— Да… Помните, я говорила вам, что когда мы помирились с ней, то она намекнула мне на это? Так вот, теперь я считаю, что эта тайна может играть большую роль в этой истории.

— А! Да-да, я припоминаю… Точно… — Алисия замолкает на пару секунд. — Да, но почему ты думаешь, что ее тайна может быть связана с тем, что происходит в ее отношениях с Эдвардом?

— Я не могу утверждать, что именно в этом причина их конфликтов. Но это вполне возможно . Ведь Эдвард давно подозревает, что Наталия что-то скрывает, а еще он не любит, когда ему врут. Так что у меня есть версия, что моя подружка просто начала врать ему и так до сих пор не сказала ничего.

— Но подожди, ведь с момента твоего примирения с Наталией прошло уже несколько месяцев. Неужели она так до сих пор не призналась в том, что с ней произошло?

— К сожалению, нет, — пожимает плечами Ракель. — Я пыталась разговорить ей, но ничего не смогла добиться. Хотя в этом случае она не отрицает, что какая-то проблема есть, и просто говорит, что пока что не готова говорить об этом.

— Господи… — ужасается Алисия. — Что же такого произошло, что девочка молчит уже несколько месяцев?

— Ничего не могу сказать. Однако недавно я рассказала дедушке об этой ситуации, и он считает, что нам с Терренсом стоит немного подождать.

— Мистер Кэмерон считает, что Наталия скоро сама все расскажет?

— Да, ему кажется, что Наталия не сможет скрывать свою тайну до конца своих дней и однажды устанет притворяться, что ничего не происходит.

— Знаешь, милая… — Алисия призадумывается на пару секунд. — А я с ним согласна ! Удивительно, что за чудо заставило ее молчать столько времени. Но для нас не секрет, что эта девушка очень чувствительная и ранимая и точно не сможет справиться со своими проблемами в одиночку. Особенно если они очень серьезные.

— Знаю, но полагаю, что произошло что-то серьезное.

— Думаю, она должна скоро прекратить это и все рассказать. С ее-то слабой силой волей и чувствительной натурой переживать какие-то события ей всегда было очень тяжело. Наталия не такая стойкая и выносливая, как ты.

— Поверьте, я бы тоже не справилась со своими проблемами в одиночку, — тихо вздыхает Ракель и заправляет прядь волос за ухо. — Когда со мной что-то происходило, то мне всегда кто-то помогал. Я никогда не разрешала ничего сама и не смогла пережить все то, через что мне пришлось пройти на протяжении всей жизни.

— Я знаю, милая, но это правда – ты намного сильнее своей подруги. Наталия слабая и слишком впечатлительная. Ей очень трудно пережить тяжелые моменты, и она может помнить о чем-то и переживать неделями. Она лишь кажется крутой и на самом деле не такая громкая и шустрая. Эта девочка – полная противоположность той, кем ей хочется быть. Наталии всегда нужен кто-то, кто мог бы быть рядом с ней и поддерживать ее. А если у нее никого не будет, то она может сойти с ума и кончить едва ли не так же, как и тот барабанщик, если все будет слишком запущенно.

— Согласна, но что мне делать, если она сама не хочет ничего говорить? Я очень хочу поддержать ее и что-то посоветовать, но мне даже не известна причина грусти Наталии. Ситуация чем-то похожа на случай Питера: хочешь помочь, но не знаешь, как, ибо оба закрылись ото всех и отказываются во всем признаваться.

— Думаю, пока что тебе стоит прислушаться к своему дедушку. Он никогда не говорит глупых вещей и очень редко ошибается в своих предположениях. Если Мистер Кэмерон считает, что сейчас не время что-то пытаться узнать, то оно обязательно придет потом.

— А если будет слишком поздно, чтобы помогать?

— Не думаю, что вам осталось ждать много. Ты говоришь, что Наталия скрывает что-то несколько месяцев. Верно?

— Э-э-э, да… Где-то месяца четыре-пять. А ее проблемы в отношениях с Эдвардом начались где-то месяц назад. Скорее всего до ее поездки в Мехико с родителями.

— Пять месяцев? О, господи!

— Ну да… Я сама удивлена и не понимаю, что могло заставить Наталию закрыть рот на такое время.

