму для одной строчки после того, как придумают другую, да и все их слова кажутся какой-то бессмыслицей.
— Нет, это какая-то бессмыслица, — зачеркивая очередную строчку на исписанном листе бумаги, бубнит Терренс. — Какой-то бред…
— Черт, я тоже не могу ничего придумать, — постукивая ручкой по жесткой папке, что лежит у него на коленях, задумчиво отвечает Даниэль. — У меня тоже все время получается какая-то чертовщина.
— Мало того, что на ум приходит лишь какой-то бред, так еще и не могу подобрать рифму и соединить все те строчки, что нам удалось написать. — Терренс хочет что-то написать, но потом передумывает и качает головой. — Нет, это тоже никуда не годится…
Еще несколько секунд друзья безуспешно пытаются что-то написать до того, как Даниэль что-то зачеркивает и резко откладывает ручку со словами:
— Все, ты как хочешь, а я сдаюсь ! У меня больше нет никаких идей! Мне ничего не приходит в голову, и я не знаю, что делать со всем этим дерьмом.
— Да, ты прав, надо сделать перерыв, — соглашается Терренс и откладывает ручку в сторону. — А иначе мои мозги закипят.
— Похоже, все наше вдохновение куда-то улетучилось… — Даниэль откидывается на спинку дивана. — Или сегодня просто не самый хороший день для написания песен.
— По крайней мере, у нас уже есть достаточно материала, над которым мы можем поработать в следующий раз. Думаю, мы и так здорово поработали и вполне заслужили немного отдыха.
— Да, хорошо, что мы вообще хоть что-то написали… Сомневаюсь, что это все может нам пригодиться, но думаю, практика не помешает.
— Это верно. Раз уж мы хотим заниматься этим, то надо как-то брать себя в руки и работать.
— Ох, честно говоря, мне вообще не хочется ничего делать именно сейчас. — Даниэль задирает голову к верху. — Нет какой-то эйфории и интереса ко всему этому… Например, когда ты что-то делаешь, то в какой-то можешь так увлечься, что потом не сможешь остановиться и бросить, ибо тебе это ужасно интересно. Однако сейчас мне как-то все равно.
— Понимаю, самому сейчас не хочется что-то делать. — Терренс массирует заднюю часть шеи. — Да, сначала мне это нравилось, и я не мог остановиться. Но похоже, сейчас все мое вдохновение и все мои идеи были исчерпаны.
— Согласен, сначала идеи были, а теперь даже не можешь просто написать хотя бы одно слово… — задумчиво отвечает Даниэль и проводит руками по лицу. — Не знаю, я не могу сосредоточиться и постоянно думаю не о том, что нужно.
— А времяпрепровождение с Анной как-то помогает тебе?
— Разумеется, помогает . Если бы не Анна, я бы точно так и продолжал бы думать обо всем этом и беситься. Но она здорово помогает мне отвлечься, пусть даже и на какое-то время.
— Кстати, а где твоя красавица? — Терренс окидывает гостиную взглядом. — Я не видел ее, когда пришел сюда.
— Ушла к девушке твоего приятеля и подружке Ракель… — Даниэль замолкает и на секунду закатывает глаза. — Ну или просто к подружке Ракель…
— Ты вроде говорил, что она была у тебя дома вместе с Ракель в тот день, когда Смит приказал нам приехать к нему?
— Да, Наталия и Ракель были здесь.
— Скажи, а ты не заметил ничего странного в поведении Наталии? Может, что-то показалось тебе подозрительным?
— В поведении Наталии? Э-э-э… Ну если честно, то у нее реально есть некоторые странности в поведении. Наталия сидела какая-то грустная и почти ничего не говорила. Она явно старалась делать вид, будто ничего не произошло, но мне показалось, что ее что-то беспокоило.
— Она была тихой и задумчивой?
— Да, эта девушка стала какой-то слишком тихой. Хотя раньше Наталия была, наверное, самая громкая из всех нас. Сейчас она совсем не похожа на ту девушку, которую я встретил в первый раз.
— Если честно, то это заставляет меня поволноваться…
— Слушай, а что с ней происходит? — слегка хмурится Даниэль. — Анна пыталась что-то узнать, но Наталия ничего не сказала и утверждала, что с ней все хорошо. Хотя ни Анна, ни я не сомневаемся, что с этой девушкой что-то произошло.
— Понятия не имею, — пожимает плечами Терренс. — В последний раз я видел Наталию несколько дней назад, когда мы с Ракель пригласили ее и Эдварда на ужин. И тогда она реально была какая-то зажатая, напуганная и очень тихая.
— Походу, она влипла в какую-то неприятную историю. Да и с твоим дружбаном у нее точно есть какие-то проблемы.
— В этом у нас с Ракель нет никаких сомнений. Правда, сейчас мы решили на время забыть о ее проблемах с Эдвардом на время и сосредоточиться лишь на состоянии самой Наталии.
— Знаешь, она немного напоминает мне Питера . Э-э-э, я имею в виду то, что они оба находятся в каком-то депрессивном состоянии… Только если у Питера депрессия уже давняя, то Наталия начала страдать ею совсем недавно.
— Неужели она настолько плоха, если ты сравнил ее с Питером? — округляет глаза Терренс.
— Сказать, что она в полном порядке, я не могу. Я знаю, что у нее серьезно болеет бабушка, и она сильно переживает за нее. Но мне кажется, это вовсе не единственное, что ее беспокоит. Рочестер переживает из-за чего еще, что и заставило ее так сильно измениться.
— Э-э-э… А что насчет внешности? Она как вообще выглядела?
— Грустной, немного усталой, более худой, чем прежде… В глазах не было какого-то огонька… Да и мне показалось, что у нее как будто уже нет тяги к жизни…
— Хочешь сказать, она выглядела такой же подавленной и разбитой, как и Питер в тот день, когда мы встретились с Джорджем?
— Что-то близкое к этому… И должен сказать, что мне не нравится все это. Вы с Ракель срочно должны что-то сделать! А иначе Наталия может впасть в такую же сильную депрессию, как и у Питера. И потом тебе придется спасать не только нашего барабанщика, но еще и свою подружку.
— Да, но что мы можем сделать? — недоумевает Терренс. — Наталия ничего не говорит никому, стала совсем скрытной и реально говорит не так много, как раньше. Раньше она была такая болтушка и могла запросто выдать все тайны своих подружек.