— Значит, ждите новостей в самое ближайшее время! — уверенно отвечает Алисия. — Наталия не будет молчать еще полгода, а то и год-два. Запомни мои слова, Ракель, твоя подружка раскроет всю правду уже очень скоро.

— Почему вы так думайте?

— Потому что Наталия не сможет молчать еще больше. Я все еще помню то, какой она была в детстве, и знаю, что эта девочка никогда не скрывала свои проблемы от других так долго. Уж своим родителям Наталия сразу все рассказывала.

— Но сейчас она даже и им не хочет говорить…

— Потерпи немного, солнце мое. Она обязательно все расскажет, я обещаю.

— Думайте?

— Уверена.

— Ладно, пока что буду ждать… — окинув взглядом всю комнату, тихо вздыхает Ракель. — Тем более, что мы с Терренсом пока решили оставить ее и Эдварда в покое и делать вид, что не замечаем ничего. Хотя мы осторожно наблюдаем за ними.

— Вот и правильно делайте. Будьте рядом, но не давите. Потом самим надоест устраивать это шоу, и они обо всем расскажут.

— Да, мы тоже так думаем… — Ракель замолкает на пару секунд и начинает теребить край своей шелковой майки.

— А больше у вас проблем нет?

— Не могу так сказать. — Ракель слегка прикусывает губу. — Есть еще кое-что… И вот это уже касается меня и Терренса…

— Девочка моя, не надо меня больше расстраивать, — с ужасом во взгляде умоляет Алисия. — Только не говори, что у тебя с Терренсом все-таки есть какие-то проблемы.

— Нет-нет, тетушка, дело не в наших отношениях. — Ракель резко выдыхает и проводит рукой по лицу. — Просто вчера нам с Терренсом в разное время прислали письма. Они были продолжением другого: первая часть пришла мне, а ему – вторая.

— Письма? И что в этих письмах было написано? И почему их получили вы оба?

— Дело в том, что в них нам двоим откровенно угрожали. И говорят, чтобы мы должны быть осторожнее.

— Угрожали? Неужели вас опять кто-то преследует?

— Скорее всего… В тех письмах было сказано, что нашей жизни скоро придет конец.

— Но от кого эти письма? Кому вы там так навредили?

— Никому, тетя, в том-то и дело! Мы с Терренсом уже всю голову сломали, пока думали, кто мог это прислать: сумасшедшие фанаты, которым мы когда-либо дали отворот-поворот, или сидящий в тюрьме Саймона Рингера.

— Ну вряд ли этот мерзавец пишет вам из тюрьмы. Уверена, что он вряд ли может обходиться без чьей-то помощи после того, как стал инвалидом.

— Самый вероятный вариант по нашему мнению – это то, что письма прислал либо Саймон, либо какие-то его дружки, находящиеся на свободе.

— Нет, Ракель, я не думаю… Уж работники тюрьмы не станут вестись на его уговоры написать вам письма и отослать их. Да и посетителей к нему могут и не пускать…

— Ох, не знаю, тетя Алисия, но все это очень странно… — Ракель запускает руку в свои волосы. — Да и не только это… Ведь в письме еще написано, если мы поймем, что нужно делать, и кого спросить, то сможем разгадать некоторые тайны, которые от нас скрывают какие-то люди.

— Тайны? Какие еще тайны?

— Вот и я не знаю. Но мне и Терренсу нечего скрывать, и мы стараемся быть честными и открытыми друг с другом.

— Да, а к кому конкретно адресованы эти угрозы? В письмах есть чьи-то имена?

— Ничего не могу сказать. Письма были написано так, что нам не удалось, кому они адресованы. В них нет никаких обращений по имени… А также не было имени отправителя. На одном конверте был написан только адрес нашего с Терренсом домом, а на втором то же самое и плюс его имя.

— Интересно… Хочешь сказать, что на одном конверте есть имя Терренса, а на другом – нет?

— Да… Может, потому, что я нашла конверт без его имени на лобовом стекле своей машины, а ему отправили второе письмо по почте.

— Может, это намек на то, что кто-то угрожает именно Терренсу?

— Ох, не знаю, тетя, не знаю… — Ракель тяжело вздыхает, запустив пальцы в свои волосы. — Но почему-то я больше склоняюсь к тому, что кто-то хочет навредить Терренсу. Может, вы абсолютно правы, и в этом есть какой-то знак…